С любовью, Лили

Солнце клонилось к закату. Красноватое небо, будто присыпанное перцем, теряло свой цвет на концах. Нестерпимая августовская жара сменялась вечерней прохладой. Лили шла через лес. Ветки то и дело шлепали её по макушке, а в туфли набивалась дорожная пыль. Но идти напрямик, через город, Лили совершенно не хотелось. Потому что лес хотя бы не кричал о том, что она ведьма. В городе только об этом и говорили. Не вслух, конечно, а шептались, стоило Лили появиться в поле зрения. К концу лета интерес чуть утих, но сплетни так и остались. Лили больше не хотела это терпеть. Как бы она не любила родной городок и родителей, пребывание здесь было сущим мучением. Лили всем сердцем желала, чтобы этот день, последний в августе, поскорее закончился. Потому что завтра — гудящая платформа 9¾, красный блеск отполированных боков Хогвартс-Экспресс и свобода. Грустить она не будет. В школьное время от родителей вполне хватает писем, а скучать по извечному взгляду Туни «Я не хочу такую сестру» Лили точно не станет. Как и по соседям, что на днях закатили настоящую истерику из-за внезапно пропавшей с их двора клумбы. Лили видела в окно, как мистер Эванс размахивал руками, а лицо его становилось всё краснее и краснее. Юная ведьма и сама понятия не имела, куда делась злосчастная клумба. Просто Лили была не в настроении и стоило ей подумать о том, что её раздражают яркие цветочки перед соседским домом, как те тут же испарились. Как и не бывало. После этого происшествия миссис Эванс весь вечер крутилась вокруг дочери, то и дело проводя рукой по её волосам. Лили в очередной раз говорила, что всё хорошо и ей абсолютно плевать. Хоть и понимала, что все совсем не так радужно, как она описывает родителям. Лили списывала резкие перемены в своём настроении на волнение по поводу нового учебного года, на нехватку учебников во «Флориш и Блоттс», на порванное платье — лишь бы не думать о настоящей причине своих терзаний. Причине, которая всё лето проторчала возле ворот её дома, неся что-то вроде почётного караула. В этот последний день уходящего лета, пропитанный терпким запахом полевых трав, Лили думала о Северусе. Тот ни на шаг от неё не отходил, следовал повсюду серой тенью. Даже пытался заговорить пару раз, но отступал, получив грубый отказ. Теперь же Лили скучала. Не признавалась даже самой себе, но скучала, ужасно скучала по их разговорам. По посиделкам где-нибудь у реки, бросая камушки в отражения звёзд на зеркальной глади воды. Ох, если бы она только поговорила с ним тогда, то теперь бы Северус, возможно, шёл рядом, помогая нести книги, и делился своим неисчерпаемым запасом историй. В душе Лили давно простила его, но гордость вставала поперёк горла. Лили вспомнила, как в детстве они с Севом клялись друг другу в вечной дружбе. «Ты обещаешь, что мы будем вместе и через десять лет, и через двадцать, всегда-всегда?» — спросила она тогда. «Я клянусь, что всегда буду твоим другом, Лили. До самой смерти», — ответил Снейп, глядя на девочку не по возрасту серьёзными чёрными глазами. А потом всё изменилось. Лили и не заметила поначалу, что друг всё больше и больше отдаляется от неё, вместо неё проводя время с такими, как Малфой или Эйвери. С теми, кого многие тайно называли приспешниками Тёмного Лорда. Лили старалась этого не замечать. Упорно игнорировала слухи о том, что Северус выступает за чистоту крови и занимается тёмной магией. Их общение дошло до безликих приветствий при встречах и взглядом украдкой за завтраком. Если бы тогда Лили поняла, что с проблемы Северусом намного серьёзнее, чем она думала, если бы поговорила с ним, то ничего бы и не случилось. Но Лили просто надеялась на лучшее. Оставалась пара дней до конца учебного года, когда они встретились на лужайке перед школой. Тогда Снейп взглянул на неё почти испуганно и презрительно бросил лишь одно слово — грязнокровка. Будто ножницами перерезал последнюю связывающую их нить. Лили брела по тропинке, совсем не глядя на дорогу, позволяя ногам самим вести её домой. Последние лучи солнца путались в её рыжих