Семь демонов Арьи Старк

Арья была озадачена и в то же время не хотела ни о чем думать. Как и всегда в последнее время, когда вдруг, совершенно внезапно, на неё вдруг накатывала тоска: мир вокруг буквально рушился, а она до сих пор ничего не могла сделать. Даже если она доберется до Робба и мамы, то кто поможет Сансе? .. Хоть Санса, её единственная, но при этом не самая любимая сестра. Леди. Ха. В любом случае, сегодня Арье нужно было бежать — гостеприимство Братства начинало надоедать. Впрочем, лица Берика и Тороса вообще раздражали её сильнее некуда, и лишь мысль о том, что сейчас у неё есть дела поважнее, отвлекала её от возможного убийства. «Главное — застать их обоих врасплох и раздельно, чтобы один не воскресил другого, а затем сжечь тела во славу Огненного Бога», - размышляла Арья, лежа на боку и пытаясь уснуть. Сегодня напротив неё никто не спал. Ни напротив, ни позади. Джендри нигде не было, а где он мог быть, Арья теперь не представляла. Некому было рассказать о дальнейших планах, о списке, о том, каким замечательным был её отец и как она соскучилась по брату, мерзнувшему в Ночном Дозоре, разговоров о котором Джендри совсем не любил. Он не хотел отдать свою жизнь на борьбу с зимними ветрами, безумными людишками по ту сторону и мистическими белыми ходоками. Джендри хотел жениться, хотел сына и дочь. У них как-то раз случился такой разговор, и тогда бастард решил признаться. Арье это было чуждо, и теперь она отпускала его с легким сердцем, надеясь, что хотя бы он будет счастлив. Однако Мелисандра наверняка отобрала у него эту возможность. Ну и что с того, что в нём течет королевская кровь, что он сын Роберта Баратеона? Ему же не этого хочется, да и родителей не выбирают. Впрочем, Бог знает, чего ему вообще хотелось — ни Арья, ни Мелисандра, ни, может быть, даже сам Джендри об этом не знали. Однажды Арья узнает, что с ним случилось. Потом убьет Мелисандру. Но это будет нескоро, а сейчас она одна. С самого её побега из Королевской Гавани рядом с ней кто-то был — и Джендри, которого она всегда держалась, стал для неё если не защитником, то хотя бы другом. Защититься она могла и сама, и он понимал это. Она могла проткнуть Иглой любого своего обидчика, но защитить тело — это одно, а защитить душу — другое. Душа Арьи Старк зияла открытой раной на левой стороне груди — с каждым предательством душа раскрывалась еще шире, и текшая оттуда кровь запекалась на солнце и делалась чернее, чернее и чернее. Остатки приятного, светлого прошлого уходили прочь, гнили и разлагались на огне, безжалостно палившем с солнца. Стрельба из лука с братьями, тренировки на мечах с Сирио Форелем, прогулки на лошадях с отцом, сказки старой Нэн и даже перепалки с мамой — все эти воспоминания причиняли Арье столько боли, словно были могильными червями в теле еще живого человека. Весь мир переворачивался в голове маленькой девочки, подставляя то одну свою сторону, то другую — и каждая сторона оказывалась еще темнее предыдущей. Присутствие любого человека, которого Арья могла назвать своим другом, лечило эту рану, которая расползалась по всему телу и норовила съесть всё хорошее, что в ней осталось. Даже будучи глупым и вредным, Джендри был далек от игры престолов, смертей и предательств — он был словно островком света, на котором можно передохнуть от темноты, поглотившей всё вокруг, словно зима уже наступила. Теперь она молилась Семерым о простом, житейском счастье Джендри (хватит с простого паренька приключений) и о том, чтобы не оставаться в одиночестве. Этого ей не хотелось — впрочем, как и попасть в руки Сандору Клигану. Ну, а после