Семь демонов Арьи Старк

Джендри Баратеон сдержал свое обещание и не заговаривал с Арьей о женитьбе. И о любви тоже. И хорошо, потому что признание его, даже если не было неожиданным, всё равно не принесло Арье ничего, кроме лишних переживаний, без которых они оба могли бы обойтись. И вроде бы всё хорошо, и можно было бы даже взаимностью ответить, но что-то в сердце Арьи всё равно продолжало её сдерживать. А она и знать не знала, что это может быть — или просто не хотела об этом задумываться. Глядя на Джендри, Арья пыталась в новоиспеченном короле разглядеть черты бывшего бастарда. Как бы она ни старалась, выходило у неё с трудом, уж больно хорошо Джендри скрывал своё прошлое. Рядом с ним постоянно вертелась эта Мелисандра, а теперь еще и этот Артур — он-то Арью не раздражал, но оба этих человека никакой пользы Джендри не приносили. Это они делали из него короля и отбирали у неё старого доброго друга. Грубого и унылого. Нет, таким был Джендри Уотерс, а не Джендри Баратеон. И это был его огромный минус, который частично Арью отталкивал. Но в этом мире у неё никого больше и не было — выбор небольшой, несмотря на то, что они снова приближались к Речным Землям. Где-то там, в лесах, прячется её мать и то, что осталось от Братства без Знамён… Впрочем, матерью Леди Бессердечную тоже назвать тяжело. Арья и сама понимала, что от Арьи Старк в ней осталось совсем чуть-чуть. Разве что привязанность к этому мальчишке, с которым она рассталась давным-давно, но теперь его и мальчишкой назвать язык не поворачивался. Он не был даже бастардом, а она умудрилась пропустить в нём эту перемену и не была рядом, как настоящий друг. Она хотела его внимания, даже понимая, что не так давно имела право заполучить его больше, чем любая другая девушка во всем Вестеросе, но это было совершенно не то, о чем она хотела задумываться. Арья вовсе не ненавидела Джендри за то, что он норовил поставить её в неловкое положение, к тому же, он ни о чем не напоминал ей. Друга потерять не хотелось, поэтому она предпочла бы забыть о его неловких словах. Получалось с трудом — Арье было даже немного грустно от того, что он так легко отказался от своих притязаний… на неё. Хотя, быть может, боялся, что она выколет ему глаз или сделает еще что похуже. В этом был свой резон. Они уже несколько недель шли по Королевскому Тракту, и в этот вечер подошли уже совсем близко к Переправе. Весь лагерь уснул, а Арья просто села на берегу Зеленого Зубца и стала думать, что ей придется сделать совсем скоро. Хорошо, что рядом с ней всегда будет Игла — подарок Джона… Джона, которого даже нет в живых. Она взяла меч в руки и стала разглядывать его в лунном свете, а потом стала начищать. Арья любила звук, под который ткань ходит по стали: почему-то он помогал ей думать. Мать не одобрила бы то, что Арье приходится выходить за Уолдера Фрея замуж. Но мать будет ей гордиться, когда узнает, что её дочь сделает с проклятым стариком. Уолдер Фрей думает, что сможет лично издеваться над Арьей, но он, само собой, ошибается, даже не подозревая, чему она научилась, находясь за Узким Морем. Это касалось как убийств… Так и постели. Водные плясуны, по свидетельству Сирио Фореля, были не только превосходными бойцами, но и великолепными любовниками. Она кривилась, каждый раз задумываясь об этом, но хотела, чтобы Уолдер Фрей узнал о ней абсолютно всё перед тем, как умрёт. Чтобы он узнал, чему она научилась, и что способна сделать с ним. Джендри, кажется, в какой-то мере тоже хотел этого. Но Джендри любил Арью, и она знала, что он любит её крепко и достаточно искренне. Это становилось ясно каждый раз, когда они заводили разговор, и Арья признавалась в том, что ей страшно. Даже его признание не могло отбить у Арьи желания постоянно говорить с ним, а поэтому она терпеть не могла, когда видела в его обществе Мелисандру или Артура. Поймать Джендри наедине было практически невозможно — скорее он сам приходил, когда чувствовал, что есть необходимость, и они разговаривали. О многом, в том числе и обо всякой чепухе. Но Джендри не умеет читать мысли, и не всегда понимает Арью правильно. Он до сих пор думает, что она не в состоянии постоять за себя, но Арья уверена, что он ошибается… Вот только завтра, когда ей предстоит встретиться с будущим мужем, ей действительно будет трудно сдерживать свою ненависть. Даже Джендри ей в этом не поможет. Но ничто не должно испортить впечатления Фреев, они должны поверить в искренность её намерений быть хорошей женой. А убийство, совершенное позже, должно быть красивым, и не должно быть сорвано никакой мелочью. Никто не имеет права ему помешать. Арья сделает всё так, как никогда не мечтала, но человек, убивший её семью, будет мёртв. Большего она просить не могла, а за такой целью могла стоять любая цена. — Раздумываешь о будущем, дитя? — послышался твёрдый голос, и Арья обернулась, хотя и понимала, что в этом нет никакой необходимости. Голос леди Мелисандры она узнала. — Тебе придется выйти замуж за ненавистного человека, и решение, принятое тобой, показалось мне вполне взвешенным. — Если вы собираетесь устроить со мной разговор по душам, то не стоит, правда. Я в порядке. Мелисандру это, кажется, не убедило: подняв подол своего платья, она подошла ближе к Арье и села рядом с ней, прямо на сырую землю. — Хотите меня запугать? — К чему мне запугивать тебя, дитя? — Хорошо, не запугивать. Назову это по-другому: пытаться наставить меня на путь истинный. — Мелисандра улыбнулась. — Вот только я не так глупа, как Джендри, и не куплюсь на это. — Мне ни к чему пытаться сделать это. Я знаю, что ты служишь Богу Смерти, и говорила ему об этом. Сказала, что вы служите разным богам, и поэтому никогда не сможете быть вместе, а он мне: «Я никому не служу!» — Теперь была очередь Арьи усмехнуться. — Но он меня всё-таки обманул, сам того не понимая. Тебе-то он и служит. И будет готов служить хоть целую вечность. — Мне слуги ни к