Рука на шее монстра

      Всё медленно, но верно приходило в себя. Среди каменных стен снова стали слышны звонкие голоса, к которым вернулась способность смеяться. Никто ещё не забыл того, что произошло, однако многие уже смогли признать это прошлым, по останкам которого необходимо двигаться дальше. Сейчас это было для всех глотком не то что бы свежего, но хоть какого-то воздуха.        Сложно сказать, многое ли изменилось, зато легко сказать, что осталось прежним. И, к сожалению капрала, это был не его случай. Отношения с Эреном и до этого были похожи на непонятный ком грязи, несущийся с обрыва, и у Ривая был выбор прыгнуть и остановить его, либо отойти в сторону. И судя по ощущениям только что стихшей бури внутри его головы, он решился на самоубийство. Более того, сейчас, когда он сидел и в который раз просматривал тысячи документов, каким-то образом скопившихся на его столе, стоящий рядом Эрен воспринимался совершенно иначе, нежели всего неделю назад. Он совершал мелкие проступки, ошибался и часто просто действовал на нервы своей неуклюжестью и легкой нервозностью, но капралу больше не хотелось втаптывать его в грязь, чтобы тот уже наконец вдолбил в себе голову, как это делается.       И если бы это было единственным, что стало с ним не так, то Ривай, наверное, оставил бы всё как есть. Хотя бы ради блага Эрена. Но вот именно это и было тем, что вводило в лёгкий ступор на пару мгновений каждый раз, когда проскальзывало в мыслях. Ради чего на свете ему беспокоится об этом надоедливом и в общем-то опасном парне? От чего у него ощущение, что тот самый ком был всего лишь репетицией перед тем, что ждало его впереди? И как на всём белом свете получилось так, что он боится этого? Ривай был тем единственным, кто мог остановить мальчишку в случае потери им контроля. Но почему-то казалось, что это не совсем то, чем обосновывается эта легкая дрожь в коленках и немного учащенное сердцебиение. – Капрал… – слабый, но всё равно звонкий голос всегда будоражил внутри него странные желания, которых он не мог себе объяснить, но сейчас это совсе не походило на злость. Ближе к раздражению, но не то. – Вы в порядке? – Да, – хотелось сказать что-то ещё, но почему-то все слова так и застревали в горле. Было даже ощущение, что, возможно, это и к лучшему.       Он теперь почти не смотрел на Эрена. Не касался. Не говорил. Они словно вернулись к тому времени, когда капрал впервые увидел мальчишку с непонятно откуда взявшейся силой титана, который мог либо стать последней надеждой человечества, либо последним гвоздем в их гробу. Но это были заботы Эрвина, а не его, поэтому до самого парня ему дела не было. Хотя здесь всё-таки различие присутствовало. Раньше ему не нужно было делать вид, что ему безразличен Эрен, это было его действительностью. Сейчас же, как бы Риваю не хотелось этого признавать, он не мог выкинуть его из головы. Было какое-то то самое, что заставляло беспокоиться. То, что делало его таким странным, то, что само заставляло его пялиться на это непонятное, абсолютно непривлекательное юношеское тело. То самое, что оставляло странное колкое ощущение на кончиках пальцев после того, как тот отвесит ему подзатыльник по глупой голове. И наконец, то самое, в чём стыдно признаться тридцатилетнему старику-коротышке, который убил кучу если не людей, так безмозглых опаснейших тварей.       И если уж быть откровенным хотя бы с самим собой, что сейчас ему давалось с особым трудом, он впервые начал считать себя опасным для Эрена. Опасным именно в повседневной жизни, с агрессией без видимой на то причины. Было неопределённое предчувствие того, что дисциплина сейчас нужна ему гораздо больше нерадивого мальчишки. Наверное, именно поэтому у него так и крутилась мысль о том, что пора бы уже признать то, что он не может справиться со своей проблемой один или хотя бы не при таком положении вещей. Первое, что приходило в голову, был разговор с Эрвином. Их нельзя было назвать старыми или близкими друзьями, да и друзьями они вовсе не были, но Ривай абсолютно точно испытывал к нему уважение и доверие. И он действительно мог помочь: если не советом, то уж точно мог отделить их двоих друг от друга.       