Семь демонов Арьи Старк

История брата показалась Арье если не враньем, то загадкой точно. Как будто такое вообще возможно! Убит собственными братьями, воскрешен Мелисандрой… да еще и встреча с Браном, и слова «Джон, я знаю, кто были твои отец и мать». Вот только все эти россказни, в которые его сестра верила с трудом, делали из некогда любимого брата странного и незнакомого человека с кучей скелетов под черной шубой. И Арья даже не знала, как к этому относиться: верить, не верить, доверять, не доверять? Утром они, даже не планируя этого, встретились в трапезной. Последнее время Арья избегала Джона, или вовсе все сутки напролёт сидела с Джендри, так что даже стража начала подшучивать над ней, предлагая лежанку в соседней камере. Джендри почти не обращал на неё внимания. Ну, а когда голод брал своё, ей ничего не оставалось, кроме как вернуться в Красный Замок: гостей в тюрьме не кормили. Оглядываясь по сторонам и осматривая гобелены, она снова чувствовала себя неуютно. Джон распорядился, чтобы из подземелий вытащили драконьи черепа, но теперь они валялись то тут, то там, и пугали еще сильнее, чем когда были под замком. Арье хотелось уйти из города, чтобы даже эти кости не выпытывали у неё всех тайн жизни, которых она не могла понять. Но как оставить здесь Джендри? Ведь он один не справится, а с драконами, даже мёртвыми, тем более. Разговоры с Джоном никакого удовольствия не приносили. Только отторжение. Ей не было интересно его прошлое, а ему было слишком сложно принять, что любимая сестрёнка чуть не стала идеальным убийцей. Вот и теперь, когда он зашел в трапезную и сел подле Арьи, она даже не подняла на него взгляда, продолжая жевать кусок тыквенного пирога. Брат тяжело вздохнул. — Прости меня, Арья. Я знаю, что не должен был так поступать. И врать тебе всё это время. И твоему другу, — девушка резко положила вилку на стол. — Моему другу… — она начала подбирать слова, озвучивая их в голове, но поняла, что выходит у неё с трудом. Любая фраза звучала либо глупо, либо неуместно, либо вообще с явной толикой вранья. Отложив столовые приборы, Арья тяжело вздохнула и заговорила. — Ты знаешь, как я рада тебя видеть. Особенно после новостей о твоей смерти, — Арья подняла брови, намекая на то, что не одобряет такой лжи. — Но я… не понимаю, зачем ты всё это делаешь. К чему было использовать Джендри? Нельзя было без него обойтись? И хотя без всей этой кампании они бы вряд ли встретились вновь, Арья была бы рада, если бы Джендри жил жизнью простого кузнеца и не звал её замуж. Не потому что она не хотела семейной жизни, а потому что понимала: так ему было бы спокойнее. Ему бы в любом случае было спокойней, если бы они не познакомились… Брат стыдливо опустил глаза. — Он Баратеон. По нему видно, так что люди поверили. И пошли за ним. В итоге, кто пострадал? Никто. Ланнистеров больше нет, наш отец полностью отомщен, а Джендри… — От готовился к другому, — пожала плечами Арья. — Он такой же бастард, как и ты. И когда он узнал, что его ожидает… кто он на самом деле… Он ждал этого престола, как возможности… — «Жениться на тебе», услужливо подсказало воображение, но девушка отмахнулась. — Но и я ведь не последний человек в государстве, — возразил Джон. — Никто об этом не знает, но… Я бывший лорд- командующий Ночного Дозора. Я же сын Рейегара Таргариена, я Азор Ахай… — Арья поперхнулась. — Чего? — Да-да-да, я это уже слышала, — отмахнулась сестра. — Джендри, конечно, никакой не Азор, но кому какая разница? Он сын Роберта Баратеона. Он — наследник последнего короля… — … короля-узурпатора, — закончил Джон и пожал плечами. Арья скривила лицо. — Эта выдра тебе