МЫ - как пазл или Поймешь, когда потеряешь

- Все! Все! Все! – разносятся радостные возгласы, как только выступление окончено, и братья скрываются за пределами сцены. - Вот и состоялся твой дебют, – Том крепко прижимает к себе юношу. - Мне не верится, что все прошло так гладко! Не представляю, что бы я без тебя делал! – захлебываясь эмоциями, тараторит Билл. - У меня столько всего творилось внутри! Но, стоило мне посмотреть на тебя, на то, как спокойно ты держишься… Если бы тебя не было рядом, я бы точно провалился, – выдыхает он, сильнее прижимаясь к любимому. – Осталось только дождаться результатов. - Тебя было трудно не заметить, - отстраняясь, ласково улыбается Том. Внезапный стук заставляет Билла в ту же секунду выскользнуть из родных объятий. – Можно? – дверь бесшумно приоткрылась. - Густав! – искренняя улыбка заиграла на губах Билла. – Заходи, конечно! Вновь увидев это лицо, Том почувствовал, как все внутри, одолеваемое невнятной яростью, непроизвольно сжимается. Изо всех сил он попытался не подать вида, кротко кивнув незваному гостю. Том не знал, что, не обращая внимания на его просьбу, брат сотрудничал исключительно с Густавом, который стал завсегдатым последних репетиций. Билл считал, что глупо отказываться от такого чудесного аккомпаниатора из-за какого-то глупого сна. Он понимал, что у Тома нет возможности каждый раз отпрашиваться с работы, а просить помощи у тех, кто с трудом мог сыграть «Собачий вальс», совсем не хотелось. Тем более, реальной угрозы от Густава не исходило. Напротив, он был чрезмерно мил и любезен. За короткое время парни неплохо сдружились. - Это тебе, - Густав протянул шикарный букет из белых и красных роз, источающий невероятный аромат. - Боже! Какая прелесть! – засветились глаза юноши. – Не стоило… - Еще как стоило, - резко обрывает его на полуслове. – Ты чудесно выступил. Вы вместе чудесно выступили, - поправил сам себя парень, взглянув на Тома. - Я думаю, нам пора в зрительный зал, - не поднимая глаз, Том поспешно выходит из гримерки. Ему стало не по себе от подобного проявления внимания к его мальчику, так еще и от малоприятного типа. Ведь это он должен был преподнести букет возлюбленному. Только эта маленькая приятность вылетела из его головы. - Твой брат меня не жалует… - скептически подмечает Густав. - Не обращай внимания. С ним иногда случается. - Билл, ты извини меня, но я не могу остаться. Я заехал только посмотреть, как пройдет твое выступление и поздравить. Я тебе позвоню позже, узнать результат, хорошо? - Да, конечно! Спасибо, что пришел. И за букет. Без труда разглядев на третьем ряду Тома, Билл опускается на свободное место рядом. - Что происходит? – наклонившись, недоумевающе спрашивает Билл. - Все в порядке, - холодный тон звучит отстранено и сухо, с точностью повторяя стеклянный взгляд. Том старался себя не накручивать, но это происходило против его воли. Ему не нравился этот парень, и дело даже уже было не во сне. Где-то на подсознательном уровне жило предчувствие чего-то необратимого. Но, что именно это обозначало, Том понять не мог, как ни пытался. Казалось, жизнь парней повернулась нужной стороной к солнцу, жадно глотая долгожданные лучи благополучия. Сложилась слишком идеальная обстановка, чтобы быть правдой. Усиленная подготовка к концерту временно смирила капризный нрав Билла, заняв основную часть его мыслей. Время неумолимо приближало такой желанный день выступления. И все бы ничего, если бы не было надоедливых самоистязаний, возникших из-за нерешенной проблемы. Билл понимал, что установившееся равновесие слишком хрупкое. Нарушить его может любая мелочь. Он был уверен, что не сможет сдержать себя, если опасения