Капрал встал из-за стола, в который раз бросая взгляд на бесполезные бумажки на его поверхности, что преуспевали только в том, что без труда выводят его из себя, и сразу же заметил устремленный на него взгляд Эрена. Тот всем своим видом показывал, что он хочет знать, куда Ривай направляется, но спросить не решался. Сегодня он убирался из рук вон плохо и пятно, которое капрал замечал после каждой его сегодняшней уборки, так и продолжало мозолить ему глаза. Однако вместо того, чтобы врезать мальчишке, он просто слегка оттолкнул его в сторону и кинул тряпку сверху. – Если я ещё раз замечу такую халтуру, то отправлю тебя обратно в кадетский корпус. А сейчас, как закончишь, можешь быть свободен.       Когда он зашел в кабинет Эрвина, то сразу заметил, что тот был не в самом лучшем расположении духа и разговоры ему сейчас были нужны в самую последнюю очередь. Хотя он и стал гораздо мягче, как только заметил, кто решил побеспокоить его, но сильно надоедать или заставлять решать отвлеченные проблемы скорее всего не стоило. – Что-то случилось? Ты неважно выглядишь, – он слегка улыбнулся, но вдруг его лицо снова исказилось в серьезной и даже грустной гримасе. – Всё ещё думаешь о том, что произошло? – Не совсем. Не скажу, что смерть хороших товарищей меня не волнует, но прямо сейчас я по другому поводу, – капрал на самом деле ещё не был уверен в том, стоит ли поднимать эту тему, поэтому ненадолго замялся. – Я хотел поговорить об Эрене.       На самом деле, Эрвин был бы по-настоящему удивлен, если бы только Ханджи не любила ездить по ушам со всеми интересующими её темами. А странно жестокое отношение к мальчишке без всякой на то причины было крайне любопытным. Капрал понимал это, и поэтому командор скорее всего был в некоторой степени готов к этому, хотя и сомневался в том, что Ривай действительно осмелится. – Рассказывай. – Мы договорились, что я присмотрю за ним, но я начинаю сомневаться в том, что это была хорошая идея, – мужчина решил смотреть ему только прямо в глаза, чтобы у того не возникало желания думать дальше, чем он собирался ему рассказать. – Неужели ты не можешь справиться с подростком? – Я скорее не присмотрю, а прибью его, – Эрвин бы хотел удивиться, но был к такому готов ещё с первых дней. – Что-то случилось? До этого ты не часто жаловался на его плохую работу. Иногда даже мог его похвалить, что для тебя большая редкость. Хотя и не отметить, как часто ты был недоволен, не могу, – казалось бы, что Эрвин должен быть против его такого поведения по отношению к мальчишке, но возможно он понимал это с самого начала, поэтому лишь усмехнулся на свои слова. – Дело не совсем в этом. Я не могу надолго оставить его без присмотра, а когда он рядом, то одним своим видом раздражает. Только вижу и сразу же руки начинают чесаться, и работать уже невозможно. Даже когда он не рядом, то такой шумный, что его с другого конца здания слышно, будто и не уходил. – Хм, мне казалось, что он зацепил тебя. Ты вроде был доволен, когда он орал, что убьёт всех титанов, – на этих словах Ривая как-то даже передёрнуло. Лёгкий холодок прошёлся по спине, зарождая внутри какое-то неприятное чувство. – Это не важно. Я хочу попросить тебя посмотреть, нет ли какой-нибудь не бумажной работы для меня? Ну или можно к кому-нибудь другому пока пристроить пацана. Хоть к той же Ханджи. Я думаю, что ей только в радость оккупировать Эрена для своих исследований.       Эрвин ещё некоторое время смотрел ему прямо в глаза, то ли просто убеждаясь в том, что это действительно то, о чем он хочет его попросить, то ли давая ему возможность объясниться. Капрал лишь устало вздохнул и начал рассматривать обстановку кабинета. Тогда же сдался и он. – Ладно. Значит разделим вас. Я как раз хотел попросить тебя помочь мне с парой дел. Ну а Эрен, будем надеяться, не потеряется без твоего пристального взгляда. Но ты всё равно останешься ответственным за него. – Договорились.       