Семь демонов Арьи Старк

— Милорд, вы совершенно бесталантны во владении мечом. — Артур отражал удар за ударом, а Джендри лишь неловко топтался на месте, то поднимая, то опуская деревянный меч. Легко ему говорить — он-то в Ночном Дозоре обучался, а там наверняка готовят к чему-то более мощному, чем забытая Богами кузница в Блошином Конце. Не ради же битвы за Винтерфелл раньше жил Джендри… Впрочем, то-то и оно, что раньше. Раньше, когда он не знал, чей он сын, и даже в самых смелых мечтах не рискнул бы представить себя королём. — Я думал, что стану кузнецом, поэтому ничего об этом не знаю. Зато могу распознать слабое место любого клинка, — отражая очередной удар, он приставил ребро деревянной палки, именуемой мечом, прямо к рукоятке меча противника, и принадлежавшая Артуру деревяшка с грохотом свалилась на землю, разбрасывая кругом снежные хлопья и оставляя хозяина недоуменно держащим рукоять. — А вот это умение и правда полезное, — усмехнулся Артур. — Я даже не знал, что можно так ловко обмануть своего противника. Пригодится оно, впрочем, только в ближнем бою, и то, если у вас острый взгляд. Джендри напряг зрение, когда противник вытащил из-за пояса маленький кинжал и ринулся на него, намереваясь, очевидно, перерезать его глотку, но не тут-то было: с кинжалами Джендри обращался проще простого, так как обычно они требовали меньше всего работы. И он знал, что чем меньше клинок в руках убийцы, тем легче выбить его из рук. Достаточно лишь в нужный момент выставить перед собой ладони и сжать руку на запястье противника, заставив его разжать пальцы и уронить кинжал на землю. Джендри так и поступил, даже удивившись, что у него действительно получилось. Артур развёл руками, словно признавая своё поражение и говоря: «Оружия у меня больше не осталось, можете протыкать мой живот». Драки не только готовили Джендри к тому, что должно было скоро случиться, но и попросту его согревали. Наверное, зима уже совсем настала, если было так холодно, и ему не помогали даже несколько слоев сшитых между собою шкур. Одежда висела на нём словно сугроб, снежинки забивались между ворсинками воротника, а спина покрывалась мурашками от каждого дуновения ветра. Тренироваться во всех этих одеждах было тяжело, и простуда быстро бы сморила его, если бы не Мелисандра и её заморские травы. Вот только чай из них был отвратительный, и ради тепла его никто не пил. Может, здесь было так всегда, но он просто не привык и не знал, каков Винтерфелл летом. Арья наверняка рассказывала ему об этом, но он то ли забыл, то ли попросту не знал, насколько правдивы её слова. Хотя сейчас жутко хотелось, чтобы наступило лето… И чтобы Арья была рядом. Артур был отличным человеком и не худшим другом, но, всё-таки, не ей… Да и мог ли кто-то её заменить? — Очень умно. Я было думал, ваша светлость, оставить вас вне битвы, но теперь мне кажется, что вы вполне справитесь с этой задачей и, быть может, обманете даже самого Русе Болтона… Ну, или его сынка, тут уж как Боги решат! Никто из них и не подумает проверить свои мечи у кузнеца… А, в лучшем случае, они даже не успеют подумать об этом, как мы снесем им головы. Вы и на скорости можете определить, что не так? — Если вдруг выглянет солнце, — ответил Джендри и сам усмехнулся подобному предположению, — тогда меч будет отсвечивать, и можно понять, как долго его в руки не брал кто-то, кто действительно разбирается в этом, и я уж молчу про ржавчину, — он снова усмехнулся, отбрасывая деревянную палку к палатке. — Мой мастер говорил, что ржавчина на мече — это как угри на лице красивой девушки. Как ни старайся, от них очень тяжело