все мозги промыла… Слышал бы тебя наш отец! — на это Джон ничего не ответил. — Однако согласись, что тебе было не очень приятно, когда тебя закололи тебе подобные. И ты сделаешь с Джендри, таким же бастардом «короля-узурпатора», — Арья передразнила брата, и тот усмехнулся, решив, что шутки — это показатель её хорошего настроения, — точно так же. Да и вообще, если бы Первые Люди были живы, они бы сказали, что даже Эйегон Завоеватель был узурпатором. Даже Первые Люди появились незнамо откуда и присвоили себе эти земли, хотя у них не было таких прав… — Я не собираюсь его казнить, — перебил Джон. — Я собираюсь предложить ему Штормовые Земли. Арья усмехнулась. — Мелисандра не позволит тебе этого сделать. Джендри — обладатель королевской крови, как и ты, и такая жертва будет очень выгодна её Богу Света. Раз. Он слишком горд, чтобы принимать утешительные призы. Два. Ты прекрасно знаешь, что у Ланнистеров было полно подданных, и многие из них будут рады отомстить за своего сюзерена. Три. Тебе еще достанется, Джон Сноу, так что зря ты это всё затеял. Она решительно встала из-за стола, даже не доедая пирога: и неудивительно, ведь голод пропал довольно быстро, а желание говорить с Джоном — еще быстрее. Она уже двинулась к выходу, когда он остановил её словами: — Я ничего не затевал. И ты преувеличиваешь, сестрёнка — у Ланнистеров не было таких союзников, которые были бы готовы мстить за них. Серсея нажила слишком много врагов, отчего её и убили. Не слишком ли много мести? — Джон вздохнул, но при этом улыбка не сходила с его губ. Арья же его радости не разделяла. — Месть никогда не закончится, когда дело доходит до этого дурацкого стула. Борьба за него не прекращается никогда. Джон снова тяжело вздохнул. Кажется, этот разговор давался ему нелегко, но и Арья чувствовала себя не очень хорошо. — Послушай… У Дейенерис есть драконы. Когда она… — Что? — сестра хохотнула. — С каких пор ты сражаешься за Дейенерис? — С тех пор, как выяснилось, что я её племянник… Чего ты хохочешь? Ты можешь не верить мне, но Дейенерис совсем скоро будет тут. Мы поженимся, и… — девушка скривилась, — … и будем править Семью Королевствами. Ты бы порадовалась за меня! Разве то, что я принадлежу королевским кровям, не здорово? — Я уже радовалась за одного бастарда, — вздохнула она. — Однако оказалось, что его использовали для собственных, а, точнее, твоих целей. А теперь сожгут во славу Рʼглора, чтобы тот помог тебе справиться с грядущими войнами. И кто ты теперь, Джон? Воин Света? Я бы хотела называть тебя Старком, но ты же Таргариен. Аж противно. Он закусил губы, ударил себя ладонью по лбу и ей же протёр глаза, сжал руку в кулак и словно сдёрнул с лица маску. Арья, понимая, что разговор еще не закончен, тихо присела. — Ты ненавидишь меня, да? — Нет. В конце концов, ты мой брат. Теперь ты стал каким-то чужим, но я всё равно люблю тебя. Что бы ты там ни наговорил мне о своих родителях, мы вместе росли. И королевская кровь… это всё чепуха, лишний довод, чтобы воткнуть себе в задницу побольше мечей из этого дурацкого стула. И я знаю, что мы должны держаться вместе, что тебе, наверное, понадобилась бы моя поддержка, не будь здесь этой… — Арья хотела назвать Мелисандру каким-нибудь злым словом, но вовремя воздержалась. — Но Джендри тоже мой друг, а ты, кажется, нашел себе друзей среди жрецов Рʼглора. Я не хочу поддерживать тебя в игре, в которой погиб наш отец. Поэтому я покину Королевскую Гавань, как только добьюсь его освобождения, если ты не возражаешь. А затем отправлюсь путешествовать, и однажды вернусь в Винтерфелл… А, может, начну с того, что навещу Брана на Стене. — Я