чему. — Он и не будет твоим слугой, — жрица рассмеялась так, как будто Арья сказала что-то уморительно смешное. — Вы теперь на равных, и ваше социальное неравенство ушло прочь. Теперь даже тот факт, что он тебя любит, не становится чем-то, что причиняет боль вам обоим. Ты ведь знаешь, что он любит тебя? — Вы ведь самая умная, — ухмыльнулась Арья, — неужели вы не знаете ответа на этот вопрос? Мелисандра помолчала. — И всё же? — Арья пожала плечами. — Знаю. — Я говорю вполне серьёзно. Арья бросила тряпку на камень и, не сдержавшись, обернулась: — Я знаю, что ты вполне серьезно. Ты повторяешь это, потому что считаешь меня глупой? — вернувшись к Игле, она произнесла с нарочитой издёвкой: — Ты поддерживала Станниса Баратеона. Видимо, огонь подсказал тебе, что нужно поддерживать именно его, но ты поняла его неправильно. Станнис мёртв, а ты нашла паренька, которого хотела сжечь, и науськиваешь его на то, чтобы он занял Железный Трон? И кто же из нас глупый? — Судя по тому, что ты говоришь — это Джендри, — Мелисандра засмеялась, но Арье вовсе не было смешно. Резко встав с камня, она приняла боевую стойку и приставила Иглу к горлу жрицы, но та и бровью не повела. Впрочем, Арье и не нужен был страх на её лице, а вот кровь, которая могла бы просочиться из её шеи, пачкая её прекрасное платье… Еще никогда сильнее Арье не хотелось так убить человека, как сейчас. Даже когда Пёс спал и не мог сопротивляться ей, но Мелисандра смотрела на Арью так, как будто знала: «Нет, сегодня ты меня не убъешь», а ей и хотелось думать, что жрица не права. Хотелось. Но единственное, что она смогла произнести, было твердое: — Не тронь его. — Лицо Мелисандры продолжало выражать редкостное безразличие. Арья была готова проткнуть ей шею, но тут из-за кустов послышался шум, и вышел Джендри. Иглу пришлось убрать, иначе бы начались ненужные вопросы. Арья смотрела на короля и гадала, о чьем благополучии он поинтересуется в первую очередь, к кому обратится, кому он верит больше. Джендри, кажется, и сам не знал, как начать, удивившись такой компании. — Ваша Светлость, — проговорила Мелисандра, решая вопрос за него. Услышав тон, которым она разговаривает, Арья закатила глаза. — Мы наслаждаемся ночным воздухом. Вы решили присоединиться? — На самом деле, я уже ухожу, — поторопилась уйти Арья, убирая Иглу в ножны и торопливо проходя мимо камня, на котором сидела Мелисандра. Джендри, ответив жрице что-то невразумительное, схватил девушку за локоть и намеревался остановить, но она не позволила, и ему пришлось отправиться за ней в лес, оставляя Красную Женщину в полном одиночестве. Арья восторжествовала. — Эй, — позвал Джендри, когда они отошли на небольшое расстояние, — а ну, стой. — Я тебе не лошадь, чтобы ты так мной командовал, и не Джендри Уотерс, чтобы мной командовала какая-то ведьма. — Эй, — повторил он, останавливая Арью и разворачивая её к себе. Было темно, и единственное, что его освещало — это луна, светившая сквозь кроны ветвей. Арья старалась даже не задумываться о том, что он красивый. Нет, ничуть. Не красивый, и всё тут. — Я давным-давно не Уотерс. — Если у тебя глаза голубые и волосы черные, а еще ты большой, как шкаф… -… не больше Григора Клигана. — Отпусти меня. — Не то что? — он обхватил её крепче, ограничивая пространство — Джендри так разросся, что теперь с ним даже не подраться, и уж тем более не выбраться из его крепких объятий. — Кто накажет короля за то, что он просто обнимает свою подругу? Здесь никого нет, кроме моего отряда и… Где-то вдалеке раздался волчий вой, и Джендри промолчал, а Арья ехидно улыбнулась. — Здесь есть волки. — Джендри заулыбался во все свои 32 и отпустил её, но Арья не торопилась убегать и убирать его руку с её щеки. — И вы с ними на связи, леди Старк? — он помолчал, продолжая улыбаться и гладя её по щеке. — Наверное, отец точно так же разговаривал с твоей тетей лет двадцать-тридцать назад. — Не самый лучший пример, — вздхнула Арья. Это отец сравнивал её с Лианной, а от постороннего человека, не знавшего тетю, она слышала это впервые. — Ты же не оставишь меня ради какого-то Таргариена, верно? — Всё это походило на какую-то рыцарскую историю, на что-то, что сильно любила Санса… А Арья не очень. Мало этого, так ведь она и вроде не разделяла его чувств… или разделяла? — Я оставлю тебя ради Уолдера Фрея, и случится это совсем скоро, — она высвободилась из его объятий и тяжело вздохнула, как будто впервые осознавая всю серьезность этих слов. Она всегда была Арьей Старк и никогда не планировала иметь другой фамилии, а теперь она должна была взять фамилию человека, надругавшегося над его семьей. Это было тяжело даже без мыслей о Джендри и потерянной свадьбой с ним. Арья собиралась уйти, но король снова остановил её, взяв за подбородок. А теперь нужно стойко выдержать его взгляд, и глаз не отводить, чтобы он волнения не увидел. Да и нет в ней никакого волнения — водные плясуны никогда не боятся. Было бы еще здорово, если бы они не влюблялись, не сомневались в себе и знали наверняка, что чувствуют. — Ты же не хочешь меня оставлять, правда? — Кажется, это был вопрос с подвохом, поэтому Арья положила свою руку на его и, проведя по ней пальцами, опустила её вниз. Джендри больше не держал лицо Арьи, и ничто её не смущало. Голос не дрожал, когда она говорила: — Нет, не хочу. И она ушла, стараясь ни о чем не думать и… не отчаиваться. В конце концов, не зря же она — дочь Эддарда Старка и Кейтилин Талли… Она принцесса Винтерфелла, она сестра короля Севера. Бывшего короля, ведь Рикон слишком мал для этого, и в его мыслях ничего подобного даже не значится. В то же время — не он наследник Винтерфелла, а Санса… Значит, Арья всё еще из знатной семьи. Она — человек, который должен вернуть волков на Север, она должна доказать Уолдеру Фрею, что не только Ланнистеры платят свои долги. И что у Севера действительно долгая память. Утро встретило её на удивление приятной и