избавиться… Надеюсь, с настоящим мечом я справлюсь не хуже, чем с этим. — Как повезет, — ухмыльнулся Артур. Позади послышался шелест шелка и сапог, хрустящих по свежему снегу. Джендри обернулся и увидел перед собой Мелисандру, сложившую руки на животе; как всегда, грациозную, плавную и ни в чем не сомневающуюся. Вот, кому никогда не бывает холодно. «Может, тоже стать жрецом Огня, чтобы не мерзнуть зимой?» — усмехнулся про себя Джендри. — Вы что-то хотели, леди Мелисандра? — спросил он. — Наверняка вас опять Пипар послал за нами, да? — усмехнулся Артур, вытирая деревяшку от снега. — Ладно, пойдемте, ваша светлость, узнаем, что он там еще придумал… Чем ближе был Винтерфелл, тем холоднее становился Пипар, притом было не понять, по какой причине. То ли ему становилось холодно, то ли весь этот поход начинал докучать ему, то ли близость Стены, от которой он хотел убежать, претила ему. В любом случае, он постоянно ругался на Джендри, грубил ему и иногда раздражал даже леди Мелисандру, которая казалась всем неприступной, но в то же время пламенной особой. Смесь не из безопасных. Пипар из своей палатки не выходил никогда, стоило им сделать привал. Он зарывался у какого-нибудь бревна, укрывался плащом и натягивал на лысую голову огромную шапку, подбитую соболиным мехом. Даже вставая, он надвигал её на самые глаза и смотрел на всех исподлобья; Джендри такое поведение казалось детским, но он всем своим нутром старался этого не показывать. Короли ведь именно так и поступают, верно? Королей ничем не проберешь, особенно такими выходками. — Милорд, — Пипар слегка привстал, и Джендри отвесил ему небольшой поклон. Какими бы напряженными отношения между ними ни были, правила этикета всё равно нужно соблюдать. — Мне кажется, что если мы будем медлить еще хоть день, то Болтоны быстро поймут, что на них готовится нападение. Естественно, они сделают всё возможное, чтобы предотвратить потенциальные беды, разрушения и смерти — иначе никак, так просто они Север не отдадут. — С чего бы им вдруг знать, что мы здесь? — А вы так доверяете всем, к кому мы заезжали за помощью? «По правде говоря, тебе я не доверяю даже больше», — хотел ответить Джендри, но промолчал. — Возможно, Пипар прав, ваша светлость, — вступил Артур. — Леди Мелисандра видела вчера вечером… — Да тьфу на вашу шарлатанку! — вдруг выплюнул Рикон, незаметно для всех проникший в палатку. Жрица, стоявшая тут же, даже бровью не повела. — Дело решают мечи, а не предсказания, заговоры и видения языческой ведьмы. Вот где, скажите мне, Станнис Баратеон оказался после наставлений этой дуры? Они и тебя до этого доведут, ваша светлость, если будешь её слушать. — Леди Мелисандра всего лишь вестник Р'глора в нашем бренном мире, — оскорбленным тоном вступился Артур. — Она не виновна в том, что даже Боги имеют свойство ошибаться. Рикон плюнул на землю. — Да нет больше Богов, воронья твоя голова! Возможно, никогда и не было, а мы лишь искали поддержки у тех, кого считали сильнее нас. Рикон не отличался вежливостью, учтивостью и даже мало-мальской воспитанностью, но Джендри прекрасно понимал, чем это вызвано. У мальчика не было семьи, её нет до сих пор, и даже если ему вернут Винтерфелл, умерших братьев всё равно не воскресить, а сестер найти не так-то просто… Да и нужен ли ему этот Винтерфелл? Он ведь маленький ребенок, который ничего не знает о правлении. Фактически, Хранителями Севера станут опекающие его Амберы, а он будет всё так же несчастен. И Джендри ненавидел себя за то, что понимал: никто ему в этом не поможет, никто не сделает мальчика счастливым. Старая северная крепость нужна всем этим взрослым