подтвердятся, и Том действительно не сможет присутствовать на выпускном. Скандал неизбежен. Лучше учеба, пение, пропадание в актовом зале колледжа, лишь бы постоянно быть занятым и не думать о неминуемом. Только бы не иметь свободного времени для полета своих эгоистичных мыслей. Билл сам устал от себя, от своих истерик, опухших глаз и, выворачивающего на изнанку, чувства безысходности. Но каждый раз обида с неимоверным изяществом отключала разум, позволяя выходить из себя. Справляться с этим не получалось. Том по-прежнему старался не давать причин для истерик любимого. По дороге с работы он забирал Билла из колледжа, и репетиция продолжалась уже за домашним роялем. Тихие, наполненные спокойствием и какой-то семейностью, вечера нередко переходили в страстные ночи. Лишь в душах не было этой умиротворенности. Каждый предпочитал нещадно пожирать себя изнутри, терзая собственными мыслями, которые что-то неведомое мешало озвучить и обсудить. Слова матери никак не хотели выходить из головы Тома. Он пытался несколько раз дозвониться до нее, но все безрезультатно. На том конце провода упорно сообщали о недоступности абонента. Спустя время, в его сознании поселилось сомнение о том, стоит ли поднимать занавес этой тайны. Ведь, если бы ни воля случая, речь об этом даже не зашла. Еще больше не давали покоя мысли о том, нужно ли посвящать в этот разговор младшего. Каждый варился в собственном маленьком мирке, который еще совсем недавно был один на двоих, единый и неразделимый. То, что происходило сейчас, еще больше показывало, что это лишь затишье перед бурей. Том чувствовал, как Билл отдаляется от него, выстраивая свой мир вокруг себя. В этом мире появляются новые люди, неприятные ему. Чувство собственности изнывало от ущемления новыми делами и знакомствами брата. Почему-то только сейчас появилось желание отгородить от всего мира свое маленькое чудо, запретить всем приближаться к нему. Спрятать, как крупный бриллиант, выставив на обозрение его дешевую копию. «Бред» - сам не до конца веря в свои мысли, покачал головой Том. Чувства походили на ревность, хотя и не были таковыми. - Вот и подошел к концу наш ежегодный смотр-конкурс творческих коллективов. Наступает самый волнующий момент - награждение победителей, - голос ведущей, вышедшей на сцену, заставляет отвлечься от посторонних размышлений. – Наше компетентное жюри выбрало лучших из лучших. На этих словах Билл от нетерпения с диким волнением в глазах подался вперед, устремляя взгляд на сцену. - Итак. Третье место в этом году заслужено получает группа «Ночные ангелы» - торжественно зазвучали фанфары, и под аплодисменты на сцену выпархивают четыре солистки в красивых черных переливающихся нарядах. - В качестве премии они получают одну тысячу евро и почетное звание лауреата, - когда все стихает, продолжает девушка. - Поздравляем! Широко улыбаясь, девушки стоят на сцене, получив скромные букетики цветов и наградные листы. - А мы продолжаем. Второе место присваивается… Волнуетесь? – намеренно подогревался интерес публики. – Присваивается… Кристиану Шварцу! – вновь по залу раскатывается шквал аплодисментов, а на сцене появляется высокий юноша в белом костюме. – Ему достается… Билл вжался в сидение. Сердце бешено отбивает ритм, даже не пытаясь сбавить темп. Какие-то пять минут разделяют его от вердикта, способного круто поменять его жизнь. Или поставить на его мечте жирный крест. - И, наконец, я имею право объявить имя конкурсанта, покорившего всех членов жюри своим проникновенным голосом и лиричной песней. Кто бы это мог быть? Вы догадываетесь? – Конечно же, это… Карл Ливтих! Именно он становится победителем сегодняшнего