Семь демонов Арьи Старк

Стук. Стук. И еще раз, пока металл не загорается ярко-красным. Раз за разом Джек показывал одно и то же движение, полагая, что этим обучает своего подмастерье хоть чему-то, ибо тот ничего не знает и вообще витает в облаках, мечтая о великих подвигах, каких ему никогда не совершить. Тот в свою очередь скучающе стоял около стола с инструментами, оперев подбородок на рукоять только что выкованного меча. Джек чуть ли не выругался, увидев его работу, и заявил, что сделана она из рук вон плохо, но Джендри не думал о его словах: он сделал его так, как умел, так, как его научили. Топхо Мотт, хоть и продал его в Ночной Дозор, всё же дал достаточное количество навыков для качественной работы с наковальней. На Джека же теперь его умения действовали как стрелы на дракона — они были ему ни по чем. Джендри мерещилось, что хозяин кузни только спит и видит, как он случайно отбивает себе молотом пальцы или падает в котел с горячим металлом. А всему виной была девчонка. Знатная девчонка. Знатная девчонка, красивая, с холодными серыми глазами. Покинувшая его знатная девчонка, побывавшая в плену у Сандора Клигана, и теперь находящаяся неизвестно где. Это совершенно точно не могло быть причиной отвергать Мию, тогда почему же он её отверг, почему потерял доверие Джека, почему кузнец смотрел на него так, словно сожалел о таком бездарном ученике? Меч вышел острым и, в конце концов, разве не это было самым главным? Что же, очевидно не для Джека, для которого было куда важнее облачить в железный пояс верности свою дочь, чем подарить кузнице умелого оружейника. Кроткая ненависть, из огня которой можно было бы выплавить для него и доспехи, и оружие, кипела в его сердце, и он до сих пор не знал, как избавиться от неё. Не оставалось ничего, кроме как злобно смотреть на Джендри и отвешивать едкие комментарии в его сторону. — Я, пожалуй, отдохну, — поднимая меч и забирая его с собой, проговорил Джендри. Джек лишь смерил его недовольным взглядом. «Отдохнуть» для Джендри значило выйти на улицу, подышать воздухом или подняться к себе в комнату почитать. Сейчас он быстро изменил своё решение, лишь завидев на горизонте троицу всадников, быстро приближавшихся по направлению к деревне. «Седьмое пекло, это еще что такое? Близнецы в другой стороне. Не могут же они ехать сюда?» — с этими мыслями Джендри зашёл обратно в кузню и многозначительно посмотрел на хозяина, и тот мгновение помолчал. Стоило ему напрячь свой слух, как и он услышал стремительное приближение коней и тоже решил, что незваные гости направляются именно к нему. Что ж, даже если это было не так, всегда нужно быть готовым к любым неожиданностям: Джек поправил волосы и гордо улыбнулся. — Ну, сынок, — с задором проговорил он, и впервые за какое-то время на его лице заиграла радость. — Сейчас мы с тобой поживимся! Джендри не испытывал никакого желания поживиться, а поэтому скрылся в собственной каморке, размеры которой заставляли его нагибаться, чтобы не удариться об потолок, и стал ждать, на тот случай, если понадобится Джеку. Кузнец, кажется, не возражал. На улице послышалось ржание коней, лязг уздечки, скрипнула дверь, впустив в кузню порыв ветра. Сбивчивое дыхание уставших всадников, шелест легкой дорожной одежды… И знакомый женский голос: твердый и низкий, не вызывающий в памяти ничего, кроме склизких пиявок, сосущих кровь. Вот только быть этого не могло… — Ох, миледи! — радостным голосом воскликнул Джек. — Какая честь увидеть в нашем захолустье настоящую женщину, да еще и знатного рода… Эдвин! Эдвин! Эдвин, поди сюда, я тебя кое-с-кем познакомлю. Подмастерье на выход не торопился. В самом деле — что он, знатных дам не видел? К тому же, таких… Общество свежескованного меча доставляло ему куда больше удовольствия. Мысль, что это — его работа, доставляла ему радость, а эта женщина… Джендри слишком хорошо помнил её, и не питал ложных надежд на то, что обрадуется её обществу. Джек, видимо, считал, что Эдвин был куда мастеровитее в разговорах с прекрасным полом, что очень льстило его ученику, и всё же, никакое обаяние не поможет против Красной Жрицы, если это действительно она. — Кто такой Эдвин? — задала женщина вопрос. Нет