мужчинам вокруг него; она нужна и самому Джендри, но Рикон ненавидит их всех за прежние ошибки. Он знал, что именно Джон Амбер предложил Роббу не идти на поводу у Джоффри Баратеона и потребовать себе не только тело убитого отца, но и независимость Севера. Он не мог даже поблагодарить Амберов за их гостеприимство, потому что постоянно держал в голове только эту мысль, и ему не становилось легче. Джендри понимал, что это не так-то просто, а поэтому прощал Рикону всю его грубость. Да и, чего греха таить, десятилетний мальчик во многом напоминал ему Арью, даже если выглядел и вёл себя совсем по-другому. Внешне Арья пошла в отца, а Рикон — в мать, но в их жилах текла одна и та же волчья кровь, и Джендри это почему-то трогало до глубины души. Впервые за долгое время он чувствовал её присутствие в этом несчастном ребёнке и всеми силами хотел, чтобы Рикон был счастлив. — Возможно, милорд Старк знает другое время для нападения, более удобное? — съязвил Пипар, на что Рикон высунул язык. — При чем здесь я? Вы короля своего защищаете — вот он пусть и решает. — Но вы — наследник Винтерфелла, — учтиво заметил Артур. — Да мне всего лишь десять лет, какой наследник? У Брана и то был Родрик Кассель, а я-то что? — Вы последний мужчина, оставшийся в роду. Джендри стянуло горло. Этот мальчишка — единственный мужчина со Старковской кровью в жилах во всех Семи Королевствах? — Мне всё равно! Я не могу вернуться, ведь все думают, что я мертв. Мне не поверят. — Но ведь Амберы поверили. — К Амберам меня провела одичалая девчонка, к которой Морс давным-давно хотел залезть под юбку… — Бросьте собачиться, — буркнул Джендри, которому подобное ворчание мешало думать. Рикон выглядел недовольным, но всё же замолчал. — Артур, что ты думаешь? — Я уже сказал, милорд, что полностью согласен с Пипаром… Время пришло. Мы не так далеко от Винтерфелла, можем атаковать уже сегодня. — Так просто? Без подготовки? Джендри всегда казалось, что осада замка должна проходить много слаженнее, дольше и тщательней, но время шло, а планы в его голове никак не могли принять отчетливую форму. У Винтерфелла огромные башни, а для толстенных дубовых дверей наверняка необходим таран; чтобы его достать, нужно срубить какое-нибудь дерево из Волчьего Леса, но никто этим не занимался: наверное, потому, что и приказа никто так и не отдал. — Мы дождёмся ночи, — говорил дозорный, — и отправим в замок разведчика, который прикончит охрану и откроет нам дверь. Когда поднимется суматоха, мы будем уже внутри и застанем всех во сне. Согласитесь, это будет достаточно внезапно? — Мы должны придумать запасной вариант, — возразил Джендри. — А если разведчика заметят? Они догадаются, где мы прячемся, и тогда вся внезапность будет нарушена. Битва состоится либо в лесу, либо где-то на поле, в снегу. Нам нужно примерное время, после которого мы сможем бить тревогу. — Он обратил свой взгляд к Пипару. — Сколько вам нужно? — Не более часа. Винтерфелл будет вашим, как только взойдет солнце, вот увидите. — Джендри показалось, что Пипар даже подмигнул ему. — Хорошо. Нам нельзя отправлять тебя в одиночестве — с одним справиться куда легче, чем с несколькими. Даже если так у нас не получится пройти внутрь, тогда нам понадобится таран… И, как вы думаете, если войско вдруг выйдет из Волчьего Леса и пойдет в обход Винтерфелла, к переднему входу, никто нас не заметит? — Ворота есть и сзади, — снова объявился Пипар. — Туда мы и собираемся пройти, ваша светлость — и там вы будете нас ждать. Я знаю, как пробраться в Винтерфелл незамеченным, поэтому пойду туда… С парочкой ребят, — добавил он, увидев укоряющий