конкурса! Биллу показалось, что стало нечем дышать, словно из огромного зала выкачали весь воздух. Вот и все. Все распределено и его нет в списках победителей. Глаза, направленные на сцену, так и остались стоять неподвижно и наблюдать за тем, как высокому загорелому брюнету отдают его награду, вручают цветы, а он, широко улыбаясь, лишь принимает поздравления. «Неужели все закончилось, даже не успев начаться?!», - пульсирует единственный вопрос. Том посмотрел на брата, но не найдя что сказать, вновь перевел взгляд на сцену. Нет, где-то глубоко в душе ему, конечно, захотелось и обнять, и утешить свое чудо, сказав, что это ерунда, что все еще будет… Но это было где-то там, слишком глубоко. - Это была дурацкая идея, - наконец оторвавшись от происходящего впереди, ровным тоном констатирует Билл. – И о чем я только думал… - Дорогие конкурсанты. В этом году мы приготовили для вас сюрприз. Я приглашаю на сцену певца, композитора и музыкального продюсера Дитера Болена. Бывший участник некогда популярной группы «Modern Talking» под бурные овации прошествовал из-за кулис к стойке с микрофоном. - Добрый вечер, - отправляется приветствие в затихший зал. – Мне очень приятно присутствовать сегодня здесь с вами. Безусловно, меня порадовало обилие талантливых молодых исполнителей, выступавших на этой сцене. Мы, совместно с организаторами данного мероприятия, решили выделить еще одну номинацию… Том замер. В сердце яростно забилось, надеясь, что в этот раз на сцену поднимется именно его любимый. Билл же лишь нервно хмыкнул, расплываясь в предвзятой улыбке. Забросив ногу на ногу, он обхватил коленку руками и в такой позе продолжил слушать. - Вы все наверняка слышали о конкурсе по отбору молодых талантов «Германия ищет суперзвезду» *(«Deutschland sucht den Superstar» - реально существующее немецкое телевизионное кастинг-шоу на канале RTL Television, в котором соревнуются молодые начинающие исполнители Германии. Продюсером шоу является известный немецкий певец и музыкант Дитер Болен – прим. автора). Один из конкурсантов сможет принять участие в этом шоу и попытаться пробиться на большую сцену. И этим счастливчиком становится Марк Медлок! – эмоционально озвучивает его имя мужчина. Не дожидаясь более ничего, Том поднимается и направляется к выходу. - Том, Том, ты куда? - Билл, совершенно не поняв такой реакции брата, подрывается следом. - Я жду тебя в машине, - только и отвечает старший. Из зрительного зала выходит тот самый Марк Медлок, которому герр Болен радостно пожимает руку и вручает какой-то конверт. Обида прошлась катком по душе юноши, оставив за собой лишь намертво впечатанный грязный след. Но это чувство мгновенно сменяется ужасным стыдом перед Томом. Так упасть в любимых глазах! Брат верил в него, помогал. И что в итоге? Все напрасно? Выступление не принесло желаемого. Более того, оно полностью выжгло веру в себя, и, наверняка, веру Тома в него. Войдя в пустую гримерку, Билл присел за один из туалетных столиков. Было странно, но вопреки обычному состоянию, не хотелось плакать. Словно лимит на слезы оказался исчерпан. Юноша взглянул в зеркало. Оттуда на него смотрел совершенно чужой человек со светлыми волосами и, подведенными черными стрелками, глазами. Новый образ, сделанный по сумасбродной идее, раздражал. Он никак не вязался с внутренним состоянием, и к нему было чертовски тяжело привыкать. Концерт стер последние ноты того уверенного в себе рокового брюнета, ненавидящего почти всех вокруг. Это родные могли наблюдать милого ранимого мальчика, постоянно закатывающего истерики. Для всех в колледже Билл являлся ледяной Дивой, которая подпускает к себе только избранных. Отнюдь, эти люди