Ривай чувствовал, что он должен сказать что-то ещё, потому что иначе выходило так, словно он использовал их более-менее близкие отношения с Эрвином в своих целях и всё. Вот только уставший от одних только мыслей о поганом мальчишке мозг не мог дать даже мало-мальски хорошую идею для благодарности. Однако не зря командор занимал свою должность и не случайным образом он заполучил его уважение: он слегка ухмыльнулся на его явные попытки придумать тему для разговора и поставил всё на места. – Иди уже. Думаю, что сейчас у тебя есть достаточно дел, которые нужно успеть сделать до завтра. А по поводу того, как мы разберёмся с твоим маленьким должком, я что-нибудь обязательно придумаю.       Сложно было передать, как капрал был благодарен Эрвину прямо сейчас. В нём поселилось чувство, что наконец-то он сможет разобраться со всем тем, что сейчас сложно объяснить самому себе. Потому что даже мысль о том, что он будет реже видеть причину своей неспокойной жизни, успокаивала его.       Они встретились только на следующее утро, когда капрал решил сам рассказать Эрену об их с Эрвином решении. К своему удивлению, к тому времени, как он пришёл, мальчишка всё ещё лежал в кровати и крутился, пытаясь уложиться поудобнее. Стоило ему подойти поближе, как Эрен заметил его и в то же мгновение поднялся на ноги. Тогда стали особенно заметны проступающие синяки под глазами, которые обычно блестели бодростью и готовностью выполнить любые задания, если это поможет продвинуться ему в служении отряду разведки. Первая мысль, проскочившая в голове Ривая, была о том, что он таки довёл парня до такого состояния, когда тот уже и уснуть не может. Поэтому с каждой секундой убеждался в правильности принятого решения. – Доброе утро, капрал. Простите. Я задержался, да? Сегодня всё никак не получалось уснуть. Если нужно что-то срочное, то я сделаю. Надо бы только сказать Микасе, что меня не будет на завтраке, – Ривай смотрел на него, понимая, что за одну ночь никаких синяков не будет – его уже давно что-то мучает. – Нет. Иди завтракать как обычно. А потом пойдешь к Ханджи. Теперь на неопределенное время будешь под её началом. У меня появилось много дел, так что ты будешь только мешаться.       Эрен явно был немного шокирован. Он просто стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь что-либо сказать. На секунду Риваю показалось, что он расстроился, хотя казалось бы, должен был вздохнуть с облегчением. В прочем, как и сам капрал. Только вот почему-то этого не происходило. Возможно он начал винить себя за то, что сделал с ним – тот всё же оставался обычным подростком, если на мгновение забыть про силу, спрятанную в нём. А возможно, что просто слишком сильно привык к назойливому парню, каким-то образом заполняющему слишком много его личного пространства для своего положения.       Они смотрели друг на друга в ожидании, пока кто-нибудь из них проведет черту в этом разговоре. И Ривай понимал, что Эрен просто по положению не может отвернуться от него, но при этом ему самому не хватало сил. Внутри прожигало нехорошее чувство того, что он забыл сделать или сказать что-то важное. Как бы капрал не силился вспомнить или придумать хоть что-нибудь, все возможные мысли ускользали от него, стоило только им зародиться. На секунду ему захотелось сбежать. И в эту же секунду он возненавидел себя и мальчишку за возникшую на пустом месте трусость. Было не важно, что он испытывал новые для себя чувства – он не мог позволить даже секундной постыдной мысли побывать в своей голове. Потому что понимал – одно маленькое зерно сомнений может вырасти в вековой дуб с могучими корнями.       Между ними был непрекращаемый зрительный контакт, который почти физически давил на него. Но при этом казалось, что нет и шанса оторваться от этого внимательного взгляда зелёных глаз, изучающих со всей своей внимательностью каждое его движение. Это было похоже на безмолвный разговор, вот только они разговаривали на разных языках. Ривай чувствовал, как будто он кричит у себя в голове, старясь, чтобы его слова достигли мальчишки. И он бы наверное сказал это вслух, но он и сам не знал, что пытается донести. И судя по всему, это и было причиной того, почему всё это казалось таким запутанным для него. И пока капрал не разберётся с самим собой, эта тревога и нарастающее отчаяние так и будут преследовать его.       Ривай быстро оглядел Эрена, про себя вспоминая то, каким мальчишка был в их первую встречу, последний раз заглянул ему в глаза, в которых выражалось полное смятение, и наконец отправился прочь из подвала. С этого момента он будет видеть его максимально редко.       