взгляд короля. — Чтобы успеть, нам нужно выдвигаться уже сейчас. Джендри тяжело вздохнул, пытаясь прийти в себя. Он делает это ради Арьи, и всё. Ей нужен её север, ей нужен её дом… Но какого пекла он помогает какой-то девчонке? Почему? Почему он рискует своей жизнью? Почему он идет убивать людей, пусть и не самых хороших, но… Убивать? Когда он вступал в Братство, лорд Берик говорил ему, что злых людей Бог Огня судит по справедливости, но при этом сам несколько раз умирал, словно правосудие Р'глора подводило его. Но теперь идти убивать за имя какой-то девчонки? За знатную леди?.. Седьмое пекло, да ведь и он стал таким же. Он теперь тоже «милорд», а прав у него даже больше, чем у Арьи, потому что он мужчина, и ему уже 21 год. Арья Старк давно уже могла остаться в его прошлом… Могла, но без неё Джендри не понимал, чего же ради он вообще живёт. Да и с Мией было скучно, а вот Арья, когда они встретятся… Сколько всего она сможет показать и рассказать ему, особенно в её родном Винтерфелле. И он будет слушать достаточно внимательно, чтобы не упустить ни одной детали. Сколько лет прошло, а он всё еще не мог выкинуть Арью Старк из головы. Она ведь теперь уже не ребенок, да и он тоже способен отвечать за свои поступки и мысли в какой-то степени… Переход до Винтерфелла занял от силы полчаса, но солнце еще не спешило садиться за горизонт, и отряд притаился в зарослях Волчьего Леса. Винтерфелльские Башни высились перед ними, закрытые облаками, столь неприступные и далекие… Джендри вспомнил, как смотрел на них с другой стороны; вспомнил старину Джека и старую деревню, кучу воронья над двумя одинаковыми башнями; лютоволчицу рядом с мертвым телом… — Боишься, ваше высочество? — спросил Рикон, неожиданно свесившись с ветки. Лохматик сидел под деревом, положив лапы перед собой и внимательно разглядывая Джендри. — Есть немного, — честно признался Джендри. — Да не волнуйся, я тоже. Я знаю, ты думаешь, что меня раздражает всё, что происходит, но я, на самом деле, очень благодарен тебе. Правда. — Не спеши благодарить, мы еще не победили. — Ты согласился отдать за меня свою жизнь. И это притом, что я впервые тебя вижу, как и ты меня, хоть ты и утверждаешь, что знал мою сестру… — Рикон сделал паузу, и Джендри поднял на него глаза. — А какой она была, а? — Скоро и сам узнаешь, — улыбнулся Джендри. — Я знаю, ты не доверяешь леди Мелисандре, но она и мне сказала, что мы скоро встретимся. — А, ну понятно, — Рикон потянул руку к Лохматику; волк отвел от Джендри взгляд и поднёс морду к пальцам мальчика, обнюхивая их. — Ты, наверное, знаешь тот ход, о котором говорил Пипар? — А я что, похож на Пипара? Он-то в Винтерфелле жил куда дольше, чем я, и в более здравом уме. Я даже лицо его помню… Вот только не знаю, Пипар его звали или нет. Может, и не Пипар. Откуда же мне знать? Я не знаток подземных ходов. Вот будь здесь Бран… — Милорд! — послышался голос Артура. — Солнце заходит. Пипар уже отправился в подземелье, взяв с собой еще десять человек. Скоро настанет время нашего наступления. Джендри тихо подошел ближе к пустынной заснеженной земле, но никого перед собой не увидел. — Где же они? — Подземный ход начинается в лесу, — улыбнулся Артур. — Мы могли бы пройти через него все вместе, если бы не лошади и огромное количество оружия. Мы попросту не влезем, теперь нам остается только ждать. Ждать. А как же долго ему придется ждать? Джендри вернулся к дереву, на котором сидел Рикон, и сел под него, опираясь спиной о ствол. Он снял с пояса бастардовый меч, подаренный Артуром, и стал его начищать. «Сталь любит ласку», говорил ему мастер Мотт, и Джендри научился