не определялись социальным положением родителей или толщиной кошелька. Ему нравились те, с кем можно было поговорить о чем-то стоящем, а не о новостях из мира толстосумов. Но даже их он особо не подпускал, предпочитая не делать ни из кого друзей. Своей обособленностью он только подогревал в себе интерес. За его спиной часто перешептывались, предпочитая списывать подобное поведение на дурной нрав. Те, кому Билл совсем не угождал, распускали слухи о трудном детстве брошенного ребенка или о том, что он сидит на наркоте, вот и рычит на всех. Подобных особей он терпеть не мог. Ничего не стоя, ничего не познавшие в этой жизни, эти бездельники брали пример со своих богатеньких родителей, считая, что им принадлежит мир, а все остальные люди созданы, чтобы прислуживать им. Не смотря на то, что родители не ограничивали его в финансовом плане, чем он активно пользовался, в остальном он должен был заботиться о себе сам. За ним никогда не бегали, потакая его желаниям и ласково поддувая в пятую точку. Во время отъезда матери, дом оставался полностью на нем. К каждому ее приезду полы блестели, окна сияли кристальной чистотой, а на кухне ждал вкусный ужин. Стоило больших трудов приводить помещение в такой идеальный вид после шумных гулянок. Но Билл отлично справлялся. Он просто не мог позволить себе упасть в глазах Симоны. Ему казалось, чем больше он будет стараться, тем чаще она будет приезжать, больше проводить времени дома. Наивность. Этого не происходило. Все было тщетно. Напротив, ее визиты становились все реже и реже, а, не успев приехать, Симона спешила как можно скорее переделать все дела и вернуться в Гамбург к Гордону. Так что злые языки были частично правы, рассказывая байки о брошенном ребенке. Но Билл сам категорически отказался от переезда. Он не хотел покидать дом, где каждая деталь напоминала о Томе. Эти рамки, повешенные в хаотичном порядке в коридоре, потому что Том не любит симметрию в интерьере. Эти кашпо с мамиными цветами, который Том собственноручно изготовил, проявляя свои дизайнерские таланты. Эти ковры с причудливыми узорами, который выбрал Том перед самым отъездом. Детская комната Билла, расписанная братом вручную, немного неумело, но зато с душой. Том, Том, Том… Он был далеко, но в каждой детали Билл видел его частичку. Что говорить о постели, которая впитала любимый запах. Подушки, на которых спал Том, перекочевали в комнату Билла сразу же после отъезда. Даже после многочисленных смен белья, юноше казалось, что иногда, как и прежде, улавливался незабываемый аромат. Единственное, младший ненавидел его комнату. Она словно дышала бурной молодостью любимого брата и вызывала лишь ревность. Сколько раз, в отсутствие родителей, Том закрывался в ней с кем-то из своих знакомых, строго-настрого запрещая младшему совать свой нос, пока он сам не выйдет. Доносившиеся оттуда звуки были непонятны наивному детскому слуху. Но, несмотря на это, в маленьком сердечке скапливалась ревность, хотя бы потому, что он был вынужден делить самого близкого человека с посторонними людьми. Когда Билл осознал природу своей любви, стало не по себе. Юноша ни единым жестом, ни единым взглядом не выдавал своих чувств во время редких приездов брата. Умение матери при необходимости полностью контролировать свои эмоции передалось ему и существенно помогало. Но, каждый раз уезжая, старший увозил сердце мальчика с собой, даже не подозревая об этом. Начиналось тихое умирание, которое со временем стало дополняться медленным суицидом. Наркотики. Лишь они позволяли расслабиться. Под кайфом Биллу часто виделось, что Том рядом с ним. Не в качестве брата, а в качестве любовника… Любимого. Лежащий в