Семь демонов Арьи Старк

Пипар так сильно разозлился на Джендри, что еще чуть-чуть, и он бы вернулся на Стену, но Мелисандра вовремя остановила его, сказав, что вскоре для него найдется работа получше. В любом случае, он не показывался из своей палатки и на все увещевания Джендри о том, из-за чего это было сделано, реагировал отрицательно, не считая появление Арьи Старк (даже если сначала они не знали, что это вообще она) достойной причиной для нарушения его плана. — Я и мои люди рисковали жизнью, пробираясь в том подземелье, а вы… А вы! — Мы приобрели гораздо больше, чем планировали. Мы нашли наследницу Винтерфелла… — заговорил Артур, но Джендри его прервал. Мало того, что у него — да и у Арьи тоже — были свои планы, так ведь еще и Рикон, который очень обрадовался сестре (даже если долго не верил, что это и правда она), не очень хотел отдавать свои права на целый север. Арья же не стремилась отбирать у него это право, но никто не вспоминал про Сансу — в том числе Пипар. — Рикон — не наследник Винтерфелла. Его законной наследницей является Санса Старк, а она… — … пропала без вести, да, Ваша Светлость? А ваша драгоценная Арья Старк не выражает желания оставаться владычицей Винтерфелла, и, если честно, я ведь даже понятия не имею о том, что она вообще собирается делать. Но если мы не найдем Сансу… — Мы найдем Сансу, — твердо заявил Джендри, и Артур повернулся на него с нескрываемым удивлением на лице. — Но, Ваша Светлость, разве нет сейчас проблем поважнее? Королевская Гавань скоро узнает о том, что Винтерфелл вернулся к Старкам, они начнут готовиться к осаде, Ланнистеры созовут знамена и выдвинутся на нас войной… — Ты предлагаешь оставить Рикона в полном одиночестве, Артур? Он ведь всего лишь ребёнок, а Санса могла бы помочь ему. — В чем сила женщины в сравнении с маленьким ребенком? Мне кажется, её нет, — честно признался Артур, а Джендри усмехнулся. По правде говоря, он и сам не знал ответа на этот вопрос, но поиски Сансы для него заключались не столько в помощи для Рикона, сколько в возвращении Старкам их целостности. Жаль только, что Арья, услышь она это, не сказала бы ничего, хотя Джендри и не требовал от неё благодарности. Они проводили очень много времени вместе, и Арья стабильно присутствовала на всех военных собраниях. Рикон, ставший вдруг чрезвычайно любезным и гостеприимным, обеспечил их жильём и большим деревянным столом для военных планов. Они собирались в Большом Чертоге, и иногда Джендри даже садился на древний трон Королей Севера — с позволения Рикона, конечно же, занимавшего этот трон на постоянной основе. Несмотря на то, что мальчик был совсем мал, а трон очень велик, они прекрасно ладили. Арья не переставала шутить о том, что, когда Джендри станет Правителем Семи Королевств, он полюбит Железный Трон точно так же, как Рикон полюбил свой. Джендри по-настоящему вошел во вкус и с огромным размахом размышлял о том, что грядёт, и как он повесит предателей, отошедших от короля Ренли к королю Станнису, как он повесит каждого, кто хоть когда-то вонзал нож своему другу в спину и, что было не менее важно — кто предал Старков. Особый интерес у него вызывало Братство Без Знамён, но Мелисандра и здесь прикладывала свою волю, постоянно его отговаривая. А он никак не мог ослушаться, и не потому, что не хотел… А попросту не мог. Арья и Мелисандра совсем не могли найти общего языка. Его старая подруга, хоть и не стала к нему добрей, постоянно выказывала Джендри знаки недовольства обществом этой женщины, объясняя это заботой о его благополучии. На такие фразы Джендри обычно невесело усмехался. — Она ведь хотела сжечь тебя, — сказала она еще тогда, когда они остались в богороще в день битвы. — Что заставляет тебя думать, что на этот раз она изменила своё решение? — Станнис мёртв. — И