относиться к оружию, как к живому существу. Скорее даже как к девушке, боевой подруге, к тому, кто его никогда не оставит. — Как назвал? — спросил Рикон, снова свешиваясь с ветки. — Волчий Рог, — ответил Джендри, и мальчик прыснул. — У волков нет рогов, у них — клыки и шерсть, ваша светлость. — Я дерусь за Старков. За вас в том числе, принц Рикон. Поэтому он и «волчий», а «рог» — потому что я Баратеон… — Джендри даже сам до сих пор не мог то ли понять, то ли принять это. Фамилия придавала ему на удивление много гордости, и осознание принадлежности к настолько знатному роду даже заставляло его краснеть. — Это сейчас ты за нас… А на Железный Трон сядешь, и про Старков и думать забудешь. Ты обещал моих сестер найти — помнишь? А когда найдешь, что сделаешь с ними? Оша рассказывала, что Санса мечтала стать королевой после женитьбы на принце Джоффри. Исполнишь ли ты её мечту? Джендри не хотелось отвечать. Нет, наверное, не исполнит, он ведь не любит Сансу. А Арья… Арья не согласится выйти за него замуж. Чепуха какая-то. От нужды отвечать его избавил Артур, снова прибежавший к дереву. Вид у него был взволнованный. — Милорд, там… Нам кажется, это разведчик… Болтоновский, пойдемте, покажу… — Джендри поднялся и последовал вслед за Артуром, который торопился к первому ряду лесных деревьев. — Вон, смотрите. Когда Джендри открылась пустынная и безжизненная земля, он поначалу не видел ничего, кроме тумана и кружащего снега, но Артур ткнул пальцем влево… и тогда Джендри увидел, как по снегу по направлению к замку быстро бежал человек. Его маленькая, худая фигурка, кажется, совсем утопала в толщах снега, он постоянно спотыкался, но не переставал бежать, как будто от скорости зависела его собственная жизнь. — Это кто-то из наших? — недоумевающе спросил Джендри. — Нет, я видел, как все вошли в подземный ход, — начал оправдываться Артур. — Это может быть кто угодно… — Нам лучше готовиться к худшему, — Джендри собрал всю силу воли в кулак, обернулся к своим людям и провозгласил: — Это может быть разведчик Болтонов, узнавший о нашем присутствии. Это может говорить о том, что посланные нами разведчики убиты, и скоро мы станем открытой мишенью. Поэтому необходимо выступать сейчас. Он и сам не ожидал от себя такой прыти, когда выпрямлял спину и повышал голос, чувствуя, как овладевает им полностью, слыша самого себя и понимая, что звучит действительно властно, даже если кто-то мог посчитать его идею глупой. — Нам необходимо подготовить таран и щиты, чтобы стрелы не задевали нас. Берите топор и рубите самое большое дерево, которое сможете унести! — А щиты? Милорд, где взять щиты? — невесело усмехнулся Артур. — У нас их не так много, на всех не хватит. — Одного большого Амберовского щита хватит на то, чтобы укрыть целых две головы, — Джендри раздраженно тыкнул пальцем прямо в лицо Артура. — И ты займешься этим. Будем идти в таране по двое или по трое — зависит от того, какого размера будет щит над нашими головами. Все, кто понесут таран — находятся справа, те, что со щитами — слева, и никто не погибнет. Я всё понятно объяснил? — Да, милорд, но… Где же вы будете сами? — В первом ряду, конечно, понесу таран. В конце концов, я король, и я борюсь за справедливость в своем государстве. Сам. А теперь иди. — Артур отвернулся от него и отошёл, а Джендри оглянулся в поисках звука рубящегося дерева. К своему удовольствию, он услышал его тут же и с наслаждением увидел добрую дюжину молодцов, оприходовавших одну большую сосну. Поднимут ли они его — оставалось загадкой, но Джендри заложил руки за спину и подошел ближе, наблюдая за работой. Щепки отлетали от