кармане телефон стал заливаться треком любимой группы. Достав, Билл увидел на дисплее «Густав». - Черт… - вырывается вслух. – Да, - несмотря на нежелание распространяться о своей неудаче, он отвечает на звонок. - Еще раз привет. Ты занят сегодня вечером? - Эм… Пока не знаю, - от такого начала разговора Билл замешкался. – Скорее всего. А что? Что-то случилось? - Нет, все в порядке. Я просто хотел позвать куда-нибудь, отметить. В клуб, например. - Густ, нечего отмечать, - хмыкнул юноша. - Ничего подобного! Если тебя не оценили в этот раз, это не значит, что тебя не оценят где-то в другой. - А ты откуда узнал? – от неожиданности Билл даже поднялся со стула. - Не важно. Ну, так что? – по тону Густава было очевидно, что его настроение разительно отличается от настроения Билла. - Нет, сегодня я - пас. В другой раз. - Хм… Завтра, в три часа я жду тебя в «Берио». Договорились? - Ок. Завтра, три, «Берио», - решает не противиться юноша. Все же, парень здорово помог ему на репетициях. - Тогда до встречи, - на том конце отключились. Билл недоуменно посмотрел на телефон, потом на себя в зеркало. Такой напор не то, что поражает, как-то даже устрашает. Букет, такое настойчивое, даже не предложение, скорее, уведомление о встрече. Фантазия начинает активно подкидывать странные неоднозначные мысли. Они прерываются, когда в зеркале парень замечает открывающуюся дверь. В проеме показался Том. - Прости, я уже иду, - замешкавшись, Билл начинает быстро закидывать вещи в стоящую на столе сумку. Внезапно его движения прерываются от ощущения ласковых рук на плечах. Вздрогнув, Билл переводит глаза на отражение. Проводя ладонями по белой ткани, Том, излучающим бескрайнюю нежность взглядом, скользит по фигуре юноши. Легким движением он отбрасывает волосы с шеи и касается влажными губами за ухом. Тепло стремительной волной расходится по всему телу, и Билл блаженно прикрывает глаза, прошептав еле слышно имя любимого. Поцелуи растекаются по всей шее, и вскоре ворот куртки оказывается ненужной преградой. Не прекращая своих действий, Том стягивает ее с изящных плеч. Та же участь постигает и футболку. - Сюда скоро придут, - вспомнив, Билл в пару шагов преодолевает расстояние до двери и поворачивает закрывающий механизм. - Мы успеем, - ухмыляется в ответ Том. Вернувшись к любимому, он с жаждой впивается в его губы, что отвечают с таким же желанием. - Ты не злишься на меня? – звучит виноватый шепот. - За что я могу злиться? - За мой провал. Я подвел тебя, - не останавливаясь, губы скользят по гладковыбритой коже. Хотелось еще дополнить про Густава, но эта мысль сразу была отвергнута, дабы не испортить сладость момента. - Что за глупости! – ухватив за плечи, Том резко отстраняет его, смотря прямо в глаза. – Ты никого не подводил. Это было твое выступление, и оно прошло великолепно. - Не настолько, чтобы его заметили, - досадливо отворачивается Билл. - Не получилось в этот раз, получится в следующий, - поцелуи вновь заставляют заходиться в приятной истоме. «Если он будет», - проносится в голове Билла, но губы уже заняты, что не дает возможности озвучить мысль. Тонкие пальцы проскальзывают под кожаную куртку и перемещаются по телу вверх, вынуждая снять ее, принимаясь следом нервно расстегивать пуговицы рубашки. Обхватив Билла руками, Том резко разворачивает его спиной к туалетному столику и усаживает на него, впечатывая в зеркало. - Прости, - это прозвучало совсем не как извинение. - Не страшно, - коварно улыбается в ответ юноша, перенимая игру. От прикосновения с холодной стеклянной поверхностью желание только распаляется. Справившись с мелкими пуговицами, Билл резко стаскивает с брата рубашку, открывая