никаких сомнений, что это она. Мелисандра, королева пиявок. Красная женщина, заклинательница Станниса Баратеона… Седьмое пекло, и ведь не сбежишь никуда! Они нашли его! Теперь всё станет на свои места. Он погибнет, чтобы его дядя занял свой железный стул, который мог бы принадлежать ему, родись он от любви, а не от семени Роберта Баратеона у какой-то бедной женщины. Неужели его судьба такова? А что бы сказала Арья, услышав, что уж лучше погибнуть, чем вечно сидеть здесь без дела? Арья желала ему добра. Она была единственным человеком в этом мире, кто действительно волновался за него. Нужно было идти с ней, но теперь… Какая теперь разница? — Эдвин — мой подмастерье, он сейчас у себя в комнатке. Эдвин! — позвал Джек уже настойчивее. Делать нечего, придется выходить — он же не может сидеть там вечно? Если это Мелисандра, то ему всё равно не спрятаться. Она же умудрилась каким-то образом отыскать его даже здесь? Как?! Хоть это и была уже вторая его неожиданная встреча с ней, этот вопрос всё еще плотно сидел в голове. Магия - это, конечно, здорово, но… Она найдет его. Это единственное, что было важно сейчас. Вот почему не имеет смысла засиживаться. А если это обычная женщина, то она не сделает ему ничего плохого. — Что вас интересует, мадам? — спросил Джек, стоило Джендри встать со своего места и направиться к выходу, низко нагибая голову. — Может, хотите броню на вашу прелестную… На ваше прелестное тело? Времена теперь опасные, в лесах разбойники, девушке нужно уметь постоять за себя… Выходя из своего убежища, Джендри усмехнулся своим мыслям. Да, точно, девушкам нужно. И пусть Арья — единственное, к чему он точно мог бы стремиться в этой жизни — стоит у него перед глазами, когда он увидит Мелисандру. Даже если здесь она, то в голове его есть Арья, и это куда важнее. Джендри поднял голову и постарался стойко выдержать взгляд красных глаз, обращенных к нему. Мелисандра. Царившее между этими двумя напряжение не ускользнуло из внимания Джека, и он, даже чуть приревновав красивую леди к своему неказистому ученику, встал между ними и вновь предложил свои услуги: — Возможно, вы ищете лук? — Мелисандра опустила на него взгляд, и от него Джек поёжился на месте. - Ну, знаете, ныне всем нравятся изящные девушки с луками, хотя мечи и кинжалы, на мой взгляд, куда более изящное оружие, они облагораживают личность… Да и на бедрах у такой красивой женщины, как вы, ножны будут смотреться великолепно! Мы можем попросить Эдвина, он выкует вам что-нибудь прямо сейчас, если вам не понравятся уже имеющиеся товары. — Его зовут не Эдвин, дорогой мой кузнец, — проговорила Мелисандра, сладко улыбаясь и будто обращаясь к залысинам на голове кузнеца. — Его имя Джендри Баратеон, и он тоже любит женщин с мечами. К тому же, он законный наследник Семи Королевств, сын Роберта, племянник покойных Станниса и Ренли. — Король Станнис погиб? — проговорил Джек, словно не обращая на другие слова внимания. Джендри помнил, что его хозяин был сторонником самого унылого Баратеона и не раз признавался, что с радостью бы повоевал под его знаменами, дай ему кто-нибудь такую возможность. И Томмена, и Джоффри, и даже малышку Мирцеллу он считал глупцами, а уж то, как он говорил о Ренли и какими словами его критиковал, никак не вязалось с образом безобидного дедушки. Зато Станнис был оплотом доблести, отваги, мужественности и мудрости — одним словом, именно таким должен был быть король по мнению Джека. Джендри практически никогда не слушал этих разговоров и не реагировал, чтобы ненароком не обмолвиться о тюрьме, в которую его заточил собственный дядя. — Да, — ответила Мелисандра. — И теперь ваш подмастерье должен занять его место, ведь, кроме него, в Семи Королевствах не осталось ни одного члена королевской семьи. Одни узурпаторы и враги, норовящие всадить нож тебе в спину… Ты остался совсем один-одинешёнек… — Баратеоны — не моя семья, — отрезал Джендри. — Постойте, леди, — заговорил Джек, который решительно ничего не понимал. — Болтоны на голову разбили войско Станниса, и Винтерфелл остался при них? — Да, дорогой кузнец, вы совершенно правы. — Хотите сказать, что Станнис мертв, и поэтому вы собираетесь возводить его