ей некуда пристроиться, — пожала плечами Арья, и Джендри усмехнулся. Он даже не мог сказать, почему был так счастлив, только понимал, что находиться здесь, с ней, в богороще — одно удовольствие, и что это радует его даже больше, чем планирование карт и нападений. Она всё намекала ему на то, что до нападения на Королевскую Гавань ей необходимо разобраться с кем-то еще из своего старого списка, и Джендри не знал, как запретить ей это… Или не хотел. И просто не собирался ничего предпринимать, намереваясь дать ей полную волю. Впрочем, его воли Арья и не спрашивала. Список из её жертв стал меньше, и Джендри это не могло не удивлять. Арья рассказала ему о смерти сира Меррина Транта, Болтонов и Пса. С каждым новым словом он не переставал восхищаться ей, её смелостью и тем, как стойко она выдержала все препятствия, свалившиеся на её плечи. Он даже не знал, какое чувство было сильней: счастье от того, что она жива, или гордость за её силу, хотя Джендри никак не влиял на это и не имел права ей гордиться. Глядя на Арью, он думал лишь об одном, но понимал, что подруга никогда на это не согласится… Да и вообще, прежде, ему необходимо стать королём. Потом у него будет огромная власть, и он сможет… Эх, нет, не сможет. Он мог бы взять в жены кого угодно, кто бы ему ни приглянулся, даже Мию, и мог бы гордо сказать: «Я король, и именно поэтому я делаю то, что я делаю. Я беру тебя в жёны, чтобы ты родила мне наследников». Но Арье дела не было до того, король он или нет. Её отношение к нему совсем не изменилось. Она всё так же презрительно кривилась в его присутствии, они переругивались и передразнивали друг друга, но она проявляла к его кампании огромное участие, и, кажется, чуть-чуть осуждала его. Арья не хотела, чтобы Джендри становился королём, а стоило ему начать объяснять настоящую причину, почему он начал это… Она смутилась. Покраснела настолько, насколько это может быть вообще заметно на бледной северной коже. Встала из богорощи и вышла, будто намекая, что не хочет возвращаться к этой теме снова. Джендри и не возвращался, даже если внутренне не понимал такой реакции и представлял в голове самые разные варианты. То ли попросту Арья не рада этому, потому что хотела сделать всё сама, то ли она думает, что должна отплатить чем-то… Так или иначе, Джендри этого понять не мог. Он спросил у Артура, отчего девушки так часто отказываются объяснять свои поступки хоть как-нибудь. Его сквайр усмехнулся и спросил: — Вы спрашиваете об этом у брата Ночного Дозора? Вы уверены, что обратились по адресу? — У тебя что, до Дозора не было девушек? — А если и были, то что? — Артур уселся на длинную скамью и взял со стола пинту с медовухой. Джендри сел перед ним. — Ты должен знать, как обращаться с ними. — Обращаться? Ваша Светлость, обращаются с мечами, а с девушками необходимо находить общий язык! Нужно понимать их. — Мне как раз интересно, почему я их не понимаю.  Или он не понимал только её одну? Такую странную девоч… девушку. Даже женщину, как её назвала Мелисандра. Женщину с мечом. Арья не раз высказывала довольно интересные предложения во время военных советов. Она ни слова не говорила о тех его словах, будто и забыла о том, что это Джендри собрал армию, что это Джендри отвоевал для неё Винтерфелл. Ему становилось не по себе, но она не прекращала говорить с ним, даже проводить время, водить его по своему родному замку и рассказывать истории. Она была рада ему, а это, в конце концов, было самым главным. Но он должен был решиться на то, чтобы спросить. Вот только момента всё никак не попадалось. Из разных концов Вестероса приходили вороны (а иногда даже из-за Узкого моря), в которых лорды разнообразных поместий предлагали Джендри свою помощь, и он никогда не отказывался от неё. Он лично отписывался