Теперь он проводил почти всё своё время рядом с Эрвином и его ближайшим окружением решая о том, как лучше организовать следующий поход за стену, чтобы не только не потерять никого, но и вернуть веру народа в разведывательный отряд. Эта задача казалось почти невозможной, особенно после такого сильного падения морального духа не только обычных жителей, но и самих разведчиков. Пусть всё и становилось на свои места по-тихоньку, но на лицах людей всё ещё нельзя было не заметить глубокую скорбь и боль от потери и потрясений. Это отражалось и на капрале.       Ночи становились для него живым кошмаром. Он никогда не позволял себе такую роскошь, как нормальный сон – использование кресла вместо кровати, продолжительность в три-четыре часа и постоянная настороженность на самом деле не приводила к хорошим результатам. Но он как можно сильнее старался скрыть любые недуги, которые могли бы из-за этого возникнуть. Ему даже не было позволено думать о том, что возможно в его организме уже что-то пошло не так. Он был сильнейшим воином человечества и должен был оставаться им, пока это необходимо.       Однако сейчас всё становилось ещё хуже. К малому количеству сна прибавились отвратительные сны. Он просыпался, ощущая холодный пот на спине и мурашки по всей коже словно от морозного ветра, забравшегося под рубашку. Вот только в комнате было тепло. Он помнил лица. Видел их. Каждую ночь среди обычной темноты к нему являлись воспоминания о том, как он ошибся. Как он позволил им умереть. Молодые, полные энтузиазма, лучшие из лучших и готовые пожертвовать собой под его командованием. У Ривая даже не оставалось сил, чтобы сопротивляться накатывающим волнам вины, которые медленно, но неизбежно нарастали, заглатывая его всё сильнее. После каждого из таких приливов казалось, что ему уже не выбраться и он навсегда останется вместе с ними в своём сне, угнетаемый этим чувством до конца своих дней в наказание за то, что не смог спасти. И каждый раз, когда уже нельзя было надеяться на спасение, он видел Эрена. Его молодость, энергичность, уверенность в себе и что-то ещё, что не удавалось понять, освещало весь этот мрак так сильно, что можно было ослепнуть. Он рыдал и смеялся, кричал от отчаяния и по-детски улыбался ему. Мальчишка был для него единственным спасением. И именно тогда, когда он был так близок к спасению, перед капралом представала картина разрушенного города, омытого кровью тысячи людей и Эрен-титан, стоящий в середине всего этого. И Эрен-человек, держащий его за руку, будто извиняясь за что-то и исчезающий из его вида.       Этот момент всегда был последним в его сне. До сегодняшнего дня. В этот раз Эрен был съеден самим собой. И в конце титан смотрел ему в глаза также, как и мальчишка в последний день их встречи. Ривай не верил в вещие сны и любой другой бред про сверхъестественные силы, но понимал, как его собственное сознание может в них отражаться. Это заставляло задуматься. Он вообще стал замечать за собой слишком большое количество чувств, которые становилось трудно контролировать. И ему казалось, что причина очевидна. Вот только почему именно Эрен смог так повлиять на него, оставалось вопросом открытым. Но, если быть откровенным, ему совсем не хотелось знать ответ. Плохое предчувствие насчёт мальчика-титана никак не могло оставить его и без того перегруженный мозг.       Это утро встретило его ужасной головной болью от слишком сильного недосыпа и нестабильного состояния в принципе. Капрал решил воспользоваться тем, что рано проснулся и прогуляться по территории замка, чтобы хоть немного привести себя в порядок перед тем, как он с кем-нибудь встретится. Прохладный воздух частично помогал отрезвить разум, давая ему возможность думать более здраво. Хотя и было сложно сказать, насколько это в действительности помогло ему, ведь некоторое ощущение взволнованности всё никак не отпускало. – Доброе утро, капрал! – от неожиданного возгласа рядом с собой всё то, что он так старался расставить по полочкам в своей голове, разом рухнуло, превращаясь в ещё большее месиво, чем было до этого.       