Семь демонов Арьи Старк

Холодные шестиконечные снежинки кружатся вокруг кроны высокой ели, подгоняемые ветром, ни на минуту не прекращая свой прекрасный танец, поворачиваясь к Арье то одним боком, то другим, словно подвешенные под небосводом, затянутым серым туманом. «Зима близко» — так всегда говорил отец, и Джон, её единственный оставшийся в живых брат, теперь помнил это круглые сутки, ведь чувствовал её приближение как никто другой. На Стене, наверное, холодно, но не холоднее, чем в могиле, даже если зима или белые ходоки могут принести с собою Смерть. И всё же, поцелуй Смерти может быть куда холоднее, чем поцелуй Арьи, когда она прикасается губами к его лбу. Она стояла над телом Джона Сноу, истекавшего кровью, лежавшего под елью, спрятанного от целого мира. Уже давно Джон не находился к Арье так близко, но он мертв. И никому не удалось спасти его. Она услышала, как кто-то ступает по снегу и обернулась, думая, что это Призрак или даже Нимерия, но это был Сирио Форель, одетый непривычно легко для севера. «Он так и не попал в Винтерфелл», подумала Арья, вспоминая последний раз, когда видела учителя не во сне. — Страх режет глубже меча, — говорит он, когда их глаза встречаются. — Человек, который боится, уже погиб. Девочка помнит это? Арья кивает, а Сирио не произносит ни слова. Лишь улыбается. Вновь оборачиваясь к Джону, девочка видит, что его тело исчезло, оставив после себя лишь кровавые пятна… и Иглу. По улицам Браавоса уже давно прошелся слушок о произошедшем в Ночном Дозоре, и Арья не могла не обратить на это внимание, даже если именно к этому постоянно призывал Якен. Забыть о близких людях, о той боли, что она принесла с собой. Он стал совсем другим: Арья не слышала от него прежних шуток и едких словечек. Она не слышала от него почти ничего, кроме вопроса «Кто ты?», на который она должна была искренне ответить «Никто». Раньше, в повозке с Кусакой и Роржем, он вечно шутил и казался чуть ли не самовлюбленным, за что Джендри его недолюбливал, то здесь он будто сам по себе воплощал всю сущность Безликого Бога. Холодный и непроницаемый, даже пытаясь научить Арью чему-то, он не поддразнивал её забавными прибаутками, как Сирио Форель, и никоим образом не проявлял своих эмоций. Возможно, он вообще ими не обладал. Стоило Девочке не оправдать его ожиданий, как он отвешивал ей звонкую пощечину. Якен Хгар — сама серьезность, и Арья к своему несчастью поняла это довольно-таки скоро. Он не учил её сражаться, да и вообще, в Черно-Белом Доме не было ни грамма стали или других орудий убийства. Ничего, кроме, разве что, целой тумбы с ядами, разлитыми по крохотным стеклянным бутылочкам. Синие, зеленые, желтые, фиолетовые, красные - в каждой из них была закупорена Смерть, и они были слишком доступны, чтобы испариться из памяти и не всплывать каждый раз при мысли о людях из Списка. «Есть только один Бог», учил её Сирио. «И его имя — Смерть. А что мы говорим Смерти, девочка? Не сегодня». «Не сегодня», повторяет Арья про себя, глядя, как Якен омывает тело очередного самоубийцы, обычного несчастного человека, который сказал Смерти «Сегодня». Но Арья не могла сказать этого — в мире осталось еще слишком много невыполненных дел и несовершённых убийств. Отказаться от себя, от своего имени — стать никем, как тому её учил Якен? Список стал короче на одно имя, но не мог просто исчезнуть. Пусть исчезнет Арья, пусть исчезнет всё, что держит Арью в её теле, требовал Якен. Но как? С каждым днем девочка понимала, что ей страшно здесь находиться и страшно терять саму себя. Было, впрочем, в Черно-Белом доме что-то, что по-настоящему захватывало Арью — то, с какой легкостью Якен менял своё лицо. В одну минуту он был знакомым ей Якеном Хгаром, в другую — кем-то совершенно другим. Это было захватывающе, но жутко. Арье не хотелось быть такой же. Не хотелось ей быть и Безликой, она должна остаться Арьей Старк, дочерью Эддарда — хранителя Севера — и Кейтилин Талли — наследницей Риверрана — принцессой Винтерфелла. Принцессой… Быть может, это единственное, кем она точно быть