на престол? ЕГО?! — непонятное возмущение в голосе Джека слегка позабавило и Джендри, и Мелисандру. — Он сын Роберта Баратеона, — снова повторила она. — У него есть все права на престол. — Но он мне не нужен, — проговорил Джендри, снова сталкиваясь взглядом с Красной Жрицей. Она подошла к нему, и Джек лишь проводил взглядом её спину. Огонь в красных глазах горел слишком близко к Джендри, чтобы он продолжал стоять смирно и не двигаться. «Представь, что если ты потеряешь хватку, Арья опять назовёт тебя тупым», успокаивал себя бастард. «Ты ни в коем случае не должен верить ей. К тому же, не Королева Пиявок твоя леди». Грозное личико Арьи снова встало перед его глазами. «Не называй меня миледи!» — просит она. Ему кажется, что Мелисандра знает, о чем он думает. — Нужен, — говорит она тихо. — И ты сам прекрасно знаешь, зачем. У тебя больше сторонников, чем ты думаешь, юный бастард. Нам остается лишь созвать знамёна твоего дяди. У него не получилось, но мы вернем Винтерфелл. Ты ведь хочешь вернуть Винтерфелл Старкам, верно? — Все Старки мертвы, — холодно проговаривает Джендри. «Не называй меня миледи!» — Арья жива, — улыбается Мелисандра, и Джендри делает огромное усилие над собой, чтобы не улыбнуться от радости, но огоньки уже и так пляшут в его глазах. — Рикон сейчас у Амберов. Санса тоже в Винтерфелле. Старки живы, мой дорогой Джендри — нам стоит лишь позвать их. — А Джон? — спросил он, вспоминая о самом любимом брате Арьи. — Он погиб, — без тени скорби произнесла Мелисандра. Значит, Арью никто не сможет защитить? Рикону от силы 7 или 8 лет — столько же было Арье, когда они встретились, а было это уже давным-давно. Рикон не способен стать для неё щитом — возможно, он и себя не в состоянии защитить. Джона Сноу вовсе нет в живых. Седьмое пекло, если бы Джендри стал королём… Разве он никогда не задумывался об этом? Нет. Даже не мечтал, пусть не так давно у него появился хороший повод для подобных размышлений. Не каждый день узнаёшь, что ты сын короля, но исполнять за него его обязанности? Джендри не хотел брать на себя такую ответственность и попадать в незыблемую паутину заговоров и переворотов, участие в которых неминуемо заканчивается смертью. Попадая в эту паутину, любая муха, которой являлся и Джендри, запутывалась и не могла выбраться, пока очередной паук не добирался до своей добычи. И Джендри не хотел быть съеденным этим пауком, он даже подумывал остаться в деревне и, может, взять в жены дочь Джека… Стоило ему подумать о Мие, как в голове снова заиграл образ улыбающейся Арьи Старк. Две этих девушки шли в его воображении неразрывно — одна особа благородных кровей, другая — крестьянка. Одна младше и ниже его на четыре головы, другая — высокая, стройная, с длинными волосами, струяющимися вплоть до поясницы. Красиво, но обманчиво. Может, он бы и хотел простоты жизни, но ведь… Ведь он до сих пор ничего не знал о судьбе Арьи, и это было единственной причиной, по которой он не хотел оставаться здесь, по которой он хотел сбежать… Мелисандра наверняка знала что-то о ней, если только не соврала, но… В конце концов, сюда всегда можно вернуться, а если он станет королем, всем будет всё равно, на ком он женится, да и женится ли вообще. Почему бы не наплодить бастардов и объявить их своими законными детьми? С чего бы Мелисандре врать, если Станнис действительно погиб? Хотя ему и не хотелось это признавать, но теперь он действительно оставался единственным наследником престола. Неужели это единственное, что ей нужно? Или она хочет отомстить за убийство Станниса? Какой смысл искать в этом ответ? Если он не поедет сам, она заберет его силой. Взгляд её горящих глаз говорил об этом слишком красноречиво. Джендри всё еще может отомстить за семью Арьи… Или хотя бы помочь ей в этом. Если её где-то узнают, если доложат Ланнистерам, схватят, то долго она не проживет. А он сможет освободить её — пусть только скажут, где она находится. У короля много слуг и гвардейцев… Санса Старк после смерти короля Джоффри на время исчезла в неизвестном направлении — Старки разбредались повсюду, но никак не могли встретиться. Джендри хотел бы стать тем, кто им поможет — он бы хотел наказать всех и каждого, кто