солнечной погодой, но даже она Арью совсем не радовала. Не в такой день должно светить солнце, хотя если оно выставит Арью в выгодном свете — тогда почему нет? Рикон уж точно не знал, как следует одеваться (хотя Амберы, судя по всему, в какой-то мере научили его даже этому), но специально для своей сестры он потребовал сшить несколько новых платьев, от которых Арья, естественно, воротила нос. Поэтому даже на встречу с Уолдером Фреем она предпочла брюки — охотничьи, но вполне удобные. У неё еще будет целая свадьба для того, чтобы запутаться в полах юбки. Вот только когда на мосту к Близнецам появились всадники, Арья засомневалась, что едет сам Уолдер Фрей. Их было не больше десятка, но при этом рыцарь, ехавший во главе, был высок и держал свою спину прямо. У старика такое бы вряд ли получилось. Глядя на знамена с двумя башнями, Арья поняла, что впервые за долгое время чувствует страх. Словно почуяв это, Джендри подошёл к ней и незаметно для остальных взял за руку. — Всё будет хорошо. Вот увидишь. — Я только сейчас осознала, что сегодня увижу Сансу впервые за столько лет. Этого я боюсь даже больше, чем встречи с Уолдером Фреем. — Она вырвала свою руку и отошла от Джендри, словно выходя на встречу к всадникам. Король остался стоять позади неё, и, пока Фреи до них еще не доехали, она еще раз перечислила в голове список тех, кого должна убить. Уолдер Фрей. Серсея. Илин Пейн. — Вам не жарко вдали от Севера, миледи? — поздоровался главный всадник, подъехав к ней ближе. — Говорили, что зима близко, но зимы нет с той поры, как… — Зима и правда близко, — перебила его Арья. — Вы не были на Севере и не знаете, как там похоладало. С кем имею честь говорить? — А вы можете доказать, что вы не самозванка? — Фрей проигнорировал её вопрос, на что Арья закатила глаза. — Что мне, лютоволком завыть? — Он не отвечал, состроив ехидную рожицу, и её это выбесило. — Я не собираюсь унижаться перед тем, чьего имени даже не знаю. — Я один из сыновей Уолдера Фрея. Разве вам недостаточно? Я скоро буду и вашим сыном. — Арье захотелось сморщиться, но она не подала виду. Она ничего не ответила, продолжая ожидать его имя. — Моё имя Уолдрон. Отец прислал именно меня, чтобы посмотреть, какую жену я потерял по милости вашего брата. — Ну, а теперь я стану вашей матерью, — Арья постаралась скрыть презрение за притворной улыбкой, и Уолдрон, кажется, съел это. — Вероятно, я познакомлюсь с тобой поближе, матушка… — Пока Арья думала, что ответить на эту наглость, Джендри снова поравнялся с ней, намекая Уолдрону, что неплохо бы ему было заткнуться. Арья удивилась, но, когда он подошёл, ей стало легче стоять перед Фреем: в полном одиночестве она не испытывала такой уверенности, как сейчас. — Не забывайте, что говорите с принцессой Винтерфелла. Уолдрон растерялся, смотря поочередно то на Арью, то на Джендри, но всё-таки нашел, что сказать: — Ваша Светлость, — произнёс он и кивнул, словно здороваясь. Король ответил ему кивком. — Вам всё еще необходима моя поддержка, не так ли, лорд Фрей? На этот раз Уолдрон не ответил, выглядя, как обиженный ребенок. Подбив лошадь, он развернул её и сказал: — Запрягайте своих! Едем в замок, пока отец моста не закрыл! — его лошадь отошла, но несколько всадников, как будто предназначенные для конвоирования Арьи и Джендри, остались. Они оба развернулись и пошли к дереву, к которому привязали своих лошадей. Снова, когда никто не видел, Арья шепнула Джендри «спасибо». Они вступили на мост через Зеленый Трезубец, и Арья стала вспоминать последний и единственный раз, когда была здесь, еще с Псом. В этот раз она точно знала, что в конце её ждет встреча с семьей: ведь Санса не могла быть мертва, так? По крайней мере, зачем завлекать её в замок, чтобы припугнуть мертвой сестрой?.. А, впрочем, разве Уолдер Фрей отличался гостеприимством? Возможно, у него есть другие планы на неё и её попутчиков. В том числе на Джендри. Хотя, у Джендри есть армия, готовая сразиться за своего короля. Арью передёрнуло. Надо же, у Джендри есть армия. У Джендри! Жаль, что раньше он был не более, чем простым бастардом, и Красная Свадьба всё равно состоялась. Будь всё иначе, знай все заранее, что Джендри — сын Роберта, и Войны Пяти Королей могло и не быть. Хотя такие мысли, наверное — глупость, ведь Ланнистеры не отдали бы ему власть так просто. Ненависть всё еще окутывала Арью, когда ворота Близнецов открылись, и она, спешившись, вошла в большой зал с высокими сводами и узкими окнами, с трудом пропускающими свет. Джендри и еще пара человек зашли за ней, оставляя всю армию позади. Арья оказалась лицом к лицу со своим врагом и начала делать первые неуверенные шаги навстречу. Громкий звук её шагов был прерван только голосом пажа, возвещавшего прибытие Принцессы Севера и Правителя Семи Королевств. «Наверняка они говорят так, чтобы убедить его в своей преданности, — подумала Арья. — Ланнистеры им больше не помогают, поэтому понадобился новый сюзерен. А Джендри глупый, разумеется, он согласился — не знал же, что Уолдера Фрея незря называют поздним». И только после этого вспомнила, что основным условием союза между Джендри и Фреем была она. Если она станет Арьей Фрей, все неурядицы уложатся сами собой. Она прикусила губу и подняла взгляд на старика, который в скором времени должен был стать её мужем. Она ничего не могла поделать со своей ненавистью, но понимала, что должна вести себя хорошо, как Санса когда-то. Якен учил её врать, она должна вспомнить, чему училась. Если что, её Игла всегда рядом — Арья кладёт левую руку на рукоять своего меча и сжимает её под плащом. Чем ближе Уолдер Фрей, тем сильней она хочет выхватить Иглу и прыгнуть прямо на него, перерезав горло, так же, как он сделал с её матерью. Но Арья останавливается у самого подножья трона и преклоняет колено. — Лорд Фрей, — здоровается она и удивляется тому, как уверенно звучит её голос. Без капли ненависти. Фрей махнул на неё рукой и обратился