каждому, кто присылал для него ворона, и в каждом письме обещал полную независимость в случае предоставления войск. Многим это нравилось, а уж сказать о том, что это нравилось Джендри — значит ничего не сказать. Кто-то разнес по Вестеросу слух, что Джендри, раз он бастард, то и без помощи бастардам не обойдется. Говорили, что будет совсем как в Дорне, что бастарды получат свои права, и что отцы, создавшие бастардов, должны будут платить подати и большие налоги. Разумеется, знатным лордам, которые любили подвыпить и прижать какую-нибудь девчонку в углу таверны, это было не по душе, а вот более гуманные люди, прислушиваясь к таковым слухам, выражали будущему королю свое почтение и говорили, что Томмен, хотя и безобиден, но не обязан сидеть на железном троне в столь юном возрасте, и вообще, всю власть взяла на себя Маргери Тирелл, а она, хоть и добрая, и не без души, но всё же не относится к привычному народу роду Баратеонов. Джендри было уже больше двадцати лет, и он — по крайней мере, так говорили — должен был помочь Вестеросу и его бастардам… Вот только Джендри и сам не знал, чем именно он собрался им помогать. Однажды, когда они с Арьей дрались на заднем дворе Винтерфелла (Джендри наконец-то снял с себя все тяжелые доспехи, что позволяло ему дышать, так что он смеялся и улыбался больше обычного, а Арья шутила над ним и издевалась в свойственной для неё манере), к ним неспешно, дипломатической походкой подошел Артур. Рикон настаивал на том, чтобы дозорный снял свой плащ и надел что-то, что соответствовало бы его званию королевского оружейника, так что теперь Артур ходил в северных одеждах, каждую минуту проклиная лорда Винтерфелла и молясь о том, чтоб об этом не узнал некий Аллисер Торне. Вид у него был спокойный — видимо, он даже не подозревал, что за информацию сейчас предоставит своему сюзерену. — Ваша Светлость, — поклонился он сначала Джендри, а потом и Арье: — Миледи. Арья промолчала, а Джендри ухмыльнулся, протягивая руку за письмом, протянутым Артуром. Взяв его в руки, он взглянул на печать и онемел. Это было письмо из Близнецов, от Уолдера Фрея. Арья бросила танцевать с Иглой на месте и подошла к нему, заглядывая через плечо и спрашивая, кто написал, но Джендри еще с секунду не мог пошевелиться. Письмо было адресовано ему, лично в руки, и Джендри почему-то задумался обо всём, что он способен теперь, как король, сделать с Уолдером Фреем. Кажется, только здравый смысл подсказывал ему, что подданные не станут относиться с уважением к правителю, который режет своих лордов направо и налево. Сначала — Болтоны, теперь — Фреи… С другой стороны, это могло бы доказать всем серьезность его намерений. Винтерфелл вернулся к Старкам, большинство северян согласилось идти за ним, но Джендри до сих пор не осознавал себя королём. Разве что постоянные шутки со стороны Арьи напоминали ему о том, кем он стал теперь. Но как доказать это остальным? Можно ли разобраться с Уолдером Фреем вот так… И будет ли это мудро? Заставит ли это почувствовать, что Джендри — король, и что он может наказывать неверных и несправедливых, жестоких людей? Возможно, он всегда именно этого и хотел, даже тогда, когда не осознавал смысла своей жизни. Его обуял шок и негодование. Арья, уже поняв, от кого письмо, толкнула Джендри в бок, заставляя поскорее открыть. Но почему Уолдер Фрей пишет после того, как лишил Арью и Рикона семьи, а Винтерфелл — наследника? Север помнит, как говорят они, а Уолдер Фрей обескровил большую часть Севера в ту ночь… Да, Север определенно поддержит его, но вот другие… Джендри проглядел письмо сам, а затем отдал его Арье. Текст был следующий: «Русе Болтон, Хранитель Севера и лорд Винтерфелла, даровал мне мир и покой. Он снял с меня обвинения в предательстве, и мы с ним составили хорошую пару двух