L'amore e' una cosa difficile (Любовь - сложная штука)

      Так и повелось: Джастин Бибер и Франческа Риччи стали худшими врагами. Джастин вечно подкидывал пакости девушке, делал непристойные, но вполне справедливые комплименты ее внешности. Франческа в ответ не отставала: язвила, вредничала. Нормой было для них подставить друг другу подножку, толкнуть во время обеда в столовой так, чтобы еда разлилась по одежде (Рани несколько раз приходилось замывать одежду в туалете), подкладывать всякую гадость в портфели (Джастину пришлось чистить весь свой модный ранец от раздавленного стухшего яйца).       Дело усложнялось тем, что Джастин всё сильнее и сильнее хотел ее. Через некоторое время он уже не мог спокойно видеть ее тонкую фигурку, ее прелестное личико. Ему хотелось сжать ее в объятиях, грубо поцеловать, а потом жестко отыметь на ближайшей парте. И он с трудом сдерживался, поджидая удачного момента.       И, наконец, у него созрел отличный план. ***        - Эй, Риччи, — он подошел к ней после уроков во дворе, — давай мириться. Каждый из нас по-своему крут, так что… — он пожал плечами, строя умильную моську.       Любая тут же растаяла бы от щенячьего выражения карих глаз парня. Любая, но не Франческа: она окинула Бибера недоверчивым взглядом.        — Да ну? С чего вдруг? Сначала ты мне гадишь всеми силами, пытаешься лапать, а потом раз! — и «давай мириться»?        — Прости меня, малышка, я виноват. Давай дружить? — он протянул мизинец, мило улыбаясь. — Я понял, каким я был засранцем.        — Правда? — честно говоря, Рани была рада, что Джастин одумался. Ей самой очень надоела вся эта бессмысленная вражда, но сказать об этом парню она не хотела. В конце концов, не она первая начала, и ей не за что извиняться.        — Правда.        — Тогда ладно, мир, — она сияюще заулыбалась и скрестила его мизинец со своим. На миг Джастин залюбовался ее улыбкой.        — Слушай, раз мы теперь друзья, то, может, я подвезу тебя до дома? Где ты живешь? Мне не сложно, — он кивнул на шикарную красную спортивную машину, хищно вытянувшуюся возле школы.        — Ну давай, — согласилась Рани. Она бы и на автобусе добралась, но рушить едва-едва установившийся хрупкий мир ей не хотелось.       Они сели в машину и поехали по улицам Нью-Йорка. Всю дорогу они беспечно беседовали про музыку и учебу, про фильмы и игры, и Рани расслабилась. Она уже хотела рассказать о своем увлечении художеством, когда заметила, что они подъезжали к ее дому.       Улица была пустынна — все были на работе.        - Ну, спасибо, Джастин, — улыбнулась Франческа и взялась было за ручку двери, чтобы выйти, однако Джастин заблокировал ее. – Эй! — девушка обернулась и с холодеющим сердцем увидела голодный блеск в глазах Бибера. Прежнего дружелюбия уже не было.        — Знаешь, а ты мне нравишься. Ты красивая, умная, забавная… Давай будем вместе? — интонация была милой, но с крошечной капелькой угрозы.        - Так, прекрати вот это, — строго заявила Франческа, пытаясь сохранить хладнокровие, хотя ей стало страшно. Она так близко к дому, но заперта в машине с явно агрессивно настроенным парнем. — Выпусти меня, и мы разойдемся мирно.        — Но я не хочу тебя выпускать, — ласково возразил Джастин и обнял девушку. — Давай попробуем, тебе понравится.        - No! * — итальянка начала брыкаться.        — Да-а, — нежно протянул Бибер и снова поцеловал ее — как тогда, в школе. Жарко, тягуче, сладко…       Франческа поняла, что не может контролировать свое тело — ей самой стало слишком жарко, во рту пересохло, ладони взмокли, сердце застучало часто-часто, а между ног разгорелся настоящий пожар. Если бы Бибер не был таким гадом… то она, может быть, и согласилась с ним встречаться, но…       Но Эмма предупреждала, что он опасен. Может, она всё еще влюблена в него и тем самым пыталась очистить себе путь к его сердцу?       