к Джендри: — Вы и есть тот самый король, о котором все говорят? Потерянный сын Роберта Баратеона? — Джендри вышел вперед и встал в один ряд с Арьей. Боковым зрением она взглянула на него, и ей захотелось провалиться под землю. Как же он держит себя, как говорит с этим проклятым стариком! Настоящий король, а она имела глупость его отвергнуть. И она не сможет выйти за него замуж, потому что предназначена Уолдеру Фрею. Ей хочется продолжать сравнивать, хочется, чтобы Джендри вечно выходил победителем в этих сравнениях, но ей становится грустно, и она отводит взгляд. Во-первых, она всё устроит правильно, а, во-вторых, она не должна показывать своего отчаяния. В-третьих, нужно разобраться в себе. Уж слишком противоречивые мнения высказывает её подсознание. — Так и есть, лорд Уолдер. Если хотите, чтобы я вам помог, нам придется обговорить некоторые детали нашего союза. — Седьмое пекло, сколько же в вас пафоса! Такой молодой, а уже в короли намылился! И как тебя еще не грохнули, светлейший? Джендри изобразил полуулыбку и ответил: — Мои враги способны об этом позаботиться. Как и ваши. А у вас куда больше врагов, чем у меня, не так ли, лорд Уолдер? Если вы обратились ко мне, значит, Ланнистерам больше не нужна Переправа. Вы пытаетесь заключить со мной дипломатический союз… — Ой, ну всё-всё, я понял, — отмахнулся Уолдер своим противным писклявым голоском. — Вы обещаете мне Риверран и Речные Земли? — Почему бы я должен бы обещать их вам? — Я ведь заключаю союз со Старками. Ваша подруга, должно быть, помнит, что Риверран принадлежал её матери. — Об этом вам стоит поговорить с моим дядей, Эдмаром, — вступилась Арья, не дав Джендри ответить. — Насколько я знаю, вы до сих пор держите его в Близнецах. — Я удивлен, что Черная Рыба до сих пор не объявился. Нет никакой информации о нем, леди Старк? Арья покачала головой. Фрей плюнул в её сторону. — Что же, возможно, он объявится на нашей свадьбе! Полагаю, вы хотите встретиться с сестрой? — Арья жадно кивнула, и Фрей, хотя и с некоторой неохотой, подозвал кого-то из своих многочисленных детей. Из толпы вышла милая на вид девушка, которая, поклонившись Арье, взяла её за руку и быстро повела прочь из зала. Она еле успела кивнуть Джендри, чтобы тот шёл за ней, и король действительно пошёл, но лорд Переправы его остановил, сказав что-то про неотложные дипломатические вопросы. Арья вздохнула, но решила, что так будет даже лучше. Девушка крепко держала её за руку, но, кажется, была настроена довольно дружелюбно. Пальцы сжимали Арью недостаточно крепко, и, при желании, можно было бы даже вырваться и убежать. Возможно, Арья бы так и сделала, если бы не знала, что идет на встречу к Сансе: к сестре, которую она никогда не любила. Но отец всегда просил их держаться вместе и не ссориться. Наверное, теперь важнее этого ничего не было. Одинокий волк умирает, но стая живёт. — Пришли, миледи, — девушка остановилась у большой дубовой двери, расписанной узорами из дерева. — Миледи Санса ждёт вас в этой комнате, а с ней — милорд Теон. — Спасибо, — буркнула Арья, на что девушка поклонилась и ушла. Ей понадобилось еще несколько мгновений, прежде чем она смогла прийти в себя и постучала. Дверь открылась моментально, как будто сестра ожидала её у самой двери и была готова вскочить в любой момент. — Не могу поверить, что ты жива! — Рыжие волосы Сансы залепили глаза Арьи и, кажется, даже залезли ей в рот: сестра распустила их и даже не причесывала, так они были запутаны на первый взгляд. Зато пахли лимоном, который Санса просто обожала (особенно в пирожных). Арья даже успела порадоваться тому, что несколько лет назад Йорен её подстриг, пытаясь сделать мальчика. Сестра в её волосах не путалась, и, наверное, была очень этому рада. — Я решила не прихорашиваться перед твоим приездом, потому что мне было совсем не до того, к тому же, тебе всё равно, как я выгляжу — и я только спустя всё это время поняла, как это, на самом деле, здорово. Санса отпустила младшую сестру и, держа её за плечи, оглядела с ног до головы. — Ты очень изменилась, сестрёнка. Прости меня за то, что я всегда над тобой шутила. Если бы знала, что нас ждёт, никогда бы не была такой глупой. — Ты умудрилась выжить. А это самое важное. Обняв Сансу еще раз, Арья не стала закрывать глаза и увидела Теона, который скромно жался в уголке комнаты. Увидев, что она на него смотрит, Грейджой выпрямился и поклонился. — Арья похожа на Ашу Грейджой, — пробормотал Теон, и Санса обернулась на него, не скрывая сожаления. Арья же скривила брови, не понимая, почему он так говорит о собственной сестре. — Рамси серьезно издевался над ним, — вздохнула Санса, отпуская Арью и пропуская её внутрь. — Теон думает, что он — Вонючка. — Арья прыснула. — Что ты смеёшься? Это не смешно, Арья. Вонючка — слуга Рамси, который обязан любить его и выполнять всякие требования, понимаешь? — Рамси мёртв, Вонючка, дыши глубже! Как думаешь, — ответила Арья, обращаясь к сестре, — это достаточное наказание за то, что он предал Робба и изгнал из Винтерфелла наших братьев? Санса кивнула. — Я ненавижу его точно так же, как и ты. Но он уже получил по заслугам. Как думаешь, если он умрёт так же, как Робб… — Теон не виноват в смерти Робба, сестрёнка. — Тот повернул на Арью свою голову, и она кивнула: — Да, мы о тебе говорим. Ты убил Родрика Касселя и поджёг наш родной дом, что же нам с тобой делать? — Вонючке очень жаль, — дрожащим голосом произнес Теон, — он не знал, что делает. — Ты прекрасно знал, что делаешь! — проговорила Арья, бросаясь к нему, доставая Иглу и приставляя её к его горлу, но Санса успела её остановить. — Не надо, Арья… Он и так уже достаточно получил. К тому же, когда мы бежали из Винтерфелла, Вонючка мне помог. Он меня спас. Мы долго бежали от собак Рамси, и нам удалось от него уйти. Уже потом нас нашли Фреи, потому что мы бежали действительно очень долго. Если бы не Теон, я была бы мертва, Арья. Нам надо