волосах, да так там и застывали. Лили нагнулась, чтобы пролезть под мохнатой еловой веткой, попутно вытряхивая песок из туфли, и нос к носу столкнулась с объектом своих мыслей. — Привет, Лили, — пробормотал Северус, бросаясь собирать её рассыпавшиеся книги. — Здравствуй, Северус, — быстро проговорила она, вырывая из его рук толстый том «Истории магии» и прикрываясь им, как щитом. Снейп выпрямился и уставился себе под ноги, словно нашёл что-то интересное в своих облепленных грязью ботинках. Лили постаралась обойти его, нырнув в бок, что было довольно сложно со стопкой книг в руках. Снейп схватил её за локоть, подняв наконец-то взгляд, и заговорил скороговоркой: — Прости, прости, прости меня, Лили! Я не знаю, как мог сказать тебе такое! Прости, пожалуйста, Лили, обещаю, я больше никогда не обижу тебя! — он оборвал свою запальчивую речь, глядя на девушку. Казнить или помиловать. — Ты обещал мне слишком много, Северус. — Я знаю, Лили, и мне так жаль! Прости меня, я сделаю всё, что ты только захочешь! — Кажется, я давно простила тебя, — медленно проговорила Лили после секундного раздумья. — И я хочу только одного. Просто стань обратно моим Севом. Помиловать. Снейп засиял в одно мгновение, расправил плечи, будто сбрасывая с себя парочку бетонных плит. Подхватил учебники из рук Лили и уверенно заковылял к видимому неподалёку выходу из рощицы. Лили ничего не оставалось, как пойти за ним. — Сядем в одно купе завтра? — спросила Лили, словно и не было между ними трёх месяцев безмолвной ссоры. Теперь они шли по городской дороге вдвоём. Прохожие оборачивались как обычно, а некоторые спешили захлопнуть двери и загнать домой детишек. Но Лили было абсолютно всё равно. Чёрные патлы друга и его вечно рваная рубашка забирали на себя почти всё внимание.

***

Лили с трудом проталкивала свою тележку сквозь толпу, напоминающую потревоженный пчелиный улей. Кроме самих студентов была ещё целая куча родственников, пришедших проводить своих ненаглядных. Любящие матери что-то усердно втолковывали сыновьям, маленькие детишки, ещё недоросшие для поступления, хлюпали носами и размазывали слёзы по щекам. Эвансы свою дочь не провожали, как не делали этого в течение пяти лет. Просто не смогли. Через барьер могли пройти только волшебники, а родители Лили (к счастью или сожалению) были обычными людьми. Поэтому Лили простилась с ними на магловской станции вокзала «Кингс Кросс», пообещав писать не реже двух раз в неделю, что она и так исправно делала из года в год. Петуния не поехала. Сделала вид, что ужасно страдает от головной боли, хотя всем было прекрасно известно, что это лишь отговорки. Она никогда не провожала сестру. Под ногами Лили сновали домовые эльфы, с грохотом волоча чемоданы своих хозяев. В одном из этих ушастых созданий она узнала Кикимера, домовика семьи Блэков. Проследив взглядом за его скрюченной фигуркой в грязном тряпье, Лили смогла понаблюдать, как эльф с обожанием целует ботинок Регулуса. Её всегда тошнило от этой семейки, помешанной на своём статусе. Лишь Сириус, наверное, стал исключением, поступив на Гриффиндор и пустив коту под хвост все семейные традиции. Лили заметила, что его не было среди остальных Блэков. Она увидела его чуть позже, у самого вагона и решила сыграть сама с собой: «Ставлю 100 галлеонов, что сейчас появится и Поттер». Не прогадала. Буквально спустя пару секунд в толпе мелькнула вихрастая голова, и перед ней материализовался Поттер собственной персоной. Лили только и могла закатить глаза, когда он растянул губы в своей любимой и, как он считал, просто сногсшибательной улыбке. — Привет! — Привет, Поттер, — слишком холодно она произнесла его фамилию, как клеймо. — Как прошло твоё лето, Эванс? — копируя её тон, спросил Джеймс. — Обычно. А твоё? — По-разному. Он принялся ковырять землю носком ботинка, нервно заламывая пальцы. Ситуация принимала нестандартный вид. Лили привыкла, что Поттер говорит много и не всегда по делу. А вот молчащий Поттер — это определённо что-то новенькое. — Лили! — окликнул её голос из толпы. Северус приближался к