И тут ладони Джастина скользнули под ее футболку и легли на спину, заскользили вниз, обхватили упругие ягодицы девушки и сжали их.        — Я же сказал – нет! — на точеной скуле Джастина снова остался синяк — на этот раз не просто след от ладошки, а конкретно так набухший синевой глаз. — Выпусти меня, дебил! Тебе нельзя верить! Я-то решила, что ты нормальный парень, а ты — просто наглец, подлец и извращенец! — она сняла блок с двери и выскочила на улицу прежде, чем Джастин сумел ее поймать.        — Ну и катись отсюда, сучка! — заорал он, чувствуя, что сегодня опять надо будет найти какую-нибудь шлюху из своих бывших, которая без лишних вопросов и по мановению его пальца прыгнет к нему в постель, да еще и благодарна будет. — Ненавижу тебя!        — Взаимно! — крикнула Франческа ему вслед, чувствуя, что готова расплакаться. Она была так рада, решив, что он хороший…, а он оказался таким двуличным мерзавцем, готовым на всё ради секса…       Добравшись до спальни, она упала на кровать и расплакалась, давясь горькими слезами в подушку. ***       После этого случая Франческа везде ходила с Эммой. Блондинка была совсем не против и с удовольствием составляла компанию подруге, а Рани боялась остаться одна хотя бы на минуту вне дома: ей чудилось, что за поворотом ее поджидает Бибер. Напряжение между парнем и девушкой вернулось, но еще большее — они делали гадости друг другу с каждым разом всё более вредные.       Неожиданностью стало то, что Кил, один из подпевал Бибера, стал проявлять признаки интереса. К счастью, он не присвистывал ей вслед, не делал пошлых комплиментов, и уже это радовало ее. Не то, чтобы он привлекал ее как парень (хотя внешне он был высоким, смуглым темноглазым брюнетом разбойничьего вида), но общаться с ним было куда приятней, чем с заносчивым Бибером. У них оказались общие интересы в кино, общие мысли по некоторым вещам. Они очень мило и спокойно общались во внешкольное время, и с ним Франческе было почти так же легко, как и с Эммой.       Однако они не знали, что Джастин заметил повышенное внимание приятеля к Рани. И это не просто не нравилось ему — выбешивало до зубовного скрежета. Ведь Бибер уже давно считал, что строптивая итальянка будет его девушкой. А Кил ломает все карты.       А когда Джастин заметил, как Кил берет Рани под локоток, помогая перейти через лужу, то у шатена всё в груди вскипело, и он уже ничего не соображал, кроме одной только мысли — нужно вернуть его право на Рани себе. Срочно! … — Усек? Риччи будет моей! Даже не пытайся тянуть к ней свои лапы, иначе ты мне не друг! — Джастин сидел на животе поверженного в драке Кила, держа его за грудки, и помутневшими от злости и ревности глазами смотрел, как брюнет вытирает кровь из разбитого носа.        — Усек, усек… Прости, дружище, откуда я знал…       С того дня Кил стал избегать Рани, а девушка искренне не понимала, в чем дело — они же так чудесно общались! Зато Кил начал проявлять внимание к Эмме, и там всё было взаимно. Эмма теперь могла часами рассказывать, как они с Килом ходили в кино или в парк, как вместе ели мороженое, и прочие милые глупости двух влюбленных. Франческе было немного обидно, однако позже она смирилась с этим и целиком и полностью поддерживала Эмму, надеясь, что с ней Кил так некрасиво не поступит.       Жаль, что она не знала, кто был истинным виновником ее разочарования…