отправить его на Железные Острова — там его дом, там его любят и ждут. Рамси говорил, что Аша пыталась его спасти, но… — Слышал, Вонючка? — усмехнулась Арья. — У этой леди доброе сердце. — Ты говоришь совсем как Джоффри! — обиженно пробормотала Санса. — Скажи еще, что я женщина, и моё сердце милосердней твоего. — Да? И что же теперь, я могу отрубить Теону голову? Арья никогда не задумывалась о том, почему Грейджоя не было в её списке, но глядя на то, как он дрожит и прячется от каждого потенциального удара, она смягчилась. В конце концов, он мог ошибаться. Главное, что Бран и Рикон живы, замок можно и отстроить, а Родрик Кассель… Да уж, сира Родрика Арья хотела бы вернуть. Он всегда разрешал ей пользоваться оружием и почти никогда не докладывал об этом ни родителям, ни септе Мордейн. Он был хорошим человеком, и всегда был добр к Теону… Впрочем, как и все вокруг. Очень жаль, что Грейджой этого не оценил. — Ладно, Санса, не все люди с мечами и властью убивать ужасны. — Я знаю. Но у тебя есть эта власть, — сестра присела за небольшой чайный столик и пригласила сестру сесть следом. Арья с удовольствием заметила, что для такого темного замка, как Близнецы, у Сансы была довольно светлая комната: ей здесь наверняка было уютно, хотя и не уютнее, чем дома. — Ты умеешь обращаться с мечом, ты можешь постоять за себя. Мне такой не стать никогда, поэтому… Будь жестокой. Будь сильной и злой. — Санса понизила голос до шёпота. — Убей его! — Тихо, — шикнула Арья, — нас ведь могут услышать! — А вообще, — продолжала Санса спокойным голосом как ни в чем ни бывало, — Сандор Клиган бросился меня защищать, когда несколько мужчин хотели меня изнасиловать, так что я знаю о том, какими добрыми бывают те, кто изначально кажется злым. — Да, я знаю, он рассказывал, — проронила Арья, и только по удивленному лицу Сансы поняла, что она совершенно ничего не знает о её путешествиях. Чтобы разрядить неловкую паузу, она сказала: — Да, об этом позже. Сейчас у нас есть дела поважнее, правда? Свадьбу нужно готовить. Она присела рядом с сестрой за чайный столик и даже потянулась за кружкой, но та, увы, оказалась пустой. Зато к лимонным пирожным, лежавшим тут же, Арья даже не посмела притронуться. — Ты же не хочешь за него замуж, правда? Когда лорд Бейлиш отдавал меня… — Мизинец? Тебя спас Мизинец? — Арья не смогла сдержать усмешки. — Да. А что тебя так удивляет? Он любил нашу мать и был мужем нашей тетушки до того, как она погибла. — Постой… Так ты была в Орлином Гнезде всё это время? — Арья вспомнила тот день, когда они с Псом пришли туда же, но стражник прогнал их и сказал, что Лизы Аррен больше нет. — Да… А что? — Арья расхохоталась. — Мы с Псом были там же! — Санса ничего не понимала. — Ох, если ты мне скажешь, что знакома с Бриенной из Тарта, и она пыталась тебя привести домой, я буду очень удивлена! Сестра немного помолчала, а потом нерешительно произнесла: — Она пыталась… — Арья уже не смогла сдержать хохота. Забавно, как близко они с сестрой находились друг к другу, но так и не узнали об этом. А если бы Арья знала, тогда, наверное, и не отправилась бы в Браавос, а осталась бы с ней. — Лорд Бейлиш сначала хотел выдать меня за Робина, нашего кузена. А потом решил вернуть мне Винтерфелл, выдав меня замуж за Рамси. Он думал, что я смогу с ним разобраться, убить его и вернуть себе Север, но… Ты же знаешь, что я не такая сильная, как ты. И не смогла бы убить ни Джоффри, ни Рамси, как бы сильно они надо мной не издевались. — Зато теперь ты станешь наследницей Севера, — Арья поставила кружку обратно и взяла Сансу за руки. — Только подумай, Санса, ты будешь править. Я знаю, что ты всегда хотела быть королевой — Рикон терпеть не может это всё, а ты… Весь Север будет твоим. И ты отомстишь за наших родных. Исправь этот мир, сделай его лучше, Санса, Королева Севера. Сестра приподняла взгляд голубых глаз и, кажется, слегка приободрилась, услышав этот титул. Арья улыбнулась ей в ответ. — Мы отправим Теона домой. И отправимся домой сами. Рикон уже ждёт нас. Мы снова станем семьей, как и прежде. И Теону, — Арья подняла на Вонючку взгляд, — больше не придется тяготиться нашим обществом. Теон снова нерешительно переступил с ноги на ногу. — Как миледи прикажет, — сказал он, но Арья посмеялась и ответила: — Не надо называть меня миледи, Теон. Я не такая добренькая, как Санса, и всё еще могу тебя побить. Санса и Теон переглянулись, и Вонючка, кажется, даже попытался улыбнуться или посмеяться, но вышло у него с трудом. Сестры снова обнялись, и Арья с большим удовольствием прикоснулась к мягким волосам Сансы. Да уж, что ни говори, а по этой добренькой и наивной принцессе она очень скучала. Но на встрече с сестрой приятная часть дня закончилась. Покинув Сансу, Арья хотела найти Джендри или прогуляться в окрестностях замка, но, как только служанки её заметили, стало понятно, что этим планам не суждено исполниться: девушки поймали её и повели в комнату, приговаривая, что нужно готовиться к свадьбе. Они усадили её на стул перед большим зеркалом в раме, инкрустированной золотом — наверняка, подарок Ланнистеров, или кража из Риверрана. Они сняли с неё северную шубу, пояс — даже Иглу кинули на пол, устеленный медвежьей шкурой, и Арья осталась перед ними нагой. Да уж, не так она представляла себе приём Принцессы Севера в Близнецах. Впрочем, чего удивляться? Она ведь не в Штормовой Предел приехала. Не к Роберту Баратеону, который бы относился к ней, как к дочери Неда Старка, своего лучшего друга. Ладно, в пекло титул, но ведь нужно уважать человека, который является её отцом? Уолдера Фрея этому не учили — он и с братом её оказался не очень вежлив, и дядей, который на тот момент уже стал частью его семьи. Вероятно, стоит им пожениться, он и её бросит в темницу. Будет приходить лишь изредка, как Рамси к Сансе, и издеваться над ней. А когда она родит ему ребёнка, он и наплюет на её существование. Именно поэтому