не хотела. Арье казалось, что стоит ей научиться менять лицо, не потеряв личность, и можно будет возвращаться в Вестерос, если её отпустят, а в этом были большие сомнения. Ну, а если не отпустят — тогда придется сбежать. Теперь ей никто не нужен, чтобы мстить. Она ждала слишком долго, она сделает это с помощью Якена или без… И справится со всем одна. Но пока приходилось оставаться в Браавосе и помогать Якену с людьми, которые считали, что раз город вольный, значит, и совершать преступления здесь совсем не страшно. Так, например, увидеть сбежавшего из Семи Королевств насильника со своей жертвой, приплывшего сюда исключительно ради совершения непосредственно преступления, за которое его никто не осудит, было обычным делом. Одним словом, Арья занималась зачисткой улиц, притворившись девочкой, продававшей мидии, устриц, креветки и другие морские продукты. «Девочка с мидиями» — теперь все называли её именно так, не зная ни имени, ни всего, что лежало на её душе. Это никак не было похоже на времена, когда Арья слонялась по Королевской Гавани, питаясь лишь мясом голубей со свернутыми шеями, изредка меняя их на похлёбку в Блошином Конце, когда её единственными друзьями были блохи, клещи и вши. Теперь в её одежде не обитало никаких насекомых, и порой Арья даже останавливалась перед оконными стеклами, чтобы убедиться, что выглядит достаточно хорошо для девочки, продающей морские деликатесы. Выполнение заданий и прогулки по узким улочкам радовали Арью, отвлекали от гнетущей атмосферы Черно-Белого дома и просто знакомили с людьми: интересными и не очень, злыми, добрыми, хитрыми, несчастными и счастливыми. Следя за пастырем маленькой церквушки и моряком, которые только притворялись добропорядочными, Арья решала, кто из людей достоин жизни, а кто нет. В этом была вся сущность обучения в Браавосе — научиться судить по справедливости. Но девочка и так понимала, что справедливость — это она сама, каждую ночь продолжая повторять список имен перед сном, даже если Якен возражал против этого. Возможно, ей следовало догадаться раньше, что Безликие отказываются от своего прошлого, к чему Арья пока не была готова. Она вообще сомневалась в том, что можно быть готовым к такому — уж слишком многое держало её в собственном теле. Никто из близких людей Арьи Старк не позволил бы ей стать никем, даже если для Якена это было вполне нормально. В один из вечеров она, как это обычно бывало, прогуливалась по пристани, зазывая покупателей и пытаясь смотреть по сторонам, примечая нечто подозрительное. Смотреть собственными глазами — к этому её призывал еще Сирио так давно — казалось, в прошлой жизни, когда единственным врагом Арьи была строгая септа. Она искала не тех, кто должен умереть, а тех, кто умереть вовсе не должен… Покупатели не отзывались, но Арья не сдавалась и уже шла по третьему кругу, когда услышала за спиной громкий всплеск воды. Обернувшись, она успела увидеть женщину, уронившую корзинку с рыбой, визжащую, не отрывающую взгляд от водной глади, над которой затрепетали худенькие ручки. По воде поплыли ленты и цветочные лепестки. «Страх режет глубже меча. Страх режет глубже меча!» — повторяет про себя Арья, бросая собственную корзинку на помост и кидаясь в воду. Бог Смерти не мог позволить ей убить прежде, чем она спасёт кого-либо, пришло время взять у него в долг еще пару жизней. Еще давным-давно Якен дал понять, что если она спасёт его, Роржа и Кусаку от смерти, то сможет назвать трех людей, которым предстоит умереть. Тогда долг Якена был уплачен. Однажды Арья спасла Джендри. Тогда она уберегла его от гибели и теперь вернула эту смерть, убив Тороса. Но даже спасая людей от преступников, она не брала в долг жизни для своего списка. Спасти жертву — значит убить хищника. Вот, кем она была — Ночным ужасом Браавоса, Арьей Старк, которая притворяется никем. Даже смешно. Стоило проплыть совсем чуть-чуть, и Арья почувствовала, что одежда тянет её вниз. Как же можно было не догадаться снять её еще на берегу? Уложенная на браавосийский манер прическа совсем растрепалась, и