друзей. Но теперь моего дорого друга больше нет, и Винтерфеллом снова правит Старк. Не столь важно, какой именно, я не стану угрожать ему вновь, ведь грехи и долги его брата уже уплачены. Я также не стану поднимать руку на ребёнка, который так хорошо защищен новым правителем, если ему восхочется так называть себя. Я, Уолдер Фрей, лорд Риверрана и Речных Земель, присягаю не верность новому Королю. В обмен на свою верность я готов выдать ему заложников, взятых в плен на свадьбе моей дочери Рослин Фрей и лорда Риверрана, Эдмара Талли, с условием, что мои земли останутся за мной, и присягнувшие мне лорды встанут на мою сторону в случае созыва знамён. А мне придется созвать знамёна, так как на просторах Речных Земель начинается самый настоящий бунт. Я и мои дети не чувствуем себя в безопасности. Мне постоянно сообщают о том, что тот или иной мой родственник погиб или был повешен. Я не могу допустить, чтобы это продолжалось, но у меня не так много армии, чтобы отбиваться от этих невидимых врагов. Мне нужны люди, которых, как я знаю, Ваша Светлость может предоставить. У вас есть другие планы? Вы собираетесь атаковать Королевскую Гавань? Я смогу дать вам всё, что вам потребуется, ведь Близнецы, в отличие от Винтерфелла, давно не знавали войн и держатся крепко. У нас есть орудия, у нас есть войны. Нам остаётся истребить опасность вруди Речных Земель, а далее двинуться к более крупным и достойным целям. Как я уже написал, долги Робба Старка уплачены, но обещание так и не выполнено. Мне придется потребовать со своего короля кое-что еще. Партнёрство с таким домом, как Фреи — это очень выгодно, даже если ценой станет знакомый вам человек. Арья Старк предназначалась одному из моих сыновей, но теперь это не имеет никакого значения, ведь тот договор был нарушен. Взамен я предлагаю новые условия, ведь не так давно моя молодая жена умерла. Вы понимаете меня? Я прошу Арью Старк для себя. Она станет моей женой и родит мне много детей до той поры, пока один из нас не переживёт другого. Сделайте Арью Старк моей женой, и получите преданность и возможность пересекать Переправу, когда бы вам ни вздумалось. Возможно, вы посчитаете, что это чересчур, но я предложу вам кое-что еще. Не сомневаюсь, леди Старк, услышав это предложение, будет в восторге и не будет возражать против соединения наших сердец. Не секрет, что во время осады Станнисом Баратеоном Винтерфелла бежали жена Рамси Болтона, Санса Старк, и Теон Грейджой, его заложник. Я рад сообщить вам, что они живы и здоровы, что мы предоставили им все возможные удобства, но если предоставленные условия не будет выполнены, я лично не могу обещать им безопасности. Надеюсь, мы с вами найдем общий язык, и оба останемся счастливы. С уважением, Уолдер Фрей, лорд Риверрана и Владыка Речных Земель». — Чушь собачья, — плюнул Джендри, когда увидел, что Арья закончила чтение. На удивление, она не произнесла ни слова и не стала клять Фрея последними словами, а вот Артур выглядел озадаченным. Джендри поспешил объяснить своему оружейнику суть дела (оружейник всегда помогал ему военным советом, а поэтому Джендри не боялся спрашивать и доверять ему). — Лорд Переправы предлагает нам обмен заложниками. Мы ему Арью и армию, а он нам — Сансу Старк и Теона Грейджоя. И кого-то еще… Уолдер Фрей держит в заложниках много северян? — Практически всех, кто был с Роббом Старком в день Красной Свадьбы, ваша светлость. Тех, кого не убили, взяли в плен. Большого Джона Амбера… — Да, я знаю, Морс рассказывал мне. — Джендри взглянул на Арью, надеясь услышать от неё хоть слово, но она молча и абсолютно спокойно подняла на него взгляд больших серых глаз. Джендри поёжился, но виду не подал, и всё-таки спросил: — Ты что об этом думаешь? Могу ли я обменять тебя на Сансу, Теона и верность