нельзя позволить Уолдеру Фрею победить её. Девушки почти закончили свою работу. Они не произносили ни слова, так что Арья решилась спросить сама: — Что, свадьба уже сегодня? — Да, миледи, — ответила одна из них. — Говорят, что лорд Уолдер не хочет медлить и торопится заключить союз с новым королём побыстрее. Братство Без Знамён не дремлет, — девушка затянула пояс платья на теле Арьи так крепко, что она чуть не задохнулась. — Извините, миледи. Сейчас ослаблю. Ослабив тягу, служанка отошла от неё и и оглядела, с ног да головы. — Вы выглядите чудесно, миледи Старк. — Милорд Фрей не пожалеет, что выбрал в жены именно вас. «Он и так об этом не пожалеет, — подумала Арья. — Разве можно еще сильнее унизить Хостера Талли, который всегда относился к нему с пренебрежением, и Робба Старка, не сдержавшего своего клятву?» — Миледи, дать вам зеркало? — Нет, спасибо, — Арья сглотнула комок, застывший в горле. — Если не возражаете, я бы хотела остаться одна. Девушки улыбнулись ей и удалились, но одна из них задержалась в двери, чтобы сказать: — Волноваться перед свадьбой — это не страшно. Все через это проходят. Но уже совсем скоро вы станете леди Фрей. Улыбнитесь! Она ушла, но Арья, вместо того, чтобы улыбнуться, наоборот позволила себе заплакать. Так, на одно мгновение, чтобы не терять самообладания. Очевидно, от неё будут ждать, что она скоро выйдет, поэтому нужно подготовиться к тому, что будет после церемонии — свадебной ночи. А она уже придумала, что сделает, чтобы брак не вошел в полную силу. Она бросилась к одежде, которую служанки с неё сняли, и начала обыскивать карманы: где-то здесь прячется небольшая палочка с острым наконечником, который Арья выпилила сама. Это была ветка с корабельной сосны, сорванная в Волчьем Лесу Винтерфелла неподалеку от Винтерфелла. Её наконечник был остёр и с легкостью проникал в любую кожу, а Уолдер был слаб, и кожа его была дряхлой, так что проткнуть её не стоило и труда. Арья смазала наконечник одним из ядов, который забрала себе из Черно-Белого дома и спрятала ветвь в прическу, которую служанки умудрились сделать неимоверно большой для её волос. Теперь эта ветвь казалась чем-то вроде заколки, и выглядело, наверное, вполне неплохо (хотя об этом Арья задумывалась в последнюю очередь). Для такого ублюдка мало одной веточки, так что Арья прихватила кинжал на случай, если будет возможность исполосовать его полностью: до этой поры у Арьи всё еще не было возможности выместить свой гнев на ком-то из своих жертв, но сильнее Уолдера Фрея она никого не ненавидела, даже Серсею Ланнистер. Ну, еще, возможно, Джоффри, но тот умер без её вмешательства, а Фрей, запуганный Братством Без Знамён под началом её матери, сам пригласил её туда, где она имеет полную власть над ним. Арья уже затянула чулок, в который спрятала кинжал (он послушно лёг под её стопу и даже не мешал двигаться), как раздался стук в дверь. Она, убедившись, что всё на месте, и что свадебное платье (хотя оно и выглядело отвратно) лежит ровно, двинулась к двери и открыла её, чтобы увидеть там Эдмара Талли. — Дядюшка! — Арья бросилась к нему на шею, хотя раньше они не то, чтобы не общались, а вообще, даже почти не виделись, но он был её семьей. Было странно осознавать, что здесь собралось так много её родственников: по неосторожности можно было решить, будто всё встает на свои места. Дядя неловко обнял её и прижал к себе, но потом отстранился, улыбнулся и сказал: — Я пришел проводить тебя к алтарю, Арья. Вместо твоего отца. Я единственный твой родственник здесь. Идем? — Он подал ей руку, но Арья не сразу её взяла. И не потому, что не доверяла Эдмару, а потому что боялась. — Идём же. Лорд Уолдер уже ждёт. — Ты понимаешь, что я сейчас стану твоей мамой? И твоей жене — тоже. Это… довольно странно. Она подала ему руку, и Эдмар вышел из комнаты, закрывая дверь. Впереди была длинная лестница, и он аккуратно держал её руку, чтобы она не оступилась в случае чего. — Ничего. Переживём как-нибудь. Рослин воспримет это тяжелей, чем я, поверь. — Ты любишь её? — внезапно спросила Арья, когда они прошли уже половину лестницы. Дядюшка призадумался и даже хотел замедлить ход, но не стал этого делать и ответил: — Конечно. Возможно, она и дочь Уолдера Фрея, и наша свадьба обернулась самой кровавой бойней на моем веку… — Ты всё еще хочешь отомстить? — на этот раз Эдмар не сдержался и остановился, так как они уже спустились, и впереди не было никаких лестниц. Они вышли на улицу и направились к главной башне. — Если бы я мог… Но я почти всё время был в башне, вместе с Рослин. Мы хорошо узнали друг друга, но отомстить я так и не смог. Не знаю, как это. — Зато я знаю, — твердо проговорила Арья, и дядя, крепче сжав её руку, ответил: — Я и не сомневался. Даже присутствие некоторых членов семьи не смогло сбить мандража, который настигнул Арью, стоило им подойти к дверям большого зала. Эдмар прокашлялся и постучал: дубовые двери с грохотом открылись изнутри, и Арья, зажмурив глаза, вновь вошла в главный зал крепости. Когда она их открыла, на стенах горели свечи, а окна были прикрыты ставнями. По обеим сторонам дорожки, по которой её вел дядя, стояли люди, и она увидела в самом дальнем конце Сансу и Джендри: они стояли рядом и оба пытались смотреть на Арью с поддержкой, но выходило у них так себе. Она лишь улыбнулась им в ответ и перевела взгляд на Уолдера Фрея, который её уже ждал. Арья собрала всю силу в кулак и еще раз повторила молитву про себя. Она подошла к трону и позволила Уолдеру Фрею покрыть её плащом. Когда мейстер сказал им произносить клятвы, она держала его дряблые руки и смотрела в его узкие глазки, которые насмехались над Арьей. Она сделала усилие над собой и улыбнулась, когда нужно было произносить клятву Семерых. Но её Семеро — это не Боги, а люди, которых она должна была убить. И Уолдер Фрей был первым из них. Кинжал всё еще лежал на подошве неудобных ботинок, но он ей не мешал. Иглы