длинные волосы совсем выбились из ленты, когда Арья схватила упавшую девочку за руку и вытянула её на поверхность. Еще совсем маленькая, с рыжими волосами и грязным личиком — ей было не больше 11 лет, и даже проведя под водой не так много времени, она уже успела потерять сознание. Арья подтолкнула её к помосту, и женщина, уронившая корзинку, вытащила девочку, пытаясь привести её чувство. Вторая девочка оказалась младше, но на удивление Арьи до сих пор была в сознании. Её худенькое тельце барахталось по воде, черные волосы прилипли к лицу: она не видела, куда нужно плыть, и лишь бездумно колотила по воде, надеясь удержаться. Арья подхватила её под живот, убрала волосы с лица и точно так же приподняла к помосту, с которого к ней уже тянулись материнские руки. Девочка взобралась туда, обернулась и подала Арье руку, но та еще не успела опомниться: стоило малышке взглянуть на свою спасительницу, как Арья застыла на месте. Нищая девочка глядела на неё серыми, испуганными глазами, точно такими же, какими она смотрела на Йорена в день смерти отца. На секунду появилось ощущение, словно она смотрится в зеркало. Даже на руках девочки она видела царапины, словно оставленные кошкой, а её грязные волосы были уж слишком похожи на её после долгих скитаний по Королевской Гавани. — Выбирайся, — произнесла девочка еще хлипким, тонким голоском и еще ниже протянула руку: на этот раз Арья схватилась за неё, и малышка сделала огромное усилие над собой, подтягивая девочку вверх. Они обе сели рядом, и какое-то время Старк просто смотрела на спасенного ей ребёнка. Порой она не понимала, почему жизнь ребенка расценивается так же, как жизнь взрослого человека — за жизни Рикона и Брана Арья была готова спасти десятки взрослых людей, даже если они не заслуживали жизни… А Джон? А Санса? Она где-то там, в руках предателя, а Арья здесь, и большие серые глаза смотрят на неё еще испуганней, чем прежде, будто недоумевая, чем вызван такой интерес. Длинный рот девочки изогнулся в грустной улыбке, а с растрепанных черных волос капала вода. Грязь на её лице была смыта, так что остались лишь подтеки, которые делали её похожей на мертвеца, только выбравшегося из могилы. — Спасибо тебе, девочка! — стоявшая рядом женщина расцеловала Арью в обе щеки и, взяв младшую на руки, пошла прочь. Старшая девочка, напоминавшая Сансу, уже очнулась и как ни в чем не бывало потопала за мамой. Ни её походка, ни даже выражение лица, когда она обернулась поблагодарить Арью, не выдавали душевной боли. Возможно, ей и правда было нечего скрывать, как и Якену, и Арья решила не задумываться об этом. Она сжала волосы в кулак и надавила — на помост полилась вода. Все её ленты остались в воде и теперь уплывали прочь — наверное, они даже раньше самой Арьи доберутся до Вестероса, попадут в Королевскую Гавань и увидят ненавистный ей Красный Замок. Обычные ленты для волос будут так близко к Серсее Ланнистер… Но Арья будет здесь. Продавать мидии, устрицы и спасать людей, надеясь однажды вернуть долг Смерти. Еще семеро человек. Серсея, Уолдер Фрей, Меррин Трант, Берик Дондаррион, Красная Женщина, Илин Пейн, Гора. Но она пока может убить лишь двоих из них. Арья старалась не думать о сотнях людей, обезглавленных Илином Пейном или о детях Рейгара Таргариена — Эйгон был еще младенцем, когда Клиган буквально размазал его по стене на глазах собственной матери. Неужели эти дети не заслужили правосудия и справедливости? Как Бог Смерти спит спокойно, зная, что столько людей умирают без йоты справедливости? А другие Боги не смеются над ним?.. Но при этом воспользоваться услугами Безликих стоило целое состояние. Можно ли справедливость перевести в монеты? Арье не хотелось задумываться об этом, как и становиться наёмным убийцей. Да, в ней была жажда крови — крови конкретных людей, разрушивших её жизнь… Их было семь. Семь демонов, чьи имена она повторяла каждую ночь перед сном. Вот, кто должен был умереть прежде, чем Арья сможет жить дальше. — Девочка молодец, — вдруг услышала она голос и, подняв голову, увидела мясника. Он