Уолдера Фрея? — Его верность и яйца выеденного не стоит, — нашелся Артур, снова отвлекая Джендри от Арьи. — Ваша Светлость, вы знаете, за что его прозвали «поздним» Уолдером Фреем? Он был знаменосцем дома Талли, и, когда Хостеру Талли понадобились его войска… — Ты уже рассказывал об этом, — перебил его Джендри, снова обращая взгляд на свою подругу. Он понял: Артур не одобряет Уолдера Фрея и его притязания, но Арья хранила молчание, снова взглянув на него безо всяких эмоций. В её взгляде король не мог прочесть ничего: ни страха, ни ненависти, ни даже полного спокойствия и уверенности в своих действиях. К тому же, Арья молчала, и пауза подзатянулась. Джендри решил не выдавать своего разочарования и снова обратился к Артуру: — Ты думаешь, что его условия — это только прикрытие для защиты собственной шкуры, и он не сможет быть верным знаменосцем? Артур усмехнулся. — Однажды брак с кем-то из Фреев уже был навязан одному человеку, Эдмару Талли, и он долго не хотел соглашаться. По крайней мере, так говорят, ибо считается, что после произношения клятвы он остался крайне счастлив своей женой, если не считать того, что брачную ночь он провёл в темнице. Но он же не мог этого знать, верно? Он не хотел этого брака, но… — По крайней мере, он остался жив, — наконец-то подала голос Арья. Артур, словно забывший о её присутствии, зачем-то снова ей поклонился. — А мой брат — нет. Как и моя мать. Это она вешает Фреев, Джендри. Точнее, то, что от неё осталось. С неё и её последователями Фрей хочет бороться. Да, ты прав, он защищает свою шкуру, потому что трусит. Она не одобрила бы этого, если бы могли спросить, потому что почти не разговаривает. — Что… Постой, о чём ты? Арья снова проигнорировала его, словно обещая, что расскажет подробности после. Вот только Джендри не был уверен в том, что эти потребности последуют: ему казалось, что в голове девушки уже зреет какой-то план, и надеялся, что он не включает в себя женитьбу на Уолдере Фрее… Или, по крайней мере, Арья не задумывалась над тем, чтобы остаться в Близнецах. Иначе он никак не мог объяснить её спокойствия, ведь он-то сходил с ума от злости. И мог наверняка сказать, что сейчас принять верное решение ему не под силу. — Моей матери здесь нет, а Артур считает, что решение должна принимать я. — Миледи… — предостерёг её оружейник. — Я не хочу спорить с вами, но его светлость доверяет мне в вопросах стратегической важности. Позвольте дать совет и вам… Ваш отец был благородным человеком, и… — Арья вопросительно приподняла бровь и спросила: — Вы знали его? Артур покачал головой. — Вы хотели сказать мне, что он ошибся? Потому что у него не было реальной власти, по которой он мог бы свергнуть Джоффри и отдать престол в руки полноправного наследника, Станниса Баратеона? Если вы скажете это, то окажетесь правы, но мой отец всегда помнил о семье. Когда король Роберт объявил ему, что он больше не Десница, отец понял, что нам с Сансой придется вернуться в Винтерфелл быстрее, чем ему. В столице было небезопасно еще и потому, что мать поймала Беса. Вы помните это? Она подозревала его в покушении на моего младшего брата, Брана. Который, к слову, пропал за Стеной, но сейчас разговор не об этом. Отец снарядил корабли всем необходимым и дал им указание двигаться в Белую Гавань. Там мы должны были пересесть в обычную повозку, которая довезла бы нас до дома, но, когда отца поймали и посадили в темницу за измену, на кораблях появились Ланнистеры, и мне пришлось слоняться по столице несколько дней. А после отца обезглавили, хотя он обещал Джоффри признать его истинным королём. Джоффри не сдержал обещания, как и мой брат. А платят за это другие люди. Платят своей жизнью, а Бог Смерти не любит, когда жертвы приносятся ему без особой надобности. Робб намеревался отомстить