доступ к идеальному телу. Но, не успевая коснуться горячей кожи, его тонкие руки оказываются зажатыми над головой. Губы Тома с упоением путешествуют по тонкой шее и плавно спускаются на грудь. Острый язычок нежно скользит вокруг соска. Внезапный укус и младший резко выгибается, недовольно шикнув. Это же повторяется со вторым соском и, вызванное дерзкими ласками, ощущение боли превращается в удовольствие, которое заставляет потерять над собой контроль и позволить вырваться из груди стону наслаждения. В легком забытьи, Билл все же высвобождает руки и, обхватив ладонями лицо любимого, притягивает к себе и начинает неистово и грубо терзать порочно-жадные губы. Необузданный поцелуй с ноткой животной страсти дарит, сносящие крышу, ощущения. Без промедления Том расправляется с ремнем и, приподняв Билла над столиком, стаскивает с него джинсы вместе с бельем, сбивая лаковые туфли. Внезапный толчок в грудь заставляет старшего отстраниться. - Ты чего? – затуманенный желанием разум отказывается мгновенно понимать, что это всего лишь продолжение начатого. Спрыгнув со столика, Билл вплотную приближается к Тому и, глядя прямо в горящие глаза, подталкивает отступать назад. Пара шагов и Том, подскользнувшись на чем-то из одежды, падает на диванчик, стоящий позади. - Я не специально, - звучит заливистый смех юноши. Присев перед братом на колени, Билл расстегивает и спускает его брюки. – Думаю, тебе там слишком тесно. Не так ли? – Взяв увеличивающийся на глазах и твердеющий член в руку, он мягко касается губами головки, слыша первый надрывный выдох. Не желая затягивать, Билл начинает увлеченно ласкать его языком, дразня уретру. Шарик пирсинга выписывает замысловатые узоры, уверенно скользя по набухшим венам, заставляя брата бесстыдно стонать. Раскрасневшиеся губки ритмично вояжируют по стоящему во всю длину возбуждению, пряча его в жарком ротике. После еще нескольких незамысловатых движений Том вынимает изнемогающий член, следом проводя головкой по губам и слегка выставленному язычку. То, как Билл блаженно прикрывает глаза, заводит сильнее всего. Аккуратно убрав прядки со лба, он проводит пальцами по щеке и в изнеможении запрокидывает голову, когда Билл вновь начинает свои развратные действия. Отдаваясь полностью сводящим с ума ощущениям, Том постепенно ощущает, как теряется связь с реальностью. Испарина россыпью мелких прозрачных бусинок мгновенно покрывает кожу. Попытки урвать полноценный глоток воздуха становятся слишком жалкими. С каждой секундой его не хватает все больше. Запустив руку в светлые волосы, старший начинает без стеснения надавливать на затылок, увеличивая темп. Легкая дрожь пробегает по телу, но внезапно Билл останавливается. - Ложись, - кивает он на свободное место на диване. - Ты хочешь сверху? – придя в себя, с удивлением смотрит на него Том, но все же ложится. - А ты разве можешь позволить себе меня тр*хнуть без смазки? - изящно перебросив ногу, Билл усаживается на его бедра. – Тебе меня не жалко? – прищуренный взгляд в глаза. - Черт… - Да, сладкий, придется тебе перебиться, - выдыхает он прямо в губы. Передвинувшись немного выше, Билл начинает имитировать фрикционные движения, скользя своим возбуждением по его. Дыхание сбито, а губы слились в неистовом, с ноткой животной жажды, поцелуе. Приятная тяжесть наполняет их тела и, не имея выхода, устремляется к низу живота. Через несколько секунд Билл выгибается, закатив глаза, и, вцепившись пальцами в спинку диванчика, увеличивает скорость вместе с силой касания. Обхватив оба истекающих смазкой органа, Том активными действиями начинает приближать происходящее к кульминации. - Вот так… Да… Быстрее, - в полубреду проносятся