поблизости не было, так что и он подходил для придачи уверенности. Сыновья, внуки и правнуки Уолдера подходили к обеденному столу, когда уселись пировать, и стали поздравлять их по очереди. Арья выслушивала их поздравления с каменным лицом, а Уолдер смеялся, и каждый раз одаривал своих родственников добрым плевком — ненамеренным, конечно, но неприятным. Поэтому новая жена не стремилась много с ним говорить, да и не очень-то и хотела. Ни разговаривать, ни есть. Зато Уолдер пустился во все тяжкие, и не просто ел, а жрал, как свинья. Арья поймала себя на мысли, что удивляется: как он может столько есть и при этом оставаться в живых? Фреи и солдаты Джендри расселись по столам, притащенным из кухни, и Арья, смотря на них, думала о своей семье. Она слышала смех Робба, видела улыбку матери. Они были счастливы, а уже через секунду в зал ворвались солдаты Фреев и вонзили в их сердца по кинжалу. Арья всё еще видела Эмбри и слышала его предсмертный крик, и взгляд Серого Ветра, и странное… — Арья? — вдруг позвал кто-то, вырывая её из мыслей. Это был Джендри, и он стоял рядом с их столом, словно намереваясь поздравить со свадьбой. «Нет, пожалуйста, только не это». — Ваша Светлость, — начал Фрей: к счастью, Джендри стоял достаточно далеко, так что слюна на него не попадала. — Вы решили нас поздравить? — Да, лорд Уолдер, можно и так сказать, — он улыбнулся, но вместо ответа взял руку Арьи и поцеловал её. Но всё бы ничего, если бы она не почувствовала, как в её сжатый кулак пытается проникнуть бумажка. Она сжала кулак еще крепче, и Джендри отпустил её руку, отходя прочь. Фрей усмехнулся, очевидно, решив, что король зря не удосужил его вниманием, но на Арью он даже не взглянул. Поэтому ей не составило никакого труда раскрыть записку и прочесть, что было написано: «Если я тебе понадоблюсь (мало ли), ты можешь меня найти в первой же башне справа от этой. Думаю, у Фрея тоже покои там. Можешь меня даже разбудить — не страшно. Джендри». Его неумелая рука писала коряво, но Арья даже не думала придираться. Рядом была приписочка с более изящным почерком, который, должно быть, принадлежал Сансе: «Покушай хоть что-нибудь, сестрёнка. Тебя ждёт тяжелая ночь». Откуда вообще эти двое взяли чернила? Арья подняла взгляд и попыталась найти их в гуще народу, и нашла, сидящими в третьем ряду: Джендри и Санса посмеивались между собой, словно забыв о её существовании, и, кажется, вполне приятно проводили вместе время. Ну конечно, им же не нужно сидеть за свадебным столом со своим новым мужем, которого они ненавидят. Арью кольнула ревность: она завидовала Сансе, потому что та могла спокойно разговаривать с Джендри. Вероятно, теперь, когда они встретились, Джендри изменит свое мнение насчет того, что может ли её сестра быть ему женой. А Арье останется Уолдер Фрей. Зря она так поступила. Зря она ему отказала. Она же его любит, она терпеть не может, когда с ним заговаривает какая-то девушка. Забавно, что нужно было испортить себе настроение, прежде чем она поняла эту простую истину. Подобные мысли почему-то затуманивали её рассудок и заставляли забывать, что она не собирается оставлять Фрея в живых. Санса была права: силы ей нужны. Арье придется убить Уолдера Фрея, для этого — для убийств — она создана. А Санса создана для миленьких разговорчиков с мужчинами… И ничего страшного в этом нет. В конце концов, каждому в этом мире предназначено что-то своё. — Господа! — провозгласил Уолдрон, сидевший в первом ряду, и Арья заранее напряглась. Вот только напрягаться ей не стоило: самое жуткое оставалось позади, и впереди была только месть, а это можно по праву назвать самой лучшей частью дня. — Мне кажется, мы достаточно ели и пили. Мы вдоволь насытились свадебной пищей, но лучшая часть этой ночи еще впереди. Правда, отец? — Люди на скамейках загоготали, а Уолдер скромно улыбнулся. «Тоже мне, — подумала Арья, — нашелся скромник». Судя по бесчисленному количеству детей, он не намеревался оставить её этой ночью в покое. Но Арья не даст Уолдеру Фрею прикоснуться к себе. Арью вытащили из-за стола и подняли на руки: ей вдруг стало противно от осознавания факта, что столько людей сразу притрагиваются к ней. Но она ничего не сказала, лишь вспомнила, чему учил Якен: вранью. Арья смеялась и пыталась выглядеть веселой: к счастью, ненависть придавала ей сил. Она не видела, что гости делают с Уолдером, но понимала, что сейчас они окажутся в одной комнате. Единственное, чего она боялась — так это потерять кинжал или веточку, спрятанную в прическе. Остальное — даже оказаться с ним в одной постели — было мелочью или очередным пунктом для достижения её цели. Месть была близка. Их принесли в одну и ту же комнату: широкую, с двухспальной кроватью, с рисованными чернилами портретами людей, как один похожих на хорьков. Да, мать говорила, что Фреи похожи на этих милых с виду животных, но Арья и предположить не могла, что настолько. Она не стала размениваться на вежливости и говорить, как здесь красиво: даром, что и сам Уолдер уже подошел к кровати и начинал раздеваться. Она знала, что он сейчас схватит её и толкнет на кровать, но собиралась ему помешать. Соблазнять она не умела, но знала, что лучшая защита — это нападение. Поэтому и стала медленно приближаться к нему. Фрей обернулся. — Ты очень медленно идешь, — когда он это сказал, Арья встала на месте. — Тебе повезло, что я не стану тебя догонять, если ты убежишь — силы уже не те, но в постели я хорош! — Думаю, ваша мёртвая жена могла бы многое об этом рассказать, — она достала заостренную ветвь из прически, и её волосы легли ей на грудь. Фрей стоял к ней спиной, так что она подошла и тихо прикоснулась ладонями к его спине. Его это удивило, но двигаться и ёрничать он не спешил. — Почему мой дядя и его жена провели свою первую брачную ночь в темнице? — руки Арьи ходили по его спине. Она не давила, она пыталась его успокоить. Она делала его слабей, а всех мужчин слабыми