того, как это случилось, молитвы потеряли всякий смысл. Какая разница? Боги не услышали. Джендри наверняка сожжен, и теперь его детьми будут только угольки. В пекло молитвы, пусть всё будет как есть! .. Однако же Клиган вёз её к матери и брату, а не к Джоффри, и Арья была благодарна ему за это, невзирая на причину подобных действий. Даже если это были деньги. Одно хорошо — деньги не могут купить преданности, а Пёс теперь, судя по всему, не подчинялся проклятому Джоффри и не испытывал к дрянному мальчишке никакой любви или желания элементарной заботы — для этого у него всё еще оставался дядюшка Тирион, который по слухам, единственный препятствовал капризам белобрысого бастарда. Дедушка Тайвин, кажется, не стремился заниматься детьми и внуками — ему было достаточно убивать внуков и детей других семей, чтобы его отпрыски, независимо от рода их деятельности (даже если они занимаются кровосмешением), были счастливы. Отдаленно напоминает Эддарда, но только отдаленно — отец Арьи вряд ли хотел войны. Единственное, чего он хотел, была справедливость. Если он не получил её, то и Тайвин Ланнистер не получит безопасности для своего потомства, как бы сильно он о нём не пёкся. «Джоффри. Серсея. Меррин Трант. Тайвин Ланнистер. Берик Дондаррион. Торос из Мира. Красная Женщина. Илин Пейн. Гора. Пёс». Что же, Сандор Клиган, бесцеремонно укравший Арью, поставил своей целью доставить девчонку к Старкам живой и невредимой, а большего ей сейчас и не требовалось. Впрочем, ей вообще мало что требовалось. Особенно от человека из Списка, о котором Пёс не поленился спросить. Ей вовсе необязательно было рассказывать ему обо всех злоключениях, пришедшихся на её долю — как будто бы он сам о них не знал — или рассказывать, о чем она переживает в глубине своей души. Сбежать далеко она тоже не могла, да и, в общем-то, не хотела — какая-никакая, а всё же, компания. А о чем с ним разговаривать? — Кроликов ты плохо свежуешь, это я тебе честно скажу. — Да и дерешься, как девчонка, в самом-то деле, твоей Иглой только мешки с пшеном протыкать! — Ты уверена, что тебя учили кататься на лошади? Ей Богу, пони тебе найти что ли. Однажды, впрочем, Пёс как-то слишком сильно разгорячился после выпитого эля и вызвал Арью на откровенный разговор, рассказав о желании убить старшего брата и отомстить за обоженное лицо, обиды и оскорбления, которые он терпел всё детство и всю жизнь. Несмотря на то, что Пёс усмотрел в этом желании мести схожесть между ними двумя, Арья слушала его в пол-уха, в мыслях представляя его голову на пиках крепости Винтерфелла. Да, подобное развлечение скорее было в духе Джоффри, но было одно серьёзное различие: Джоффри убивал по прихоти, а Арья — из мести. В её убийствах был смысл! — Слушай, леди Старк, неужели никто из твоих приговоренных к смерти, в число которых вхожу и я, не может быть оправдан? Ничуть? Ни капли? Ни одного крохотного шанса на спасение? — К чему сейчас говорить об этом, Пёс? — не оборачиваясь, спросила Арья. — Неужто боишься девчонки с мечом, которым только мешки протыкать? — Меня просто измучила совесть, — пробормотал Клиган, поднимаясь с самодельной кровати из сена и гремя тяжелыми доспехами. Арья поняла, что он выпил уже достаточно, чтобы у него появилась совесть, поэтому и ухом не повела. — Выходит, что я приговорен к смерти лишь потому, что зарезал жирную свинью, именуемую человеком? Да из него мяса вышло бы больше, чем из всей лавки его папаши! — Его звали Мика, — сквозь зубы процедила Арья, — И он был моим другом. Мико мог стать хорошим кузнецом, мясником, столяром - кем угодно. Его отец очень переживал и