держал в руках её корзинку: Арья кивнула, и мясник поставил её рядом. — Хочешь, дам тебе совет? Подскажу, кто точно купит у тебя мидий? Вон, гляди, — мясник указал толстым пальцем на корабль, стоявший неподалеку от них. Его гигантские размеры были неуместны в крохотной пристани, а золотой нос говорил об огромном состоянии прибывших. На зеленых парусах развевался желтый клевер. Знамена Тиреллов… — Готов поспорить, что это корабль со знатниками из Вестероса, вот уж кто совершенно точно любит полакомиться! У Арьи ёкнуло сердце. Она не зря сейчас спасла этих девочек. И если «Арья» могла справиться и сама, то про «Сансу» такого сказать было нельзя. Одна жизнь, совершенно точно. Безликий Бог хочет, чтобы убийство было совершено. Оно нужно ему. Сегодня. Сейчас. Но… Тиреллы? — У меня мокрая одежда, — произнесла она, поднимаясь на ноги. — Никто не купит у такой девочки мидий. — Зачем ты говоришь об этом мне? — загоготал мясник. — Я не портной, а если увижу голую девчонку, то, поверь, у меня с ней будет разговор быстрый! Мясник отошел, а Арья проводила его презрительным взглядом. Здесь никто не учил её убивать, но она всё еще помнила, как быть тихой, как тень. Если пробраться на корабль, посмотреть, кто там есть… Уже на ночь глядя? Можно просто притаиться где-нибудь и просто наблюдать… Либо прислушаться. Услышать в Браавосе общий язык — большая редкость, а уж южный акцент… — Из Ночного Дозора сообщили, что лорд Сноу был убит белыми ходоками, — услышала Арья отрывки приближающегося разговора. Обернувшись, она увидела в темном переулке, ведшем в город, двух мужчин — одного толстого, среднего роста, с залысинами на голове и проседями в бороде, в богатой, но легкой одежде. Второй был куда выше своего спутника и грохотал стальными доспехами, покрытыми золотой краской. Они покрывали абсолютно всё, кроме глаз и губ. Его заглушенный сталью голос был знаком Арье, и задним чутьём она поняла, что скоро вновь понадобится Игла, которая так некстати была очень далеко. — Белые ходоки… Сущая ерунда. Небось перецапались между собой, как собаки, да отравили мальчишку Старков вслед за его папашей… — Я не знаю, осведомлен ли о белых ходоках мой зять, но, сдается, будь его дедушка или даже отец жив, они бы что-то придумали! — вступился собеседник в легкой одежде. — Бедный мальчик, он совсем напуган всеми этими смертями. И ведь никто и не скажет ему об угрозе с севера! Да и есть ли она — поди знай, Болтоны в Винтерфелле и вроде держат оборону, лорд Русе очень умён, и лорд Тайвин доверил ему удерживать Север… Арья отвернулась и задумалась над тем, как бы разглядеть их поближе. Казалось, проще простого взять корзинку с мидиями, но разве они купят их у такой странной на вид девочки? Даже волосы завязать нечем, но сделать это нужно… Или, по крайней мере, быть готовой, пока они не подошли ближе. Еще раз выжать волосы, расправить платье, попытаться хоть чуть-чуть привести себя в порядок… Рискнуть сменить лицо на случай, если её узнают (в конце концов, даже у Барристана Селми получилось), подсыпать яд и… Не думать об их словах, не бояться того, что после скажет Якен. Страх режет глубже меча… — Лорд Тайвин мертв, милорд, — снова пробасил рыцарь. — И я очень удивлен, что мы не отправились сюда искать Беса или его волчью жёнушку. — Санса в Винтерфелле, сир Меррин! — Арья застыла как вкопанная. Если это тот, о ком она думает, эта ночь станет последней в его жизни. - Бес, видимо, пожелал расторгнуть с ней брак, заключенный по воле его отца. Я вполне уверен, что это он убил Тайвина, моего преданного друга, и… — Вы ведь служили у него мастером над монетой, не так ли, лорд Тирелл? — Для Лораса этот человек был слишком староват, значит это был Мейс Тирелл. Убивать его в планы Арьи не входило, но если мидии предложить им обоим… То предлагать нужно прямо сейчас, не теряя ни минуты. Арья еще раз встряхнула волосами, вдруг вспомнив, как Нимерия делала точно так же, поправила юбку, подняла корзинку и направилась к переулку, из которого гордо вышагивали Мейс Тирелл и Меррин Трант. Никакой