уже отвёз его домой. Теперь он с Сансой и Риконом. — Правда? Хорошо, — Арья закусила губу и сглотнула. Ей было обидно, что Джон умолчал не только о том, что сам остался в живых, но и не сказал про Брана, которого Арья не чаяла уже увидеть в живых. Она понимала, что бывшему лорду-командующему необходимо было скрываться, но в душе обида застилала здравый смысл. Любимый брат так долго был рядом с ней, но ничего даже не сказал? Почему? — Тогда я поеду прямиком к ним. И мы останемся на Севере вплоть до того, как вы с Дейенерис придете, чтобы помочь нам против Иных… Так что до встречи, Джон. Она кивнула брату и встала из-за стола. Новый король встал следом, словно хотел на прощание обнять младшую сестру, но та резко отступила назад и медленно повернулась прочь. Ей было неприятно признаваться перед самой собой, но она почувствовала слёзы в уголках своих глаз. Да уж, давненько она не плакала… Это было так давно, что Арье казалось, что вовсе никогда этого и не было. Желудок все еще урчал, как голодный лютоволк, но она знала, что больше ей кусок в горло не полезет. Девушка спустилась по нескольким лестницам, вспоминая изученную за несколько дней дорогу. Думая о тюрьмах, она не раз вспоминала своего отца, благородного и смелого Эддарда Старка, который доживал свои дни в затхлом помещении, постоянно вдыхая запах собственной неполноценности. Несмотря на то, что это всегда делало её еще грустнее, она всё равно спускалась и подолгу сидела рядом с клеткой Джендри. Тот не хотел даже рта открывать, и Арья прекрасно понимала, почему. Однако сегодня ей повезло. Гвардеец, который обычно охранял вход, куда-то исчез, так что Арья без особых препятствий спустилась вниз. Её и раньше пускали без возражений, но, всё-таки, она была рада не слышать едких шуточек и присвистов за спиной. — Джендри, — позвала она. Тишина. — Эй, здесь никого нет. Мы совсем одни. — Что-то в темноте зашевелилось, и у клетки появился её друг. Точнее, его обросшая, грязная и несчастная физиономия. Этот человек был больше похож на Джендри, которого Арья знала еще девочкой. — Глупый бастард… — решетка останавливает её, когда Арья пытается просунуть пальцы и дотронуться до его лица. Джендри лишь переплетает её пальцы со своими. — Глупый, — кивает он. — Моя леди права, как обычно это бывает. — Но я уже не твоя леди, — подбадривающе произносит Арья, удивленная, что-таки заставила его говорить. — Ты теперь единственный оставшийся Баратеон… — Я бастард, миледи, — грустно усмехается он. — И никому до меня нет дела. Я снова жертва Рʼглора. Вернулся туда, откуда начинал. — Не нужно называть меня миледи, — произносит девушка. С секунду они оба молчат, и в блеклом свечном свете видно, как глупо и счастливо Джендри улыбается. — Я так скучал по тебе. И быстро понял, чего мне так не хватало в той деревеньке… Тебя. — Да, ты говорил, — тихо отвечает она. Куда же делась более мужественная, дерзкая, грубая и злая её часть? Прячется где-то в этой клетке, вместе с Джендри? — Нет, ты не поняла… Я очень скучал по тебе, Арья. Неловкая пауза. — Ты никогда не позволяешь говорить мне об этом. Но и ты, и я, мы оба знаем, куда вела эта дорога. Если бы я был королём… Ты сбежала бы из столицы, а я бы побежал за тобой. И это всё, на что я, как король, способен. Но есть Джон Сноу. Если всё, о чем он может думать — это Железный Трон, то Красная Женщина победила. Победила меня, победила его… Она всех победила, кроме тебя. Я поверил ей. Снова. — Глупый бастард. Словно обидевшись, он отпустил её пальцы и снова опёрся о стенку затхлой камеры. Арью всё время удивляло, что он сидит в такой темнице, обычной, а не в тех