переживает до сих пор, он ведь потерял сына… Откуда тебе знать, каково это?! В твоей семье, по-видимому, не знали любви или сочувствия. Мои родители не дали бы меня в обиду, а ты что — нелюбимый сын? Пёс помолчал. Очевидно, тощая и хилая девчонка задела его за живое. — Да, леди Старк, вы правы. Мой брат — еще более адское существо, чем я. — Не беспокойся, Игла найдет и его тоже. — Как бы она не сломалась о его твердую кожу! Снова пауза. — А ведь я однажды спас твоей сестре жизнь, — проговорил Пёс, — Да-да, что ты на меня так смотришь? Эти пьяные безумцы накинулись на неё, как стервятники на дохлое тело, а она была жива - ох, как жива! Сдаётся мне, что после Джоффри с ней не всё так просто, и жизни в ней совсем чуть-чуть. Ну так что, пойдет твоя сестра в уплату долга по сыну мясника? Арья покачала головой. — Санса наверняка уже мертва, теперь это не имеет никакого значения. А если и жива, то наверняка до сих пор считает себя суженой Джоффри. А мне тошно от одной мысли, что моя сестра в такой западне. — Ну, я всё-таки подарил ей еще несколько месяцев. Но та была непреклонна. — А кто знает, может быть, она живее всех живых. И ты должна быть с ней, вы обе должны идти к своим родным. Ты так не думаешь? Старк промолчала. — Что ж. Надеюсь, ты будешь лучшим родственником, чем я… Впрочем, ладно! — торжественно произнес Пёс, вытаскивая из сена припрятанную, еще непочатую бутылку вина. — Выпьем же за то, чтобы завтра я наконец-то от тебя избавился и отдал твоей семье! А потом ты убьешь моего братца и отомстишь за старого Пса! Ах, если бы только всё было так просто, Арья бы уже давно бросила Клигана и сама отправилась по лесам искать лагерь Робба! Её утомляло постоянно слышать новости во всяких трактирах, хотя она не могла не радоваться, слыша о победах армии молодого Старка над армией Ланнистеров, она хотела взглянуть на избранницу брата и быть рядом с ним, наблюдать, как старший сын Эддарда Старка — человека, которым она всегда восхищалась — мстит за отца, отрубая головы одну за другой, делая кровавый шлейф за своей спиной еще темнее. Такой образ «молодого волка» она рисовала в своей голове и не могла не гордиться тем, что она — сестра такого человека, что она — Старк. Грядущая встреча с матерью тоже будоражила Арью — одна только надежда снова её обнять и почувствовать в пальцах струящиеся мягкие волосы заставляла терпеть присутствие Пса и его нестерпимое желание бездумно убивать всё, что движется. Нынешняя свадьба, символ примирения Фреев и Старков, должна была стать самым настоящим семейным праздником. В голове мелькали различные образы — дядя Эдмур под руку со своей невестой, светящаяся от счастья мама, Робб — наверняка он за столько времени стал еще солиднее и красивей — и его красавица-жена. Вокруг танцуют люди, играют музыканты, вино льется рекой… И за всем этим великолепием следит Сандор Клиган, томно ожидающий своей награды, человек, доставивший в Близнецы главный подарок для молодожёнов. Сурово стоит у двери, опасливо, на всякий пожарный, держит меч и с презрением смотрит на веселящийся народ — лишний на этом празднике жизни рыцарь, притворившийся мясником, чтобы спасти девчонку, угрожавшую его убить. Он ей не верил — возможностей убить его было много, пожалуй, даже слишком, а она не воспользовалась ни одной из них. Значит, кишка тонка. Хотя, если она на глазах у всех вдруг вытащит кишки из своего спасителя, свадьба будет совсем испорчена. «Мы же не дотракийцы!» — посмеивался он про себя. «Какая свадьба с убийствами? Впрочем, меня не приглашали, а за это и убить недолго. Старикашка Фрей еще разозлится, что я незаконно