ошибки тут быть не могло — это точно они, и один из них подавится, лишь положив предложенную ей мидию на язык. Арье придётся сыграть удивление и ужас, но внутри она будет торжествовать. — Милорды не хотят попробовать устриц? — чужое лицо держалось на Арье совсем плохо, но она постаралась улыбнуться и выставить корзинку как можно ближе к Мейсу и Меррину. — Пойманы только сегодня! — Очевидно, девочка сама ныряла за ними на дно, сир Меррин! — посмеялся лорд Тирелл. — Мы не можем оставить её без выручки. Меррин Трант, кажется, был недоволен тем, что их разговор так нагло прервали. Он оглядел Арью с ног до головы, остановившись взглядом на мокрой хлопковой рубашке. Арье она очень нравилась, но теперь тонкая ткань липла к телу, очевидно вызывая интерес королевского гвардейца. Если это поможет ему обратить внимание на то, что находится в её руках, тогда пусть смотрит туда, сколько душе его угодно. Чем дольше будет таращиться, тем мучительней окажется его смерть. Если бы она умела быть привлекательной, она бы хоть попыталась захватить его внимание полностью — сейчас Арья, кажется, готова даже на это, одушевлённая его возможной смертью, но нет, она этого не умеет. Что будет, то будет. — Кажется, сир Меррин не хочет вкусных устриц? — Арья старалась быть обаятельной, но её коленки тряслись под испытующим взглядом Транта. Она вспомнила, как он точно так же смотрел на Сирио прежде, чем выбил деревянный меч из его рук… Страх режет глубже меча… Тот, кто боится, уже мертв… — Возможно, он хочет их попробовать? Арья выбрала для него устрицу, которую заранее полила капелькой воды из мертвого источника в Черно-Белом доме. На одно мгновение ей показалось, что страх отступил: её руки не тряслись, а улыбка стала хитрой, похожей на манеры каждого браавосийского торговца, норовящего всучить товар и поторговаться по пути. Когда пальцы Транта прикасаются к устрице, сердце Арьи ликует, но рыцарь лишь надкусывает её и тут же выплевывает, а Мейс Тирелл просит прощения и дает девочке маленький мешочек денег. Она бездумно улыбается ему, достает небольшую сумку и высыпает устрицы туда. Ей всё равно, сколько монет отдал ей Тирелл, и были ли это олени, драконы или обычные железные медяки. Меррин Трант должен умереть сегодня же, пока она не упустила его! — Спасибо, девочка, — лорд Тирелл улыбается ей доброй улыбкой и проходит мимо, а Трант грохочет за ним. Они продолжают говорить о государственных делах, а Арья снимает с себя чужое лицо, жалея, что не может выбросить его в сторону и втоптать в грязь. Только что она была кем-то другим, но теперь она снова Арья Старк, и у неё снова не получилось ничего изменить… — Я и говорю, что мой зять, он ведь совсем еще мальчик, сир Меррин, но даже он понимает, что вокруг творится что-то неладное! Взгляните на людей в его совете — лорд Бейлиш, Варис они же самые настоящие интриганы! — Тирелл останавливается у самого края помоста, гордо взирая на галею с его знамёнами. - Я должен быть там, сир Меррин. Я должен быть рядом со своей дочерью, чтобы никто ненароком не покусился на мою девочку. Моя мать, конечно… Боги милосердные, сир Меррин, как это вы умудрились! Арья уже собирается уходить, когда слышит знакомый всплеск и видит, как Мейс Тирелл упал на колени и тянет руки к воде, пытаясь помочь Меррину Транту выбраться оттуда. Старик слишком шокирован, чтобы понять: гвардеец попросту потерял сознание и не может себе ничем помочь. «Нельзя упускать такой момент», думает Арья про себя. «А что, если Трант очнётся и выберется на поверхность, и вообще перестанет ходить по пристани, испугается и не появится здесь никогда? Он не должен остаться в живых, но стоит ему выбраться, и спасение будет недалеко. Он вкусил слишком мало яда и еще может выжить, а я не могу этого допустить.» Решение приходит к Арье быстро, практически моментально. Она убьёт его сама. — До чего же скользкое дерево, боги милосердные! Сир Меррин, снимайте доспехи, из-за них вы сейчас потонете, я не могу вас поднять! Деревянная пристань Браавоса вовсе не была скользкой, а сир