коробочках, в которых человек задыхается от четырёх стен и запаха собственного дерьма. Великие и ужасные темницы Красного Замка оказались не такими уж и ужасными: кое-где было довольно-таки уютно, и Джендри повезло попасть именно в такую камеру. — Ты жалеешь меня, когда говоришь так. Я не глупый. Я даже не могу подобрать слово, которое описало бы меня более грамотно… А, нет, знаю. Я ошибка. — Ты не ошибка… — Ну вот, началось. В голосе Джендри звучали нотки, знакомые Арья по вечному нытью Сансы. Вот только от своего мужественного друга она не ожидала их услышать. — О нет, именно так и есть. А знаешь… Возможно, я и хотел ей верить. Я хотел быть… Даже не королём, а просто высокорожденным. Хотел прийти к твоей матери — она еще была жива тогда… — Она и сейчас жива. На секунду Джендри замолчал, пытаясь переварить услышанное, но продолжил: — Ладно, это не столь важно. Я хотел прийти к ней и сказать: я беру вашу дочь в жены. И она бы не посмела отказать мне, потому что у меня был бы титул, земли и всё такое. А тут мне говорят, что у меня есть… Да, больше прав на титул, чем у кого-либо. Подумаешь, земли, подумаешь, поместье: кому они нужны, когда за моей спиной были все Семь Королевств? И я мог бы прийти к Арье Старк и сказать ей наверняка, что она моя. В моих мечтах Арья Старк отвечала мне: я твоя. Она была согласна взять меня в мужья, и у нас даже были дети, — девушка скривилась, но Джендри не придал этому особого значения. — Мы стояли у чардрева и произносили клятвы, и я был укутан в кучу дурацких шуб, а твоя мать стояла позади. Живая. И, хотя я никогда её не видел, я знал наверняка, что ты не похожа на неё, и что ты красивей. В тысячу раз. — Да, я больше похожа на отца… — «Как и Джон». — Но моя мать бы сказала, что я предназначена одному из сыновей Уолдера Фрея. Это договор, за нарушение которого тебя приглашают на особую свадебную церемонию в красных тонах… — Я бы убил всех его сыновей. — Мама сама отлично с этим справляется. Но ты забыл одну мелочь: я бы не согласилась выйти за тебя замуж. Возможно, меня бы не стали спрашивать, но… — Я ведь твой друг. Я лучше, чем сын Уолдера Фрея. На это Арья ничего не могла возразить. И, всё-таки, было еще кое-что, о чем её друг постоянно забывал. — Ты сказал мне, что все леди хотели бы быть женами короля. Ты забываешь одну мелочь… — Ты никогда не была ей. Ну конечно же. Я это слишком поздно понял, Арья. А тогда я просто хотел быть прекрасным рыцарем, чтобы защищать мою прекрасную леди. — Твоя леди не нуждается в защите. — А я, кажется, нуждаюсь, — он невесело усмехнулся. — Даже больше, чем моя леди. Кто из нас двоих леди, а, сэр Арья? Какой же из меня рыцарь? Или Воин Света — все эти глупости, которые нашептала мне эта Пиявочная Королева? — Пиявочная Королева? — такого прозвища Арья еще не слышала. — Ага. Как накидала на меня этих мелких… Вот моя единственная компания. Вот они, подобные мне существа! — Замолчи, — стиснув зубы, прошептала Арья. — Ладно, дело не в этом. Мы с ними не подружились. Ненавижу их теперь. Она бы хотела оказаться в клетке рядом с ним, но не могла, поэтому просто оперлась на стену рядом с камерой. Повисло молчание. — К чему тебе быть Воином Света? Ты, конечно, кузнец, и с огнём дружишь, но… — Да, ты права, — резко перебил её Джендри. — К чему мне быть Воином Света, если я могу быть твоим рыцарем? — Не так легко быть рыцарем, когда ты заперт в клетке. — Не легче, чем быть рыцарем, когда тебе отрубят голову или повесят. — Кто тебе это сказал? — Так мне кажется. Я опасен, я ведь могу поднять новый бунт, и люди пойдут за мной. Мелисандра собирала людей с севера — ты знаешь, почему? Потому