делает только одно — ласка. Уолдер Фрей не отвечал ей, а она продолжала держать ветвь в руках. Когда он совсем потерял хватку, Арья взяла ветвь пальцами и стала водить по его коже её острым концом и ногтями, медленно, чтобы он думал, будто она чешет ему спину. Арье даже казалось, что она слышит его мерные вздохи, и была готова поспорить, что этот старик может сейчас уснуть. — Я так рада, что мне не придется спать в сырой темнице. Но я бы посмотрела на тебя в ней, — сказав это, она воткнула острый конец ветви там, где сквозь кожу виднелся позвоночник: полилась тонкая струйка крови, а Уолдер попытался развернуться и дать ей по лицу, но Арья увернулась и, нагнувшись, отошла подальше, скинула с себя ботинок и вытащила кинжал, а затем — дело за малым, она бросилась на него, повалила на постель и зажала туловище между собственных ног. Фрей пытался вырваться, но она занесла над ним кинжал: он схватил её руки, но она укусила его запястье и нанесла левой рукой удар, но он пришелся мимо и попал в его бок. Платье порвалось, но Арье было всё равно: она снова всадила кинжал в его живот несколько раз, называя про себя имена всех людей Робба, которые были на Красной Свадьбе. За брата, его жену и мать она нанесла по три удара, а потом, когда люди закончились, нагнулась прямо к Фрею, который уже издыхал, и произнесла: — Что, думал спасти свою хорьковую шкуру? Как бы не так! — она чувствовала, что её правая рука намокла в его крови, но ей было всё равно, а левой она приставила кинжал к его горлу. — Думал, он защитит тебя? Думал, что женитьба со мной сделает тебя Хранителем Севера, и Братство Без Знамён больше не тронет тебя? Нет, ты этого не дождался бы, ведь в их главе стоит моя мать, и тебе никогда не победить. Ни их, ни нас. Ты думал, что за твою липовую преданность он отдаст своих лучших солдат и любимую девушку? Никогда! Я стану его женой, а ты подохнешь в Зеленом Трезубце, и тогда тритоны докажут тебе, что Север помнит! — она яростно резанула его шею и с наслаждением почувствовала, как капли крови летят к ней на лицо. Дело было сделано. Вся простынь покраснела от его крови: жидкость продолжала капать на пол, выливаясь из его тела, а запах многие бы назвали отвратительным, но она им наслаждалась. Но Уолдер Фрей, тот, кто подписал смертный приговор для её брата и матери, был мёртв — а это, в конце концов, важнее всего. Даже важнее того, что прекрасное платье, которое так бесило Арью, тоже стало красным. Теперь она походила на мстительную невесту, и этот образ нравился ей больше, чем образ леди Фрей. Она вытерла мокрый кинжал о простынь и надела ботинки, готовясь выйти из комнаты. Напоследок она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на безжизненное тело своей пятой жертвы. Ей удалось сделать это, пускай и пришлось притворяться соблазнительницей и женой Уолдера Фрея. А значит, с Серсеей и Илином Пейном не возникнет проблем. А вот с Красной Женщиной — может. Выйдя из комнаты, она закрыла дверь и обернулась: Арья ничего не заметила, пока их несли сюда, но теперь увидела приоткрытую дверь в чьи-то покои. Она хотела было спрятаться, чтобы избежать лишних вопросов, но услышала голос Джендри. Он тяжело вздыхал, не произнося ни слова, и ей стало интересно: она подошла к двери и увидела, как её друг пытается снять с себя доспехи. Она легонько скрипнула дверью и вошла, закрыв за собой. — Привет, — неловко поздоровалась она, но Джендри, слишком занятый попыткой снять доспехи, даже не обернулся на неё. — Привет. Намучился я тут с этим, никак не могу найти завязки, которые снимают их. И какой кузнец их ковал? Был бы в столице, обязательно придумал бы какое-нибудь наказание. Даже стоя у двери, Арья видела эти завязки, и подошла к Джендри, чтобы помочь. Он всё еще не оборачивался и не видел, как она выглядит. Но Арья помогла ему снять доспехи, и он неловко усмехнулся. — Спасибо. И так каждый день, представляешь? Близится ночь, я снимаю с себя доспехи и становлюсь тем, кто я есть. А я же кузнец, а не король, — только теперь Джендри обернулся и увидел, какой Арья пришла к нему. Ей показалось, что он испугался, так как не мог произнести ни слова, но потом всё же исправился: — Дело сделано, да? — Наверное, теперь я не такая красивая, как была у алтаря, — усмехнулась она. — Шутишь? Ты была невероятна. Я так завидовал Уолдеру Фрею за то, что он женится на тебе. — А я завидовала Сансе за то, что она выйдет замуж за тебя. Джендри казался сбитым с толку, но потом в его глазах заиграло торжество. — Ты говоришь, как влюбленная девочка, а не мстительный убийца. — Я и есть девочка. И я знаю это, когда смотрю на тебя. — Арья помолчала, пряча глаза, а Джендри, как назло, ждал от неё продолжения. — И я ошиблась. А ты был прав. — Насчет чего? — Насчет того, что я обязательно приду к тебе, когда настанет время. И я думаю, что оно настало, Джендри. Я люблю тебя. Признание слетело с губ Арьи так быстро, что она и сама не заметила этого, но внутри стало в несколько раз спокойнее. Джендри ей улыбнулся и поцеловал, взяв за подбородок. Боги, какой ведь ужас: он целует девушку, покрытую кровью своего мужа, с которым она только что заключила брак. Но ей так наплевать, что она зарывается пальцами в его волосы и закрывает глаза от наслаждения — что ни говори, а она и подумать не могла, что поцелуи — это так здорово. — В пекло всех, — шепчет она, отстраняясь от его губ и гладя по волосам, продолжая смеяться. — Арья, ты… — Он не успел договорить, а его сбитое от волнения дыхание перемешивалось с дыханием Арьи. Когда она его отпустила, он спросил: — Ты что имела в виду? — В ПЕКЛО ИХ ВСЕХ! — крикнула она, округляя глаза и улыбаясь, выставляя свои чудесные зубы. — Пусть горят, пока я живу, Джендри Уотерс. — Я Баратеон… — нерешительно исправил её Джендри, даже не находясь, что ответить. — Мне всё равно, — ответила Арья, как будто он и так этого не знал, и повалила его на меха, расстеленные на полу.