Меррин совсем не соображал, чтобы начать стягивать с себя хотя бы съехавший набок шлем. Мейс Тирелл же боялся выпустить его руку, чтобы помочь избавиться от доспехов, полагая, что так королевский гвардеец быстрее пойдет ко дну. Яд действовал, но вытащи Тирелл его сейчас, и всё будет впустую. Арья сбрасывает с себя юбку и накидку с мирийским кружевом, снова встряхивает волосами и бежит вперед — быстрая, словно тень, тихая, словно вода. На момент она ощущает в ногах такую легкость, будто вовсе не касается земли, и прыжок удаётся ей с удивительной легкостью. Все так увлечены упавшим рыцарем, что не замечают её даже тогда, когда раздается еще один всплеск воды. Она здесь темная, мутная, стоит Арье нырнуть, и никто её не заметит, даже Мейс Тирелл, слишком взволнованный, чтобы смотреть по сторонам. Мир вокруг, кажется, тускнеет, когда в голове Арьи зреет лишь намерение прикончить Меррина Транта. Так же просто, как он прикончил её учителя танцев. Теперь здесь нет никого, кроме неё и её жертвы — лишь крики Мейса Тирелла врываются в туманную дымку происходящего. Под мостом хватит места для того, чтобы набрать воздуха, и Арья плывет туда. Она тихая, как вода — никто её не замечает… Ни Трант, ни Мейс Тирелл, ни кто-либо из зевак. — Ну же, сир Меррин… Арья ныряет под воду и толкает Транта ногами в живот, пальцами держась за деревянные балки помоста. Этого могло быть достаточно, чтобы в воду свалился и лорд Тирелл, но для зрелого мужчины он довольно-таки стойко выдержал удар, не выпуская руки рыцаря из своей. Девочка слышит, как он бормочет проклятия и не понимает, что тянет рыцаря ко дну с такой силой. Чтобы расцепить их хватку, нужно заставить Транта послабеть, пока Тирелл, не дай Бог, не вытащил его. Либо придется каким-то образом справляться и с ним… Нельзя так бездарно потратить вторую жизнь. Седьмое пекло. Еще один удар поддых, но лорд Тирелл крепко держится на ногах. Он даже умудряется снять с Транта шлем, и тот с гулким ударом отлетает куда-то в сторону. Тирелл замечает, что с Трантом что-то не то и тянет его наверх; Арья слышит, как к шлему подбегают дети, споря о том, кто заберет его домой, но Мейс не отвлекается. «Если он не отвлекается на крики детей недалеко от себя, то пусть отвлечется на крик совсем рядом с собой», безумная идея приходит в голову Арьи, и она кричит, что есть мочи: лорд Тирелл подскакивает от неожиданности и действительно выпускает руку рыцаря из своей, падая на спину. Меррин Трант плавно уходит на дно; Арья ныряет вновь и провожает его взглядом. Она широко раскрывает глаза, но вода щиплется и не даёт ей смотреть, наслаждаться происходящим. Еще несколько секунд, и Арья вынырнет, но Меррин Трант больше никогда не появится на поверхности. Теперь он не убийца, не королевский гвардеец, не приспешник Джоффри. Он никто, и Арья видит ужас в его глазах, когда он обращается к ней взглядом. Бессмысленно барахтаться или пытаться плыть, ты уже слишком глубоко, сир Меррин. Кто же ты, как не моя жертва, не долг Смерти? Арья улыбается, когда он пропадает из поля её зрения, и выныривает на поверхность. Она слышит, как по-валирийски переговариваются браавосийцы, и как тяжело дышит Мейс Тирелл, раз за разом повторяя лишь одну фразу: — Смерть… Так кричит только Смерть… Арья решила не выбираться на берег и добраться до Черно-Белого дома вплавь. Лунный свет скользил по черепичным крышам домов и освещал путь, в переулках было тихо. Лишь иногда она слышала мяуканье дерущихся кошек или шорох крохотных крысиных лапок, бегущих по каменным улицам. Пару раз Арья даже вылезала на землю — например, в одном из самых богатых районов Браавоса, где всё сверкало роскошью и золотом, поблекшими из-за ночной пелены. Арье повезло не наткнуться на хулиганов, и она наблюдала за оставляемыми ей мокрыми следами от босых ног. Она уже не чувствовала прежнюю тягу к убийству, перед глазами не стоял образ убитого ей гвардейца. На душе было удивительно спокойно, казалось, будто смерть так же привычна для Арьи, как луна на небе. Смерть могла забирать у неё людей, но теперь