что стоит им увидеть Старка, и они сразу обещают служить ему. Так и вышло. Они ненавидят нас, потому что некогда каждый Баратеон, кроме Ренли, отобрал у них что-то. Мой отец отобрал у них Неда Старка и Лианну, а Станнис решил забрать Винтерфелл у Болтонов, как будто он был ему нужен. — Ты ничего не отбирал. Ты хотел лишь дать, ты вернул Рикона. — Что в этом хорошего? Рикон еще ребенок, и понятия не имеет, как управлять. — Амберы воспитывали его, чтобы сделать королём. То, что ты ускорил процесс, не значит, что рано или поздно на Севере не подняли бы бунт. Бран тоже был ребёнком, когда Робб ушел на войну. — И Теон Грейджой взял Винтерфелл, — саркастически заметил Джендри. Арье захотелось что-нибудь в него бросить, но под руку ничего не попалось. — Он поплатился за это. — Твои братья могли погибнуть. Что бы произошло, если бы не эта одичалая? А твоя мать? После одной поездки в Королевскую Гавань она больше не видела своих детей. Ни одного из них. — Почему мы сейчас говорим о моей матери? — Потому что мы никогда не делали этого. Ты расскажешь мне о ней, если я выберусь? — Я тебе обо всем расскажу, Джендри. Клянусь. И больше не позволю всяким жрицам отбирать тебя у меня. Мы семья, помнишь? — Арья замолчала, надеясь встрять как раз посреди фразы, которую он был готов произнести, но Джендри молчал. Когда ей показалось, что он набирает воздуха, Арья процедила: — Не смей произносить ту фразу, иначе я прикончу тебя сразу же, как только ты увидишь белый свет. Джендри усмехнулся, как будто не поверил в угрозу. А, впрочем, когда он в них верил? — Как моей леди будет угодно. — Не говори так. Я не твоя леди. Ты мой друг. Ты моя семья, и не смей говорить, что я твоя леди. Ты должен уйти со мной. Ты просто обязан. — Это единственное, чего я когда-либо хотел, — раздаётся голос из темноты. — Быть с тобой рядом. Защищать тебя, когда кто-то тебя обижает… И не хотел оставаться в стороне, хотя и знал, что так и будет, если… — Он вздохнул. — Ну, знаешь. Если бы я тогда пошел с тобой, в Риверран, и… Остался бы простым солдатом твоей армии. — Ты бы никогда не был простым солдатом. Я бы посоветовала тебя Роббу в качестве оружейника, — Джендри усмехнулся, словно стараясь не думать о судьбе, настигшей Робба после. — Ты бы многому научился у него, а за хорошую службу получил бы поместье. Ты бы мог потом вернуться в Винтерфелл. Ты бы стал его кузнецом. И мы бы постоянно виделись, если бы… — Арья не решилась произнести «если бы мою семью оставили в живых». — Да. Я понял, что ошибся, довольно скоро. Не только потому что меня забрала Мелисандра. Даже если бы я остался в Братстве, мне бы тебя не хватало. А от мысли, что Фреи и с тобой покончили, я сходил с ума. И я счастлив, что ты на самом деле жива. Я ведь не могу просто сидеть на месте, понимаешь? Не могу быть просто кузнецом. По крайней мере, не после того, как я защищал тебя, пока ты справляешь нужду. — Арья покраснела. — Вспомнишь тоже… — Да, первые деньки нашего знакомства! Я потом жалел, что мы расстались. Но знал, что ты будешь путешествовать, и однажды мы, возможно, даже встретимся. — Я бы не назвала это путешествием, — буркнула Арья. — После смерти мамы и Робба мне просто было некуда отправиться, и я вспомнила про Якена, чтобы вернуться и отомстить им всем. Джендри возвращается и припадает к решеткам прямо перед лицом Арьи. Если бы между ними не было решетки, лица были бы на неприличной близости друг к другу, но, кажется, ни Арью, ни Джендри это не смущало. Да и чего смущаться после всего, что между ними было? — Куда бы ты дальше ни пошла, я не хочу отходить от тебя ни на шаг. Хватит с меня всего. Хватит