дерева при каждом прикосновении лезвия, мужчины потели и краснели от напряжения, и для него было наслаждением наблюдать за чужими усилиями, производящимися для него одного. Он теперь король, и люди готовы за него драться лишь потому, что его фамилия — Баратеон. Топоры продолжали безжалостно рубить дерево, а Джендри отошёл в сторону, пытаясь отдышаться и успокоиться. Им уже завладела некая горячность, некое желание пойти вперед и победить, но он боялся того, что произойдет дальше… Готов ли он к этому? Заслужил ли веру этих самых дровосеков? За что они так ръяно бьют это дерево, что в их головах, о чем они думают? — Готово, ваша светлость! — крикнул Морс Амбер, потирая голые руки и отбрасывая топор в сторону. — Осталось толкнуть и взять его в руки, всем разом, чтобы никто себе шею не поломал сразу же, пока еще не встретил лорда Пиявку, — Джендри сглотнул и обернулся, выискивая красное платье Мелисандры, но её нигде не было. — Ну так что, отдаёте приказ? Мы толкаем? — Нет, стойте. — Внутри Джендри понимал, что нужно торопиться, но свыкнуться с подобным ритмом ему было очень тяжело. — Морс, прежде вам придется ответить мне… За что вы собираетесь сражаться? — За Старков, естественно! — Почему? Морс неуверенно заозирался по сторонам, как будто в поисках человека, готового ответить на этот вопрос, но никто не вызвался. — Потому что я дал клятву верности Неду Старку и его сыну — еще до того, как воевал за лорда Станниса. — Значит, всё дело в клятве? — Джендри никак не мог поверить в то, что слова, произнесенные перед Богами, не позволяют человеку нарушить данное обещание. — Поэтому, и потому что Нед Старк был другом моего племянника, Джона, и попросту был хорошим человеком. Когда Север принадлежал Старкам, Севера боялись все, потому что волчьи клыки — это не кинжал, которым Рамси Болтон сдирает кожу со своих жертв. Хранитель Севера не был безумцем и мог защитить нас. Он хотел защитить нас. Поэтому я здесь… — Не ради меня? — Если мы отвоюем Винтерфелл с вашей помощью, я и другие лорды пойдем за вами хоть в лапы к дотракийцам, и даже женщин своих им отдадим, — Амбер хохотнул. — Ну, с женщинами ты переборщил! — ответил один из оруженосцев Карстарков, и за ним загоготали и остальные. Джендри и сам не мог сдержать ухмылки. Морс довольно толкнул сосну вперед: крона растолкала ветви деревьев, распугала добрую дюжину притаившихся под снегом грызунов и грохнулась на землю, поднимая в воздух огромную кучу воронья. Джендри скомандовал вставать по местам и сам занял позицию в первом ряду. Морс был позади него, Артур остался с другой стороны дерева и держал над головой огромный деревянный щит. Джендри сомневался в его стойкости, но промолчал, воодушевленный верностью своего оруженосца. Интересно, а что будет, если он сегодня погибнет? Если Рамси Болтон, сам бастард, будет, мягко говоря, недоволен его присутствием на Севере? Что, если через пару часов голова Джендри окажется вздернутой на пику, а Артур будет лежать лицом в грязи, и чей-нибудь конь будет топтать его позвоночник? Что же, зато все будут знать, что Старки и те, кто воюет за них, еще не ушли из этого мира. Правда, с Риконом наверняка не случится ничего хорошего, если после битвы его всё-таки найдут в этом лесу. Впрочем, у него есть лютоволк — Арья рассказывала, что если понадобится, они и вдвоем сбежать могут… Да и Оша, эта странная одичалая женщина, не бросит мальчика в беде. Рикон не пропадет, а Арья узнает, что он жив, она найдет его, даже если Джендри уже не увидит этого… Но он не может не увидеть, а поэтому не стоило сегодня умирать. — Все готовы? — прикрикнул Морс, когда