фразы, выбиваясь из череды развязных стонов. Еще несколько движений рукой и возбуждение достигает своего пика. Пара секунд и парни взрываются в бурном оргазме, одновременно обильно кончая. Приятные содрогания постепенно испаряются, оставляя за собой негу и чудесное ощущение легкости. Шумно дыша, Билл опускается на брата, вжимаясь в него как можно сильнее. - Что на тебя нашло? – приходя в себя, шепчет юноша. - А на тебя? – приятно поглаживая любимого по спине и некогда уложенным волосам, произносит Том в ответ. - Ненавижу, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос, - Билл игриво шлепает его по плечу и поспешно слезает с взмокшего тела. Ответный шлепок, пришедшийся на бледные ягодицы, не заставляет себя долго ждать. Стрельнув в брата лже-укорительным взглядом, Билл начинает натягивать джинсы, которые так противно тормозят по влажным ногам. - Хватит валяться. Сейчас придут закрывать гримерку, - рубашка Тома летит в сторону ее хозяина. - Эээх, всю романтику портишь, - нехотя начинает одеваться мужчина. - О, Том, ты был сегодня неимоверно романтичен, как же, - напрочь забыв о недавней размолвке, привычно язвит Билл. Послышались шаги в коридоре и дверь попытались открыть. - Одну минуту, - быстрый взгляд на брата, который, к счастью, уже сидит на половину одетый и застегивает рубашку. - Ты в курсе, что оторвал мне пуговицы на рукавах вместе с тканью? – недовольно констатирует Том, когда попытки застегнуться до конца не увенчались успехом. - Да? – с невинно-милым личиком поворачивается Билл, застегнув сумку. – Ну… Она мне все равно не нравилась, - улыбается в итоге и встречает наигранно-скептический взгляд любимого. – Идем уже, - нетерпеливо поторапливает. Накинув куртку, проверив на месте ли ключи, Том взглядом останавливается на букете, оставленном на туалетном столике. - Если жалко цветы – можешь забрать, - перехватывает его взгляд Билл, поворачивая дверной механизм. - Стой, - Том мгновенно оказывается рядом с братом и, перехватив его руку, прижимает ее к губам. – Я люблю тебя. - Я знаю, - ласковый поцелуй, каких уже было невообразимое количество, запечатлевается на щеке в ответ. *** - Да я тебе говорю, мы нашли его! – с восторгом уверяет представительного мужчину лет тридцати Густав. День выдался пасмурным. Над Берлином нависли бледные тучи, внося печальную серость в суетливую жизнь горожан. Несмотря на выходной, кафе «Берио» заполнено людьми лишь наполовину. Среди них основная часть – туристы. Иностранный говор ненавязчиво распространяется по залу, оживляя его. - А вот и он, - радостно улыбается Густ, когда, минуя арку, входит Каулитц. – Билл! – окликает, показывая место своего расположения. Заметив странного мужчину, сидящего рядом с Густавом, Билл немного напрягся. Он никогда не видел его прежде, и его присутствие сейчас здесь казалось весьма странным. Собственно, как и сама эта встреча. - Добрый день, - поприветствовав их, он усаживается напротив. - Билл, знакомься, это мой кузен, Дэниел Свифт. Дэниел, это тот самый Билл Каулитц. - Очень приятно, - приветливо улыбается мужчина, протягивая руку. Слегка кивнув, юноша неуверенно пожимает ее, яростно анализируя ситуацию и размышляя над тем, стоит ли «включать стерву». - Дэниел – продюсер, - продолжает парень. Эти слова мгновенно заставляют сердце Билла сбиться с привычного ритма. Вот этот, сидящий напротив, симпатичный голубоглазый блондин в тонком джемпере является продюсером? Это походит на сон, на розыгрыш, да на что угодно, только не на реальность. - Густав заинтересовал меня рассказом о тебе, - вступает в разговор Свифт. Его плотоядный взгляд, скользящий по лицу Билла не остается не замеченным самим