мне обманывать и себя, и весь мир… Я люблю тебя, Арья. — И я тебя, — резко ответила она, супротив своей воли. Однако чувства, будто она сделала что-то не так, не было, поэтому Арья и не торопилась забирать свои слова назад. — Я попробую освободить тебя. Ты обещаешь, что убежишь со мной? Отправимся в вольные города. В Браавос, где тебя никто не узнает. В этом городе нет никакой роскоши, вокруг — только вонючая рыба, нищие и лодки… — Не напоминай мне про лодку! — усмехается он. Краем уха Арья слышит топот приближающегося охранника. Смотря в голубые глаза лучшего друга, она вдруг понимает одну простую истину: «Я — девушка». И она может включить свое обаяние и заставить его сделать это. Она заставит его убежать, потому что она — девушка, а он — всего лишь влюбленный в неё парень, чувства которого она так кстати разделяет. Никому больше такой чести не достанется, кроме него. — Я тебя освобожу, — шепчет Арья на прощание. — Обещай, что дождешься меня. — Если не умру в процессе. А так, мне здесь больше нечего делать, поэтому я тебе обещаю, — говорит он. — Обещаю. Они обмениваются последними взглядами, словно прощаясь, Арья оборачивается и… тут понимает, что топот охранника — это не единственное, что должно было привлечь её внимание. Рядом с ним была Мелисандра, сжимавшая в руках бокал с вином. «Совсем как Серсея», подумалось девушке. — О, леди Арья, — препротивно улыбнулась жрица. — Очень хорошо, что вы здесь. Его Светлость принял решение освободить лорда Джендри при условии, что тот согласится на Штормовые Земли. — И вы это так просто позволите? — не без удивления хохотнула Арья. — Не станете его сжигать? — Королевская воля — это закон. Через Джона Таргариена говорит сам Бог Света и Огня. И он сказал так. — Но он не король, — пояснила Арья, даже не давая Джендри слова вставить. — Он ведь согревает место для попы Дейенерис… и вы, возможно, даже его обманываете. И он даже не станет королём. Мелисандра и ухом не повела на эти слова, очевидно, ожидая ответа пленника. — Мне ни к чему Штормовые Земли, — пробурчал он из темноты, в которую снова уплыл на невидимой лодке. — Просто отпустите меня, и я обещаю, что больше вы обо мне не услышите. Арья старалась не думать о его словах и обещании отправиться с ней. Дело было даже не в том, что она им не доверяла, просто в присутствии жрицы любая мысль оказывалась под сильным давлением её чар. Возможно, если бы Мелисандра отвлеклась… — Но что подумают люди? — улыбнулась женщина. — Как же это так? Вы привели войско северян к победе, а потом пропали? Такого не бывает. Вы подведёте короля. — Здесь только один король. И это я, — твёрдо произнес Джендри. «Он всего лишь лукавит, — успокаивала себя Арья. — Играет с Мелисандрой, чтобы та оставила его в покое. Он слишком горд, чтобы принимать её предложения». Вот только если Арья проходила обучение у Безликих, Джендри лгать совершенно не умел. Жрица уже знала, о чем он думает, и явно не хотела, чтобы так оно и было. — Знайте, что я не хотела этого делать, — с почтением вздохнула она и кивнула гвардейцу. Тот, ни на черту не изменившись в лице, резко двинулся на Арью, схватил её двумя руками и сжал туловище, удерживая за предплечья. Крепкая хватка лишила Арью возможности двигать пальцами, но ноги у неё были в полном порядке, и, когда незадачливый рыцарь приподнял её над землей, Арья двинула ногой по его панцирю. Хлипкий кожаный ботинок без особого успеха врезался в сталь, раздался неприятный лязг, а по стопе разлилась неприятная боль. Гвардеец захохотал, продолжая сжимать тиски и поднимая её всё выше и выше… — Стойте! — крикнул Джендри. — Хорошо. Я согласен на