общая суета потихоньку улеглась. Все, кто был здесь — те, что держали щиты, те, что приложили ладони к коре дерева, готовые каждую секунду поднять ствол и понестись вперед, и те, кто остался позади — произнесли гласное «да». Джендри поёжился, подумав, что их могут услышать, а потом перевел взгляд на огромное снежное поле, расстилающееся перед ним, затем — на Артура, который тоже был не на шутку на взводе. — Так давайте же, северные братья, вернем этому месту его законного хозяина! На Севере должен править волк, настоящий Король Севера! — толпа поддержала его, но Джендри подумал, что Рикон наверняка зажал уши при этих словах: он ненавидел, когда его называли так же, как погибшего брата. — Ваше Высочество, дело за вами — командуйте. «Они идут не за мной, — подумал Джендри. — Они идут за Амбером, а Амбер идет за Старком. Я тоже иду за Старком, значит, мы с ним на равных. Братство Без Знамён воевало за моего отца… За Баратеонов. Я делаю это не просто так. Я делаю это ради Старков, я делаю это ради Баратеонов.» Он отпустил бревно и отряхнул перчатки, к которым прилипла кора. Обернулся к своим солдатам; прошелся взглядом по каждому из них, снова поражаясь тому, сколько людей готовы сражаться за него. Матерь Всеблагая, он никогда не привыкнет к тому, что он теперь король. — Я не стану говорить пламенных речей или напоминать вам, почему вы здесь. Каждый из вас найдет ответ в своем сердце, как бы глупо и банально это ни звучало. Я делаю это ради девушки, которую люблю — единственной в моей жизни. Не ради короны. Каждый из нас пойдет туда и будет драться ради того, что дорого его сердцу. Вспомните тот, прежний Север, когда его Хранителем был Нед Старк… Всё было лучше, не так ли? — Джендри думал, что, когда у власти был его отец, тоже могло быть лучше, но вслух этого почему-то не произнес. — Я не стану заставлять вас биться за меня, ведь во многом не стою ни одного из вас. Сейчас я ничтожен, но после вы сможете с гордостью говорить детям и внукам о том, что участвовали в той самой битве, когда предатели были повержены, а Винтерфелл снова стали называть Твердыней Севера! Раздался массовый гвалт; Джендри показалось, что это даже не люди, а целый ураган, вот только под их напором деревья не нагибались близко к земле, поверженные силой дуновения. Крик был столь громкий, что разведчик Болтонов наверняка услышал его, как, возможно, и часовые на Винтерфелльских башнях, но Джендри уже не думал об этом. Теперь, так или иначе, они должны сделать это; он должен сделать это, даже если еще не готов… А можно ли вообще каким-то образом подготовиться к этому? Его руки поддели древесную кору; он сделал над собой усилие и поднял столб, удовлетворенно услышав, что остальные последовали его примеру. Он понятия не имел, что делает, и правильно ли поступает; он не разбирался в военном деле и никогда не убивал людей, но здесь и сейчас чувствовал себя не просто частью чего-то массивного; скорее он понимал, что он-то и создает это массивное, когда ведет людей позади себя вперед ради собственных идеалов и ради идеала каждого, кто поднял дерево, кто держал над головами других щиты и кто собирался бежать следом за ними, сопровождая это боевым кличем. Все они были в одной лодке, и всех их привело сюда лишь желание отомстить за людей, которых они любили, уважали и ценили. Значит, за Старков. Значит, за Север. Значит, за Винтерфелл, за своего отца, в конце-то концов, который любил это место, ведь именно здесь родилась девушка, которую он полюбил… И за Арью. Пусть сегодня она не видит его, но вскоре обязательно услышит и узнает. Как тогда она на него посмотрит?..