за отца, который всегда желал нам только одного: чтобы мы были живы. Он говорил мне, что одинокий волк умирает, а стая живёт. Мы должны остаться стаей, Рикон не может быть в одиночестве. Он не может потерять одну из своих сестер и вторую вслед за ней, а затем умереть и сам. Где вероятность, что мы сможем защитить его? У отца не получилось. У Робба не получилось. А у меня получится, потому что я сдержу данное обещание… Джендри, напиши ему, что мы согласны. Артур встрепенулся и двинулся вперёд, но вовремя остановился, негодующе вскрикивая: — Но, миледи, потакать желаниям этого деспота… -… значит быть умной и защищать интересы своей семьи. — Арья вздохнула, впервые выказывая свои настоящие эмоции. — У меня связаны руки. Я должна вызволить Сансу, и если для этого мне придется лечь в постель к Уолдеру Фрею, то пусть так и будет. Моя мать тоже не любила нашего отца… поначалу. Это сравнение показалось Арье смешным, потому что она вдруг болезненно скривилась и замолчала. — Ты же не позволишь ему притронуться к себе, правда? — с надеждой в голосе спросил Джендри. Арья снова взглянула на него, и теперь в её взгляде он увидел что-то вроде безоружности. Тогда Джендри показалось, что никогда прежде он не видел свою подругу столь растерянной. Она прикусила губу, взяла Иглу в руки и вышла со двора, очевидно, направляясь в свою комнату для дальнейших размышлений. Артур проводил её взглядом, и, стоило Арье скрыться, спросил своего короля: — Что вы думаете, Ваша Светлость? — Ты слышал её. — Джендри кинул свой меч на землю и стал протирать перчатки. — В конце концов, это её жизнь, пусть делает, что хочет. — Я думал, вы сами хотели взять Арью в жёны. Недаром ведь вы даже спрашивали у меня совета, а я ведь ничего не смыслю в женщинах, и не мог вам ничего ответить… Джендри пожал плечами. — Что ж, кажется, короли не всегда получают то, чего хотят. Да и Арья не горит желанием становиться моей женой. — Для вас это правило не должно работать, иначе вам даже королём не стать. И вы хотите поддержать Уолдера Фрея? — Джендри вздохнул. По правде говоря, об этом он задумывался в последнюю очередь. Перспектива увидеть Арью идущей под венец с кем-то, кроме него, совсем его не радовала, а здесь примешивались и политические нотки. Неужели Арья была согласна стать женой человека, уничтожевшего её семью, а от него отказывалась, как будто выйти замуж за Джендри — наихудший вариант из возможных? Нет, конечно же, здесь что-то было не так, но Джендри не был в состоянии думать об этом, и не мог не поговорить об этом с Арьей. Он отпустил Артура и сказал, что ему нужно взвесить все плюсы и минусы панибратства с Уолдером Фреем. Оружейник раскланялся и ушел к себе (Рикон предоставил отдельную комнату и для него), а Джендри поднял меч с земли и вытер его о небольшой деревянный столбик, часть крошечного заборчика, огораживающего место их схватки. Грязь потекла вниз по дереву, и Джендри почему-то остановился на ней взглядом, сосредоточенно о чем-то размышляя и как будто бы любуясь тем, как равномерно этот грязный поток стекает вниз. Возможно, в глубине души то же самое происходило и с ним — настолько ему стало грустно и даже обидно. А может, в его размышлениях вовсе не было темы — он сам не мог понять этого. Знал только, что на осознание грядущего ему необходимо время. В одиночестве. Потому и Артура прогнал, и не стал консультироваться с ним, а потом решил пойти к Арье и спросить напрямую, что она собирается сделать. И, если понадобится, задать ей парочку интересующих его вопросов. Когда Джендри постучался в комнату, Арья уже собирала вещи. Она не заметила, как он вошёл, поэтому пришлось кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание. — Ты научился входить бесшумно, — произнесла девушка вместо приветствия. — Мой