пересек его переправу. Беды не миновать». Однако же ни Арья, ни Пёс не могли вообразить того, что произошло на самом деле. Старк избавилась от Клигана, как только появилась такая возможность — на воротах их долго не хотели пропускать, не поверив в искренние намерения въезжавших накормить лорда Фрея и его гостей. Пришлось по-тихому ускользнуть и оставить рыцаря бороться со стражниками в одиночку. Прямо у замка стоял длинный пировальный стол — за ним, в простецкой одежде, без грамма железа на теле, сидели люди Старков. В их северном говоре журчали радость и веселье, один из сидящих за столом завел песню про приближающуяся зиму, и неравномерный пьяный говор подхватил её, унося Арью далеко от Близнецов. Она пригляделась к ним и попыталась увидеть хоть одно знакомое лицо — и вот, действительно, как раз спиной к ней сидел белокурый кузнец из Винтерфелла, Эмбри, тот самый, который выковал ей первый меч! Сердце Арьи забурлило от радости, к щекам прилил счастливый румянец… Она рядом с людьми, которые знают о её доме, на подошвах которых всё еще лежит растаявший снег, какого нет ни в Дорне, ни в Вестеросе, ни в Эссосе, ни где-либо еще. То был особенный Винтерфельский снег, а особенным он был лишь потому, что напоминал о доме. Сколько раз Арья проигрывала в голове сцены из своего детства, где она с братьями и единственной сестрой играла в этом снегу, сражалась на мечах с Роббом и Джоном, а затем выслушивала причитания матери. Это было так далеко и так близко одновременно — нужно было лишь выйти из-за бочек и сделать пару шагов, сказать пару слов… «Леди Старк! Мы так рады видеть вас!».. — Что, пир окончен? — взмыл радостный возглас над головами пирующих, когда вышедшие из замка стражники подошли вплотную к столу. — Да. Передавайте поздравления со свадьбой вашему лорду… Эддарду! — с кипящей ненавистью в глазах говоривший это человек вонзил кинжал в сердце Эмбри, который еще не понимал, что происходит — его рот застыл в блаженной пьяной улыбке, когда он грохнулся наземь, перевернув своим телом скамейку с другими телами, такими же, уже мертвыми. Каждый стражник убил по человеку, занося кинжал и ударяя практически невиновного, в доску пьяного человека прямо в сердце лишь потому… Стойте, а почему? В груди у Арьи нервно что-то закололо — она не хотела верить в происходящее на её глазах, она не могла в это поверить. «В пекло Эмбри, где же Робб и мама?» — подумалось ей. Судорожно хватая воздух и стараясь не привлекать внимания, Арья спряталась за бочками, чтобы никто её не заметил, и стала пристальнее наблюдать за воротами замка, надеясь, что сейчас их выведут под руки, связанными, чтобы посадить в темницу, а оттуда она обязательно поможет им выбраться! .. И даже Пёс наверняка поможет ей. Она была согласна на любую участь для них, кроме смерти. Не этим людям решать, должны Старки умереть или нет! Настала пора вновь молиться Богам, и Арья была готова прожужжать Семерым все уши, пытаясь привлечь внимание к своей семье, точнее, к тому, что от неё осталось. Серый Ветер гнался из загона, в который его посадили, прыгая на месте и пытаясь проломить деревянную дверь. «Если бы только он был на свободе…» Стоило Арье подумать об этом, как ворота замка вновь открылись, выпуская еще одну ораву стражников. Всё тело Старк напряглось от нервов — она пыталась получше всмотреться в выходивших людей, но те шли быстро и не держали никого за руки. Робба и матери с ними не было, а шли они тем временем… К Серому Ветру. Арья сдавленно вздохнула, силясь не заплакать — она зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть… Ей довольно-таки хорошо