Он повернулся, устремляя свой взгляд на обладателя такого звонкого голоса, который ему вряд ли когда-нибудь удастся забыть. Почему-то всё то, о чём он беспокоился до этого, отошло на второй план, стоило ему увидеть, насколько уставшим выглядел Эрен. Его чуть проявляющиеся ещё только пару дней назад мешки под глазами теперь было бы сложно не заметить даже при плохом освещении. Ривай неодобрительно смотрел на это недоразумение и видел, как тот сжимается от страха. Ему уже совсем надоело видеть это лицо именно таким, искаженным болью или страхом, причиной которых является он сам. – Ага, – капрал прошел мимо, слегка ударяя его по лбу ладонью.       Сложно было справится со своим собственным сознанием, как бы не хотелось игнорировать, но он не мог не заметить, что стал мягче к мальчишке. В последнее время, когда Эрен совершал ошибки, вместо того, чтобы ударить его по-настоящему, выходили только легкие подзатыльники. Капрал понимал, как сильно устал от всех этих издевательств над ним, они начали больше изматывать его, нежели приносить хоть какой-то вид удовлетворения. А после этой встречи казалось, что мыслей, воспоминаний о нём в его голове стало гораздо-гораздо больше. Они раздирали его, вызывая небольшие вспышки гнева. Скорее больше по привычке, нежели действительно от того, что он его ненавидел.       Весь оставшийся день он постоянно натыкался на Эрена, словно тот преследовал его, стараясь будто бы случайно напомнить о своём существовании. Капрал даже спиной мог чувствовать его взгляд, не отпускающий до того момента, пока тот не отходил на достаточно далекое расстояние. Это до невозможности нервировало. Возвращалось желание прижать его к холодной стене и вдолбить хотя бы малейшие знания о том, как правильно себя вести в его присутствии. Но вместо этого Ривай продолжал заниматься своими делами, проводя почти всё время рядом с командором. Однажды, правда, он попросил Ханджи о том, чтобы та дала мальчишке снотворное и сразу же пожалел об этом. – Я уже думала, ты совсем перестал беспокоиться о мальчонке. Он так по тебе скучает, – капрал понимал, что Ханджи любила ехидничать, но прямо сейчас от этих слов что-то предательски кольнуло в груди.       То, чего он явно не просил. То, что вызывало какие-то смутные воспоминания и будило затаившуюся ярость. Он был похож на подростка, только достигшего своего переходного возраста, бушующей кучей эмоций и готовый выплеснуть их первому встречному в лицо. Желательно кулак. Желательно причине этого беспорядка. – Лучше бы занялась чем полезным, нежели преследовала меня и его. – Но на моей памяти, это первый раз, когда ты о ком-то заботишься. Мне ведь интересно!       В это же мгновение в кабинет вошёл Эрен. Капрал был готов взорваться от нахлынувшей на него злости и агрессии к мальчишке. Так и хотелось схватить его за горло, сдавливая так чтобы и не вздохнуть нормально, и не задохнуться. Слушать бы его хриплые мольбы о помощи, чувствовать ногти, впивающиеся в руку, чтобы отцепить от себя. И взгляд. Наполненный страхом, болью, отчаянием и направленный только в его сторону.       Стоп. Всё это было неправильным. Всё должно было быть не так. Именно из-за таких порывов он и хотел держаться от парня подальше. На самом деле всё, чего он хотел, – защитить Эрена от настоящего монстра. Ведь даже мальчишка мог держать себя в руках и контролировать целого титана внутри себя, в то время, как Ривай не мог управиться с обычными человеческими чувствами.       Он цокнул от раздражения и быстро направился на выход, чтобы не допустить ничего того, о чём мог бы пожалеть. Задев Эрена плечом, капрал вообще не почувствовал, как оттолкнул парня к стенке, разбросав все бумаги в его руках. – Забудь то, о чём я просил, Ханджи.       Он уже был достаточно зол и достаточно далеко, чтобы не слышать то, как она отреагировала. Он и без того чувствовал очередную колкость, брошенную в его адрес, но теперь у него не было ни малейшего настроения даже злиться на неё. Весь мир словно сузился в этот момент до одного единственного человека, которого он ненавидел. Быстрым шагом он преодолевал коридоры, лестницы и холлы, смутно осознавая, куда именно направляется, пока не столкнулся с Эрвином лицом к лицу.       