учитель гордился быть тобой. — Мне всё равно не быть столь же хорошим бойцом и водным плясуном, как ты. — Тебе не нужно отвешивать мне глупые комплименты, — она хлопнула крышкой сундука и подошла к нему, скрещивая руки на груди. — Я знаю, кто ты, я знаю, что ты не король, и всех этих манерных штучек не любишь. Я ведь твой друг, верно? Будь со мной собой. Мой друг — Джендри Уотерс, а не Джендри Баратеон, Первый Своего Имени и бла-бла-бла… Джендри кивнул, признавая резонность данного замечания. — Если ты знаешь меня, то я знаю тебя. И я знаю, что ты бы ни за что не согласилась выйти замуж за Уолдера Фрея, если бы у тебя не было какого-то плана. — Настроение Арьи чуть-чуть понизилось, и Джендри заметил это в изгибе её губ. Только что бывшая здесь ухмылка исчезла, и в глазах снова появилась капля безнадёжности. Кажется, каждый раз, когда Арье напоминали о предстоящей женитьбе, на которую она сама согласилась, внутри её происходил маленький переворот, из-за которого она начинала переживать. В первый раз в жизни она не в состоянии что-то изменить, что-то сделать, потому что у Уолдера Фрея Санса… Её стая. Арья, привыкшая бороться каждую секунду своей жизни, совершенно не имела представления о том, что ей делать дальше, да и Джендри не знал, как помочь. Но в этот раз он не собирался уходить от разговора, не получив ответа на свой вопрос. — Ты ведь не собираешься жить с ним, верно? — Нет, конечно! — Арья снова расслабилась и вернулась к сундуку. — И самое лучшее, что никто этого не подозревает. Уолдер Фрей думает, что он самый хитрый, и, что беря меня в жёны, он как будто снова надругается над памятью Робба и моей матери. Люди боятся его и думают, что я тоже буду бояться, а поэтому он в любом случае одержит победу. Женитьба на мне поставит в тупик Братство Без Знамён… И мою мать. Она обернулась на Джендри, но тот промолчал, лишь вопросительно приподнимая брови. — Ах да, я же не рассказала тебе. Берик Дондаррион оживил мою мать, вдохнув в неё собственную жизнь. Он сам скончался, а мама жива, и именно она заставляет Братство мстить и вешать всех Фреев. Уолдер Фрей хочет напугать их, показать, что он настолько мощный, что даже одну из Старков смог соблазнить. Вот только он не страшный и совсем не хитрый. Единственное, что он сделал «великого» — это перебил собственных гостей на свадьбе. Он жесток, а не велик, а жестокость почему-то вызывает благоговеяние… Хотя нет, я знаю, почему. Жестокость порождает страх, а страх порождает либо ненависть, либо притворную любовь. Ясно лишь то, что, находясь в страхе за собственную жизнь, человек никогда не предаст человека, которого боится больше. Понимаешь, Джендри? Будь жестоким, и люди полюбят тебя. Убивай, Джендри, и люди полюбят тебя. Надеюсь, Красная Женщина говорит тебе то же самое. — Ты тоже хочешь быть жестокой, когда говоришь обо всех этих людях, которым хочешь отомстить? А что потом, когда их не станет? Станешь наемным убийцей? Вернешься в Браавос? Арья снова перестала складывать вещи и закрыла сундук, а потом уселась на него и поманила Джендри к себе. Он послушно подошёл и встал прямо перед ней. — Нет, я не хочу этого, но понятия не имею, что будет дальше. Надеюсь, Рикон будет рад увидеть меня в Винтерфелле, когда мы посадим тебя на трон. Я могу регулярно охотиться и ковать мечи, другое оружие и доспехи. Научусь стрелять из лука так же хорошо, как Энги, буду местным кузнецом. Или ты можешь взять меня с собой и назначить меня Мастером над Оружием, чтобы я обучала твоих сыновей, как нужно драться. Они будут хорошими водными плясунами, если я возьмусь за них в раннем возрасте. Джендри тяжело вздохнул… Ну, что же, сейчас или никогда. — Или ты могла бы стать их матерью. — Арья приподняла брови. — И королевой? О, нет, об этом тебе нужно поговорить с