Арья понимает, что даже со Смертью можно договориться. Якен уже поджидал её на ступенях Черно-Белого дома, держа в руках сухое платье — одно из тех бедных, что носили все, кто находился здесь, но Арья не стала брать его и просто села рядом. — Человек знает, что сделала Девочка. Она совершила убийство. — Да. Пока мы служим… Все смертны, Якен Хгар. Даже ты. — Девочка быстро учится… — Он заулыбался. — Но уверена ли она, что убитый человек заслуживал смерти? — Он убил моего учителя. И многих других людей. — Девочка смотрит своими глазами… — Арья недоуменно посмотрела на Якена. — Но она смотрит глазами Арьи Старк. Девочка должна быть никем… Девочка хочет стать никем? — Хочет. — Он знает, что Арья врёт. Нет смысла продолжать. — Но она Арья Старк, и не может стать никем. — Тогда зачем она здесь? Невозможно быть другом Многоликого Бога, не служа ему… В этом случае дружеское равенство никому не нужно. Он либо владеет всей твоей душой, либо встречает её лишь к концу твоей жизни. — Все смертны. Арья отвела взгляд от Якена и снова посмотрела на луну. Где-то далеко-далеко, за Узким морем, на эту же луну воёт её лютоволчица, Нимерия. Эта же луна освещает вход в крипту Винтерфелла, осажденного Болтонами. Возможно, сейчас к каменному оттиску отца припала её сестра, Санса, а тела матери и Робба лежат на дне какой-нибудь реки неподалеку от Близнецов. И Джендри… Возможно, он тоже смотрит сейчас на эту луну, пытаясь уснуть на голодный желудок. Он так глуп, что даже не может кролика освежевать, и наверняка жуёт какую-нибудь ядовитую траву… Он бы и дня не протянул в полном одиночестве, но Арья надеялась, что он всё еще жив. — Я хочу отомстить всем, кто убил близких мне людей. Убил или лишил их будущего… Отобрал их жизни… — Месть — это дело почти благородное, если Девочка считает, что жизнь была отобрана несправедливо. Если Арья Старк просит тебя убить, тогда тебе стоит убить, ведь Арья Старк — такой же человек, который молится о смерти чужого человека каждый день… Но что после этого? — После этого внутри меня поселится тьма, — тихо проговорила Арья, и Якен усмехнулся. — Тьма, которая принадлежит Многоликому Богу. — И кто же он, этот бог? Кто решает, кому жить, а кому умереть? В конце концов, лишь человек способен сделать этот выбор. Кто захочет добровольно впустить тьму в своё сердце? — Разве Девочка не этого хотела всю свою жизнь? Убивать? Арья вдруг резко встала на месте и, не глядя на Якена, проговорила: — Нет, я не хотела убивать. Убийство не доставляет мне наслаждения. — Арья знала, что Якен не слушает её, но она должна была произнести эти слова. Убийство Меррина Транта принесло ей спокойствие, но его жизнь была жертвой Многоликому Богу, которому Арья могла поклясться посвятить свою жизнь. Смерть — её друг, и это был подарок исключительно для подруги. Или возвращение долга. — Я потеряла семью. Я потеряла всех близких людей — Смерть забрала их у меня. Она сделала меня жестокой, из-за неё я испытываю наслаждение, убивая тех, кто заслужил погибнуть. Жизнь за жизнь. Смерть за смерть. — Валар Моргулис, — заметил Якен. — Давая меч в руки одному из людей, Многоликий Бог лишь выбирает орудие для убийства. Но… Ради чего Арье Старк просить смерти этих людей? Ради чего Арье Старк вообще существовать? В голове девочки пронеслось огромное количество самых разных причин. Первая — и самая главная, заключалась в том, что она Старк, и что она должна защитить Винтерфелл. Теперь, когда её матери не было в живых, она бы не постыдилась даже надеть платье, хотя вряд ли кто-то заставил бы её это сделать (а если бы попытался, на защиту совершенно точно бы встала Игла). Она могла бы быть мудрым правителем — мудрым и справедливым. Она могла бы помогать Сансе, пока та рожает своему лорду-мужу детей… Возможность расправиться с Болтонами была еще одной причиной оставаться Арьей Старк. Нет, на Севере осталось слишком мало волков. Старшей сестре нужна помощь, иначе она утонет, совсем как та девочка на пристани. — Арья Старк нужна людям, — неуверенно, дрожащим голосом проговорила