ней, толкая тележку перед собой. Улыбка оплыла с его лица, как воск с тающей свечки, едва он заметил стоящего рядом с Лили Поттера. Джеймс выпрямился, хмуро глядя на него исподлобья. — О, Нюниус! Ты чего тут забыл? — воскликнул Сириус, появляясь за плечом друга. Его волосы, как и у Джеймса, представляли собой полнейший беспорядок, но были хотя бы расчесаны. Сириус смешливо щурился, хотя выпяченный подбородок и сжатые кулаки выдавали его воинственный настрой. — Иди отсюда, Нюник, — лениво бросил Джеймс. — Сохатый, покультурнее. Лили и не заметила, как к их компании примкнул Люпин. Он серьёзно посмотрел на своих друзей, обмениваясь с ними безмолвными сообщениями. Северус молчал. Лили беспомощно оглянулась, понимая, что она зажата между двумя враждующими сторонами. А буря только начиналась. — Ты помнишь, как он назвал Эванс, лунатик? Такими словами безнаказанно не бросаются. Джеймс сделал шаг к Северусу, его рука потянула палочку из кармана. Лили заметила, что Сев уже давно сжимал в кармане свою и ему достаточно одного движения, чтобы пустить её в дело. И юной ведьме пришлось вмешаться, чтобы оба эти идиота не нарвались на неприятности. — Сев, идём, — она потянула Снейпа за рукав, бросая напоследок: — Ты ведешь себя как кретин, Поттер. — Ты же не собирался драться с ним прямо здесь, верно?! — возмутилась Лили, когда они отошли достаточно далеко от компании Мародёров. Снейп ей не ответил, только угрюмо уставился вперёд. Сдав свои чемоданы, они поспешили в купе: раздался первый звонок, оповещающий об отправлении. Нужно было успеть протиснуться в вагон, пока так не решили все остальные и не началась давка. Благо, что их со Снейпом никто не провожал. Какая-то перепуганная мамаша заставляла высунувшуюся из окна дочку залезть обратно. Лицо девочки было перепачкано шоколадом, а в руках зажато ещё множество волшебных сладостей. Лили подумала: а какими были они с Севом в свой первый год? Она рыжая девчонка, ещё не до конца верившая в происходящее. Для неё даже пресловутая шоколадная лягушка была чем-то из ряда вон выходящим. А Северус… Северус уже тогда напоминал потрепанную летучую мышь. В свободном купе Лили устроилась у окна, притянув к себе огромного рыжего кота. Бармаглот замурчал одобрительно и уснул, как и подобает нормальному животному. Снейп, менее проворный, чем Лили, застрял где-то в коридоре. Прозвучал второй звонок, топот за дверью купе начал стихать. Лили всерьёз заволновалась. Все уже расселись по местам, а Северуса все не было. Прозвенел третий, последний звонок, и Лили почувствовала, как ожил и загудел поезд. Она, не выдержав, вскочила, кот свалился на пол с её колен, за что девушка получила порядочную царапину. В это же время в купе ввалился Снейп, молча подвинул Лили с дороги и рухнул на сиденье. Казалось, стекла должны были треснуть от одного его злющего взгляда, но Лили он напомнил ворону. Нахохлившуюся чёрную ворону. Она во всей красе представила птицу-Снейпа и прыснула, прикрыв рот рукой. — Ну чего ещё? — сдался Северус и не смог сдержать улыбки, глядя на Лили. Когда он смотрел на неё, замечал золотистые переливы в рыжих волосах, слышал её звонкий смех, ему казалось, что всё не так уж и плохо. Что тьма, окутавшая его душу, отступает на время. Лили была как лучик света в его жизни, и сейчас, после трёх месяцев разлуки, он снова смог дышать полной грудью. — Ничего. Где тебя носило? — Нигде, — просто ответил Снейп. Рассказывать Лили об ещё одной встрече с компанией Поттера в коридоре — равносильно смерти. Эванс терпеть не могла Поттера, а тем более её бесили их с Севом постоянные стычки. Поэтому Снейп счел нужным промолчать и не портить подруге настроение. Он наблюдал, как она накручивает на палец прядку рыжих волос, как падает тень от её ресниц. Тёмный свитер мягкими складками обнимал её тело, придавая яркости и без того лучистым глазам, глазам цвета зелёного мха. Лили смотрела в окно, и чем дальше они ехали, тем оживленнее она становилась. Желая поддержать её, Снейп проговорил, хоть эта фраза и далась ему с трудом: — Скоро мы будем дома.