Пораженное лицо командора говорило о том, что выглядел он сейчас действительно не очень. Он был готов поклясться, что будь у него меньше мозгов, то он бы втянул того в драку. – Ривай, что случилось?       Он был готово поклясться, что позволил бы даже себя обнять в качестве утешения.       Уже неделю капрал пугал своим видов всех членов разведкорпуса, которые попадались ему на пути. Он почти ничего вокруг не замечал и очень упорно выполнил всю работу. И вроде казалось, что это его естественное состояние. Но если раньше он внешне и внутренне был спокоен, то теперь каждый, кто стоял рядом с ним, мог физически почувствовать окружающую его гнетущую атмосферу. Находиться достаточно близко к нему мог только Эрвин, с кем Ривай и проводил большую часть своего времени.       Он играл своего рода защитника между капралом и разведкорпусом. Вот только кого именно из них и от кого он защищал, сказать было сложно. Также как и поверить в то, что такому сильному и непробиваемому человеку как Ривай нужна была защита.       Капрал максимально сильно старался не выдавать всю свою неприязнь и тяжелое состояние перед остальными, но кто-то то и дело попадался то просто под убийственный взгляд, то под горячую руку. Если бы Эрвин не успел тогда вовремя, то пришлось бы отстранить его от работы на совсем, потому что так продолжаться не могло. В итоге, решили заставить Ривая постоянно быть рядом с командором. Иногда он даже оставался ночевать в его комнате, когда чувствовал, что день не задался и ночь могла стать совсем опасным временем суток.       Любые мысли, выходящие хотя бы на чуть-чуть за рамки работы, были под запретом. Он тренировал свой разум как глупую старую псину, которую уже ничему нельзя было научить, но очень сильно хотелось именно сейчас и за короткий срок. Капрал не видел Эрена. Тот маячил перед ним, постоянно подходил, что-то говорил, но Ривай категорически не замечал любых его поползновений. Казалось, что всё разрушится, как только он ослабит бдительность и снова, даже если на мгновение, взглянет на него.       Сегодня был один из плохих дней, когда всё прямо таки рушилось у него в руках. Сам того не осознавая, он постоянно сторонился всех вокруг. Уже не только мальчишка не попадал в его поле зрение, но и многие другие. Сомнения в своей адекватности закрались куда-то очень глубоко, откуда тихо напоминали ему о том, какие сильные изменения потерпело его поведение. Он шел по коридору с одной только мыслью: «Так не может продолжаться. Я должен разобраться с этим раз и навсегда». И именно тогда, когда он почувствовал в себе невероятную решительность, капрал ощутил, как холодные тонкие пальцы схватили его за запястье, а пронзительный голос будто бы прошел прямо сквозь него, задевая каждый орган: – Капрал!       Он не задумывался о своих движениях, просто резко развернулся, притягивая ту самую руку к себе, заставив Эрена качнуться и начать падать в его сторону. Ривай рывком вырвал свою кисть из ослабшего захвата и быстро развернулся лицом к мальчишке. Парень лежал на полу, слегка подрагивая. Ничего не было видно из-за макушки, но капрал заметил разбрызганные капли крови и немного занервничал. Как только он собрался наклониться, чтобы повернуть Эрена к себе, тот сам уже смотрел ему в глаза, утирая кровь из разбитого носа. Раздражительность вновь возвращалась на своё место. – Капрал, что я сделал не так? – на глазах мальчишки виднелись собирающиеся слёзы. – Я тебе сотню раз говорил не трогать меня! Тем более так внезапно. – Вы меня только поэтому избегаете? – парень с трудом мог нормально выговорить слова, которые наполовину съедались зарождавшимися всхлипами. – Ты о чём вообще?       Эрен смотрел на него с самым что ни на есть отчаянием, как будто этот момент был для него самым важным. Отчего-то оно выводило из себя ещё больше. – Почему?! Я делал всё, о чём Вы меня просили! Я так ужасен? Вы настолько сильно ненавидите меня?!       Всхлипы превратились в настоящие рыдания. Капрал различал некоторое бормотание слов «Я монстр?» и не мог шелохнуться. Внутри него что-то с оглушительным треском оборвалось, не давая сделать ни единого движения. Люди собирались вокруг них, непонятно откуда появившаяся Микаса пыталась успокоить Эрена, а Ривай всё стоял, ничего не понимая.