юношей, но в этом взгляде совершенно отсутствует пошлость. Скорее крайняя степень заинтересованности. – Хотел попасть на концерт, но не успел. - Дэниел живет и работает в Нью-Йорке, - пояснил Густ. – Он хочет… - Ну, что ты так сразу заваливаешь его информацией, - видя замешательство Билла, прерывает Свифт. - Давайте что-нибудь закажем и тогда поговорим. Не люблю говорить о делах на голодный желудок. И вообще, говорят, в этом ресторане отличное шампанское. Билл, - он мило улыбается слегка растерявшемуся пареньку. – Как на счет бокальчика? Спустя пару часов разговор вновь вернулся к музыкальной среде. Дэниел оказался очень приятным собеседником. Он рассказывал множество историй, связанных со звездами мировой величины, с которыми довелось работать. Выслушивая все это, Билл не переставал тайно восторгаться от, не дающей покоя, мысли, что этот человек, возможно, сделает и его знаменитым, а спустя время тоже будет рассказывать кому-то о нем. Забыв о данном себе обещании не строить иллюзий, он поддается душевному порыву. Упрямые мечты заранее с особой старательностью уже обрисовывают воздушные замки пленительной красоты. Ведь не просто так они сегодня сидят за одним столом. Во всяком случае, сейчас это было единственной ниточкой, способной связать его с миром шоу-бизнеса. Единственной… Последней. - Я так понимаю, ты не только поешь, но и песни пишешь? – мужчина обращается к Биллу. - Пытаюсь, во всяком случае, - изящно потягивая из высокого фужера играющий напиток, кокетливо уведомил юноша о еще одном своем занятии. - И много у тебя текстов? – Дэниел перебрасывает руку через спинку диванчика и юноша проходится беглым взглядом по рельефному телу, которое слегка облегает джемпер, отмечая про себя, что оно в прекрасной форме. - Не так уж. Я не считал, - пожимает плечами в ответ. - Мне бы хотелось услышать, как ты поешь. У моего друга есть домашняя студия. Мы могли бы съездить, - смотря глаза в глаза, предлагает Свифт. – Если ты, конечно, этого хочешь. - Хочу! – глаза Билла вспыхивают неподдельным желанием. - Когда? - Да хоть прямо сейчас, - красивая улыбка украшает уста мужчины. - Как? Так скоро? – в момент охлаждает юношу его собственный же страх. - А что тянуть? Заодно сразу и проверим чистоту слов Густава, - подмигивает кузену Свифт. - Ох, какие мы недоверчивые, - отшучивается он. - Так что, едем? – две пары глаз устремляются на колеблющегося Билла. Что-то внутри уже давно упорно и настойчиво кричит «Да!», но вчерашний провал не дает покоя. Голова идет кругом от такого поворота событий. До конца невозможно поверить, что это все не чья-то злая шутка. И хочется решиться, ведь такого шанса может и не быть больше, и страх перевешивает чашу весов в сторону отказа. - Да, - пересилив сомнения и отбросив все опасения, отвечает Билл. - Ты понимаешь, что мы нашли его! Берешься, или опять скажешь, что не то? – стоя за пультом, обращается Густав к Дэниелу, когда Билл второй раз начинает исполнять припев своей песни. - Не скажу. Но… Я не понимаю, почему никто на концерте не отметил его? У мальчика превосходный слух и голос. Даже без наложения эффектов, - удивляется мужчина. - Пришлось сильно постараться, чтобы его «не заметили». Я бы сказал крупно постараться. Уж больно Дитер хотел зацапать его в свое шоу. - Дитер Болен что ли? - Он самый. - Браво! - в изумление хлопает Свифт. - Не думал, что с этим пройдохой вообще можно о чем-то договориться. У него же принципы на километр впереди прут. - У всего есть своя цена, - самодовольно ухмыляется Густ. - И у принципов в том числе. Тем более, как мне кажется, игра стоит свеч. Стоит тебе раскрутить этого парнишку, доходы с лихвой покроют затраты.