Штормовые Земли. — Отлично, — довольно улыбнулась Мелисандра, и рыцарь разжал хватку. Арья плюхнулась на землю, резко уставшая и слегка изможденная, но ей хватало сил думать. И она знала, что жрица сосредоточена на мыслях Джендри, а вот на девушку ей всё равно. Теперь лишь оставалось надеяться, что она решит остаться здесь, пока Арья подберётся поближе: благо, что и гвардеец отошел, сделав дело, а вот женщина, наоборот, стала ближе подходить к самой клетке. Она даже не понимала, какую опасность оставляла позади. — Надеюсь, ты не злишься на меня за обман, — елейно произнесла она, переплетая тонкие пальцы с черными прутьями решётки. — Но ты не можешь этого изменить. Каждому из нас в Великой Войне предоставлены разные роли, и тебе досталась эта… В ней нет ничего позорного. Бог Света выбрал тебя, а значит, ты имеешь значение. Куда большее, чем простой солдат. — Возможно. Мне просто хотелось попробовать себя в другой роли, — отговорился Джендри, стараясь не косить взглядом на Арью. А она тем временем ползла, незаметно для всех, даже для гвардейца, приближаясь к заветному красному платью. Еще чуть-чуть, и… — Ох, не стоит, — пропела обладательница платья. — Люди не должны брать на себя то, на что не способны. Ты не был рожден лидером, ты кузнец, ты рыцарь. Ты слуга, а не король… — Я уже наслужился, — процедил Джендри, и именно в этот момент Арья вскочила, слегка подтолкнула Мелисандру, из-за чего та выронила ключи, выхватила из ножен Иглу и полоснула мечом по её красному платью. Жрица этого явно не ожидала, но еще большей неожиданностью для неё было то, что Арья чуть не запрыгнула к ней на спину, хватаясь руками за шею и нанося крепкие и быстрые удары в живот. Игла ходила туда-сюда, пока Арья держала её тело, но оно обмякло, отяжелело и с гулким стуком упало на землю, тут же начав источать неприятный трупный запах. Джендри же высунул руку из клетки, но его огромные и жирные пальцы до ключей вообще не доставали. Тогда Арья резко их схватила и приготовилась бежать, услышав, что отошедший было гвардеец возвращается. Что его привлекло, не было понятно: то ли шум, то ли смрад, но главное, чтобы никто не подумал ничего на Джендри. Пытаясь это обеспечить, она бросила Иглу рядом с телом жрицы, но вне досягаемости жрицы. Джон вернёт её меч, если она попросит, но теперь пора бежать. — Встретимся у Главных Ворот, — только и успевает шепнуть Арья, закидывая связку ключей сквозь решётку. Они шлепнулись с неприятным плеском куда-то в угол камеры, и Арья не хотела задумываться, куда именно они попали. Со всех ног девушка припустила бежать так быстро, как только могла, вспоминая такие «пробежки» с Бродяжкой, науськивания Якена и даже присказки Сирио Фореля… Быстрая, как стрела, тихая, как вода, невидимая, как ветер… — Стража! — только и закричал несчастный охранник, мигом превратившись из жестокого тирана, сжимавшего её тело, в испуганного мальчишку, оставшегося без защиты. Пока Арья бежала всё дальше и дальше по тюремному туннелю, выискивая ту самую темницу, в которой уже никого не было, он то кричал, прося о помощи, то пытался начать бежать за ней, но всё было без толку. Она бежала слишком долго, пока наконец-то не увидела то место, где не так давно они были с Псом. Если её никто не заметит, Джендри сможет выбраться уже сегодня вечером, и они, разумеется, встретятся. А если его казнят, то она хотя бы узнает об этом на следующий день и не будет мучаться от неизвестности. Но она надеялась, что без нашёптываний Красной Жрицы Джону даже в голову такое не придет. Впервые за несколько дней она взглянула на закатное солнце и не увидела в нём рубина Мелисандры.