причинял им боль… Дочерям Старков, которые были рядом с ним как сейчас, так и в мечтах, где он был законным сыном короля Роберта. Старки должны быть неразрывно связаны с Баратеонами — об этом всему миру твердил его отец. Однако же мало ли, что он твердил? Он был вполне уверен, что назначение Неда Старка Десницей Короля не принесет ему вреда. И где Нед Старк теперь? Король Роберт был глуп, но Джендри не будет глупым и использует любую возможность защитить свою леди. И в юношеский, взбалмошный ум Джендри Уотерса вдруг взбрела безумная мысль согласиться на предложение Мелисандры. Она изучала его всё то время, что говорила сама; он думал, и по мере того, как появлялись мысли, в его глазах снова начинал плясать огонь. «Королевская Гавань!» — восхищенно воскликал бастард про самого себя. Конечно же, остатки разума твердили ему, что так просто взять Королевскую Гавань у него не получится — Станнису ведь не удалось. Однако какая разница! «Железный Трон!» — продолжал кричать мозг, обезумевший от одной только мыслимой возможности получить власть. «Я могу… Казнить кузнеца, продавшего меня в Дозор! Ха-ха!.. Ну, впрочем, это уж совсем не к месту». Мелисандра наблюдала за переменами в настроении Джендри с нескрываемым удовольствием. Когда на его лице заиграла улыбка, она спросила: — Ты согласен, Джендри? — и он кивнул. Кивнул, до сих пор в полной мере не осознавая, на что соглашается. Царствование? Престол? Коронованный олень Баратеонов?.. Неужели теперь это всё принадлежало ему? И он почти так же значителен, как Арья и её семья? Нет. Всё не так просто. Он не сын лорда, он сын короля. Впервые с той поры, как ему стало известно об этом, Джендри стал гордиться своим происхождением. Джек, кажется, совсем обезумел от этой новости. Теперь он вечно сновал вокруг Джендри, напрочь забыв о своей работе. Двум мужчинам, прибывшим с Мелисандрой, отвели дом хозяина, а Мия любезно поделилась своей комнатой, которую, впрочем, и комнатой было назвать трудно, с Красной женщиной. Но Джендри пользовался самой большей добротой — вместо подстилки из сена ему выделили целую кровать и даже хотели отправить посыльного в Близнецы за лучшим постельным бельём, но бывший бастард, а теперь Баратеон по-королевски решил не связываться с Фреями и согласился спать на том же месте, что и прежде. Джек приказывал готовить для него лучшие блюда, выдавать лучшие порции и вообще, закалывать самых больших животных — хотя и не обладал привилегиями на подобные распоряжения. Новость о необычном жильце их деревни разлетелась быстро, и все от мала до велика падали перед ним в ноги, словно каждый поддерживал Станниса и его поход против покойных Ренли и Джоффри. Теперь все трое были мертвы, а Джендри был жив, и он быстро привыкал ко всеобщему уважению, каждый раз заливаясь краской, когда его называли «милордом». — Какой же я милорд, — говорил он, стараясь скрыть небольшое удовольствие в голосе. — Я такой же, как и вы. И все мы равны. Джек всё равно не унимался. — А я-то предлагал тебе свою дочь в жёны, о, боги, как глуп я был! — Вы не могли этого знать, — успокаивала его Мелисандра. — Но попадись Джендри кому-нибудь на вид в Штормовом Пределе, и все до одного признали бы в нём Ренли Баратеона, пусть он в несколько раз умнее, хитрее и способнее радужного узурпатора. Но в лицо их не различить. — Да, но… Как же так, миледи! Я говорю ему: я тебе кузню, а ты мне — сына! А он… Он отказался, вы не подумайте. — В последний день перед отбытием Джендри и Мелисандры устроили большую трапезу, и под её конец Джек успел изрядно напиться, из-за чего теперь нёс всякую чушь. — А я вот что вам скажу: он знал, что не жениться ему на простолюдинке, он всегда это знал и никогда не хотел с нами оставаться! Ему же нужно жениться на какой-то принцессе, ведь так?.. Для продолжения рода… Гусь ведь, знаете, свинье не товарищ… Мелисандра лишь рассмеялась на это. Джек виновато улыбнулся, чуть не заглядывая жрице в рот; на Джендри, сидевшего совсем рядом, он даже не смотрел. Один из помощников Мелисандры, Артур, который почти никогда от неё не отходил, оказался бывшим братом Ночного Дозора, а еще до этого — сыном знатного лорда, имя которого он назвать