Арья. Мысль «править» не доставляла ей никакого удовольствия, но чувство долга перед погибшей семьей было сильнее. — А что, если у меня есть друг, который всегда будет рад помочь мне? Который всегда сразится за меня? Я не одинока, Якен Хгар. Я не хочу терять этого. — Сразится? И будет служить? — Вряд ли он хочет «служить», — усмехнулась Арья. — У Девочки в мире есть близкий человек… Почему же он не был с ней? Почему Девочка здесь, а не с ним? — Я встречусь с ним… Однажды. — Для чего? — Может, он мне как брат. Может, я даже люблю его… — Арья примолкла. Ни к чему Якену выслушивать это. Ему даже не интересно. — По-своему. Откуда тебе знать? Ты, я практически уверена, ничего не смыслишь в этом, так как давно потерял себя. Арья не знала, почему была так уверена в Джендри — она не брала с него никаких обещаний, да и вообще, тот факт, что он отказался идти с ней дальше, о чем-то, да говорил. Но теперь Джендри потерян точно так же, как она, и найти его вновь значит восстановить прежнюю дружбу, найти родственно-потерянную душу. Она такой же бастард, как и он, а знатная фамилия и кровь не меняют дела. Разве что она вечно рвётся вперед, а он хочет обрести семью. Однажды она будет его семьей. Быть может, если бы они встретились теперь, один из них передумал бы, принеся свою жизнь в жертву ради счастья другого. Джендри однажды отказался от этого, а Арья не могла себе этого позволить. После прибытия в Винтерфелл они бы перестали видеться. Перестали бы дружить. Всё бы потеряло свой смысл… Все скитания, которые, как раньше казалось Арье, прошли мимо Джендри, имели смысл, который он не хотел потерять. Он понимал, что Арья сможет спокойно, живой и невредимой добраться до семьи, и там он ей больше не понадобится. Конечно же, было бы эгоистично возвращаться к нему, словно навязываясь… Однако лишь мысли о живом друге заставляла Арью Старк не падать духом и, что не менее важно, лицом. Он будет рад принять её, если в его сердце осталось еще хоть капля места для старого друга. — Девочка права, Человек никогда не сталкивался с тем, что Безликие не хотели расставаться со своим телом. Скажи мне, Арья Старк, для чего тебе воспоминания? — А для чего их не должно быть? — грубо бросила та. — Для того, что они тяготят тебя, не правда ли? Возжелав мести, ты придёшь за каждым из них. Серсея. Уолдер Фрей. Берик Дондаррион. Меррин Трант. Красная Женщина. Илин Пейн. Гора. Человек знает, что Девочка хочет убить их. Ты хочешь отдать их Многоликому Богу? И кто же просит тебя об этом? — Арья Старк. — Оставит ли Арья Старк тебя тогда, когда ты выполнишь все её просьбы? — Возможно. Она пока не знает. Якен вздохнул. — Девочка быстро учится. И Девочка нужна Арье Старк. Зачем ты здесь, Арья Старк? Девочка недоуменно уставилась на Якена. Впервые за время их знакомства он обратился к ней на «ты» и назвал по имени. — Я хочу научиться… — Тебе не нужно учиться… — Он поднялся, взял руку Арьи и приложил к её сердцу. — Арья Старк уже обучена. Быстрая, как олень. Тихая, словно тень. Гибкая, как змея. Тихая, как вода. Сильная, как медведь. Свирепая, как росомаха. Невидимая, словно ветер… Он отпустил её руку и развернулся, направляясь ко входу в Черно-Белый Дом. Арья пошла следом, но Якен развернулся, подняв руку и останавливая её. — Девочка может идти. И пусть вернется, когда у неё не останется ни единого друга, кроме Смерти. Человек будет счастлив сделать из неё настоящего Безликого. Девочка быстро учится. — Быть может, хотя бы платье мне отдашь? — Разве Арья не просила Девочку оставить одежду и меч в камнях на одном из островков Браавоса? Арья промолчала. Массивные деревянные двери открылись и поглотили человека в сером плаще, оставив её снова одну. Она лишь чувствовала, как черная дымка обволакивает её сердце, снова и снова вглядываясь в очертания луны на огромном небосводе. В сумке на поясе до сих пор лежат деньги, отданные ей Мейсом Тиреллом. Она отдаст их какому-нибудь нежадному капитану, который будет счастлив отвезти её в Семь Королевств. В её списке еще шесть человек. Они умрут, и скоро.