Сансой, она уже давно только об этом и мечтает, еще со времен Джоффри… Или нет, постой, со времен, когда наш отец еще был жив. Думаю, с той поры она ничуть не поумнела и до сих пор мечтает об одном и том же — о короле с кровью истинного Баратеона, хотя Джоффри и не являлся им никогда… — Я не люблю Сансу… — Джендри набрал в легкие побольше воздуха, чтобы сказать это, но Арья перебила его: — А тебя никто и не спрашивает… -… но я люблю тебя. И здесь повисла тишина. Джендри, пользуясь замешательством на лице Арьи, продолжил: — Ты не позволила мне сказать об этом тогда, в богороще, и несколько раз после. — Да, может, потому что я не могу сказать того же в ответ? — Факта это не отменяет, — усмехнулся Джендри, а на лице Арьи вспыхнуло такое возмущение, что он чуть не засмеялся, даже понимая, какую бурю негодования может вызвать этот неуместный смешок. — А что тебя смущает во фразе «Я не люблю тебя в ответ»? — То, что это ложь. — А, ну да, утешай себя. Арья спрыгнула с сундука, снова скрещивая руки на груди и вставая в защитную стойку, но прогонять Джендри, несмотря на его признание, она как будто бы и не собиралась. Это Джендри утешало, несмотря на то, что Арья показалась ему чрезвычайно категоричной. Он обернулся на неё, когда она прошла мимо и направилась к туалетному столику, который стоял тут без дела. Арья оперлась на него, Джендри — на её сундук, и они встали друг напротив друга. Она продолжала сверлить его взглядом, а он не двигался и не произносил ни слова. — Ты уверена в этом? — Разумеется. Иначе зачем бы я… — Или ты просто не хочешь быть королевой? Внезапно Арья не нашлась, что ответить. Она уже было раскрыла рот, чтобы произнести категоричное «нет, причина не только в этом», но что-то её остановило. Джендри усмехнулся и решил перевести тему, удостоверившись в своем мнении и оставляя этот вопрос на лучшие времена. — На самом деле, я просто хотел попроситься поехать с тобой, чтобы ты, во-первых, не наделала глупостей, хотя с этим я не в силах совладать, и, во-вторых, чтобы лично повидать своего будущего знаменосца. Меня в Винтерфелле больше ничего не держит, как и на Севере, и люди пойдут за мной по первому зову, но я должен устроить свою власть над Семью Королевствами, прежде чем Ланнистеры доберутся до меня. — Почему мне должно быть до твоих поездок хоть какое-то дело? — Ты всё еще одна из моих советников, забыла? — Джендри усмехнулся, снова признавая хотя бы перед самим собой, что победил не только Болтонов, но и Арью, даже если она до сих пор крепко держит осаду. Вот только стены, окружающие ров, уже крошатся, а жители крепости начинают голодать, и скоро за краюху хлеба выполнят любое приказание. — Нам придется много времени проводить вместе, даже если теперь тебя это не обрадует. Арья промолчала, очевидно признавая его правоту, и ответила без прежней едкости в голосе: — Только давай обойдемся без разговоров о любви. — Всего-то? — Джендри хмыкнул. — Ты сама заговоришь о ней, когда придет время. Арья бросила ему что-то в ответ, но Джендри уже не слышал, деловитой походкой направляясь к выходу. Он сам осозновал, как смешно, наверное, выглядит, но не думал об этом, пока Арья продолжала выкрикивать проклятия прямо ему в спину. Джендри успокаивал себя тем, что от ненависти до любви один шаг, и они с Арьей уже не раз проходили эту тропу. Рано или поздно её выбор должен был остановиться — и он точно знал, что именно там их пути пересекутся раз и навсегда. Он был настолько уверен в собственной победе, что довольная улыбка не слезала с его лица еще очень долго. Вернувшись в свои покои, он кликнул Артура и приказал ему готовить вещи, так как совсем скоро он планировал оставить Винтерфелл. Он не мог предугадать, что будет, но точно знал, что повеселится на свадьбе Арьи и Уолдера Фрея.