удавалось себя сдерживать, хотя внутри всё переворачивалось и билось об стенки тела сильнее, чем обычно, пытаясь вырваться наружу. Что-то происходило, а она снова не могла этому помешать... Стражники столпились вокруг загона лютоволка, раздался лязг арбалетной тетевы, и Серый Ветер заскулил, издавая предсмертный вздох. Его печальный взгляд встретился с серыми глазами Арьи, и она словно узнала в них Робба. Ярко-желтые глаза полыхнули в последний раз перед тем, как закрылись. Тогда убийцы открыли загон и вытащили огромное животное наружу. Робб действительно был мертв. Что случилось с матерью, Арья еще не знала, но вряд ли её постигла лучшая участь… Если бы только знать, кто именно нанес сокрушительный удар! Арья была готова сжечь всех, кого видела, она была готова броситься вперед и заколоть всех и каждого — в тот момент она не была похожа на девчонку, хотя и сама позже не могла понять, на кого она была похожа… На убийцу, который жаждет мести или крови… — Опоздали, — раздался голос сзади, и Арья получила тяжелый удар по голове. Это был Пёс, решивший, что нечего девчонке Старков шататься возле места недавней кончины единственного оставшегося в живых Старка-мужчины и его матери. Сандор понял, что ошибся насчет свадьбы, хотя любой уважающий себя дотракийский кхал мог бы поучиться жестокости у своего северного коллеги из Близнецов. Даже не сдвинувшись с места, Уолдер Фрей умудрился устроить смерть молодого и наивного полководца, который погиб слишком, слишком глупо. Когда голову Серого Ветра водрузили на обезглавленное тело Робба Старка, Арья очнулась, но не побежала от Пса прочь, а только накинула на голову капюшон, чтобы никто её не узнал, и вцепилась покрепче в Клигана. Если пару мгновений назад ей хотелось вломиться в замок и вырезать из груди Уолдера Фрея его черное сердце, сейчас она понимала, что сделать подобное значит пойти на верную смерть. Внутри слишком много людей, а она пока что не готова. Пока еще слишком слаба. Арья ежилась от страха, пытаясь вспомнить наставления Сирио Фореля — тот точно погиб как герой, от чего его смерть не казалось такой глупой, но Робб! .. Люди называли его Молодым Волком, они поверили в него и нарекли своим Королем Севера, наследником Эддарда Старка, который принес бы северу его былое величие… … но теперь Молодой Волк превратился в Молодое Чучело — в личный охотнический трофей Уолдера Фрея. «Зачем мне головы на пиках?» — с грустью подумала Арья, когда украденная Псом лошадь гарцевала по мостовой, оставляя позади Близнецы и последние остатки Старков. «Я не буду как Джоффри. Я не буду как Уолдер Фрей, который таким образом решил отомстить… Он просто ничего не понимает. Он не знает, что такое любовь, что значит полюбить девушку и жениться на ней! Он ничего не знает!» Арья не хотела сдерживать своих слёз и даже не закусывала рубашку, чтобы хоть как-то приглушить плач. Она прекрасно понимала Робба, ведь сама не выносила мысли стать женой человека, которого для неё выбрал кто-то другой. Она вообще не выносила мысли быть чьей-то женой, но Робб был Королём, а Королю не пристало ходить без Королевы… Робб… Был королем… Был… «Джоффри. Серсея. Меррин Трант. Тайвин Ланнистер. Берик Дондаррион. Торос из Мира. Красная Женщина. Илин Пейн. Гора. Уолдер Фрей». Пёс заметил, что в тот вечер не был приговорен к смерти, но возложил это на травматичность бедной девочки и уснул с легкой душой. Он тоже не знал ни любви, ни семейных ценностей, но Арья была почти благодарна ему за спасение. Он спас одну жизнь от смерти, купив другую — свою. По крайней мере, не она будет тем, кто отберет её. Не сегодня.