отказался. Глядя на неловкие попытки Джендри выглядеть прилично, он только смеялся. Именно Артур объяснил ему, что всегда необходимо следить за разговором, что ведется во время трапезы, но не открывать рта, если он полон еды. Именно так Джендри и старался поступать, внимательно следя за обсуждением собственной персоны. — Скажите, миледи, а он станет королем? — вопрошал Джек, даже не глядя на тарелку с остатками еды. — Станет, — пообещала Мелисандра, обращая взор красных глаз на Джендри. Что-то ему в её взгляде не понравилось, и он отвернулся, услышав: — Но сначала нам нужно вернуть Винтерфелл. — Вы отправитесь туда? — спросила Мия, сидевшая рядом с отцом. — Прежде всего, мы встретимся с Амберами, — пояснила Красная Женщина. — И узнаем, способен ли маленький Рикон править Винтерфеллом, или ему понадобится помощь. «Но Рикон не старший…» — подумал Джендри, но промолчал. «Санса… Это может быть Санса или Арья… Арья… Где же ты, Арья?» Ту ночь, последнюю ночь в деревне, он провёл практически без сна. Холодно было так, что не спасало даже одеяло. «Зима, наверное, и правда близко», объяснил себе Джендри. Лишь под утро, когда уже занимались первые лучи солнца, ему удалось сомкнуть глаза. Во сне к нему пришёл волк, скачущий рядом с оленем; ревущий лев стоял на вершине огромного склона, и его рык был слышен на много километров вперед. В небе кружила стая ворон, предвещая скорое пиршество. Выехали сразу же, стоило ему выспаться: будить его никто не стал. Он с переменной удачей пытался взобраться на подаренную деревней лошадь, но она казалась слишком большой даже для него. За пару дней Артур показал примерные основы верховой езды, но он-то занимался этим с самого детства, поэтому никаких проблем не возникало, а Джендри жил в Блошином Конце… Какой же из него будет король, если он даже с конём не может справиться? А если начнется битва, и в руки придется брать оружие? На что же он согласился?.. — Эй, Эд… Джендри, — вдруг неловко произнес Джек, прощаясь. Это была его первая фраза за последние пару дней и, казалось, последняя, что Джендри должен был услышать от него. — Прости, что пытался породниться с тобой через свою дочь. Да и вообще, приставал с этим… Ругался… Сам понимаешь, ей уже замуж пора, а никто… Не возьмет. Не знал, что твое сердце занято, притом, кажется, уже давно. — По правде говоря, я сам слышу об этом в первый раз, — лишь усмехнулся в ответ Джендри. Старик разделил его улыбку и, будто бы не обращая на его слова внимания, ответил: — Желаю тебе всё-таки встретить твою Женщину с Мечом. Уверен, что она замечательно смотрится рядом с тобой. Тем более, что ты теперь король. Джендри изобразил подобие улыбки. «Да. Смотреться будет замечательно, если не вырастет еще сантиметров на 20», — подумал он, но вслух не произнес, прощаясь со стариком и втайне надеясь, что больше никогда в жизни ему не придется ковать чужие доспехи. «Вот только король ли я?.. А Арья? Неужели именно это ей необходимо?» Когда выехали на главную дорогу, внимание Джендри привлекли два тела, болтающихся на ветру. Подъехав ближе, он с ужасом понял, что два трупа буквально повесили на дереве. Ему вдруг сделалось дурно. — Кто это? — спросил он, даже не желая слышать ответ. — Чьих рук это дело? — Братство без Знамён, — ответил второй из сопровождающих Мелисандры. — Они отлавливают детей и внуков Уолдера Фрея и вешают их с криками «Север помнит». Видишь, Джендри? Не ты один хочешь защитить честь Старков. — Он усмехнулся, и Джендри ответил ему улыбкой, но сам расстроенно повернул коня обратно к тропе и перешел на шаг — только так он не рисковал упасть с лошади. Всё-таки, даже если Братство и намеревалось вершить правосудие, где-то внутри ему хотелось, чтобы это было дело рук Арьи. Внутри он понимал, как сильно она ненавидит Уолдера Фрея, и он бы сам не отказался увидеть старика подвешенным на ветке и лишенного жизни. Было странно представлять маленькую девочку, нападающую на огромного мужчину или на не менее огромную женщину, но это было в её стиле… Впрочем, будь Арья где-то поблизости, Мелисандра бы сказала об этом. Кажется, только она понимает, что ради Арьи Джендри способен даже на такую глупость, как стать королём.