Принцип или жизнь?

Терпеть не могу это чувство — болеть. Утро наступает раньше обычного, есть не хочется и ноги снова ватные. Градусник пронзительно пищит и показывает температуру — 38,7. И чем я провинилась, что мне досталось самое тяжелое — болеть? Вроде бы ничего плохого не делала. Самое прекрасное, что ночью мне ничего не снилось и пол утра я старалась не вспоминать о них. А как только вспомнила, фантазия начала вырисовывать все картинки мира. Я и сама не заметила, как мое лицо исказилось от всех этих вариантов развития событий. Всё же, пара Настя-Вася мне совершенно не нравится и терпеть это долго я не собираюсь. Хотя встает вопрос, который я задаю себе, стоя у зеркала: — И почему ты раньше ему не сказала? Почему не ответила Насте правду? —, но даже ответить на это я не могу. Меня смущает мой внешний вид — синяки под глазами, растрепанные волосы, какая-то кофта с длинными рукавами. Осознание того, что я сплю так уже сутки, заставляет меня смеяться. И тут меня осенило: — Надо выпить таблетки. — по пути на кухню за очередной дозой витаминов и противовирусных, я захватываю телефон. Взгляд невольно останавливается на дате. — Черт, я два дня проспала, — это уже говорю в слух. Дожили, сама с собой разговариваю. Отлично просто. По пути, проверяю мобильный — ничего. Никаких сообщений, звонков. Ничего. Будто бы все забыли. И даже Настя не звонит. В этот момент я накаркала — в руках зазвонил телефон. Откашлявшись, я тут же ответила: — Алло. — Доброе утро, — раздался голос подруги. — Женьк, не спишь? — Как слышишь, уже нет. — Как ты чувствуешь себя? — Хммм, интересуется моим здоровьем, ну хоть кто-то. — Вполне себе плохо. А ты как? — Да я нормально. Слушай, Жень. Какой кофе Вася по-утрам пьет? В этот момент я замолчала. Слезы подкатили к горлу, ведь понять тут было не сложно — она интересуется про кофе утром. Значит он у нее. Ну конечно, позвонила бы она мне так рано просто спросить о здоровье… — Две ложки сахара со сливками, — спокойно отвечаю я, сжимая в кулачке пачку витаминов. Даже спрашивать больше ничего не хочется. — Точно, сливки. Спасибо, Женечка. Я тогда пойду кофе варить, пока, — ее голос был уже бодр. Она положила трубку, а я в невесомость ответила: — Пока. По щекам покатились обжигающе горячие слезы. Да, они просто катились, ведь на душе было паршиво. Может ему и будет с ней хорошо. Если он пошел на это, значит ко мне ничего у него нет. Значит и смысла мне что-либо говорить и делать, больше нет. Так, все. Надо взять себя в руки, Мурашова. Он не последний парень на планете. — Не последний, но любимый, — шепотом произношу я, опускаясь вниз по-стенке. Лицо уходит в колени и я плавно поддаюсь эмоциям. В квартире я одна, а эти стены привыкли слышать все, что творится у меня на душе. Только им дозволено все знать. Только им… Оставшиеся три дня больничного проходят спокойно. Я уже без температуры бегаю по квартире и убираюсь. Мне пару раз звонили ребята: Батя два раза, Бизон. Он даже хотел привести мне еды, ведь знал, что я не ем. Боря поднял мне настроение мгновенно. За это я была ему искренне благодарна. Ума с Багирой примчались в пятницу вечером, дабы разнообразить мой вечер, да и чтобы им было не скучно. Физик писал сообщения, благодарил за помощь в выборе подарка. Эти ребята самые лучшие. Единственные, кто мне ни разу не позвонили и не написали — Кот и Настя. Хотя их звонка я ждала больше всех на свете. Понятное дело, им просто не до меня и все. Для себя я решила одну вещь — будь что будет. Я им мешать не буду и посмотрим, как скоро Настенька его бросит. Я знаю ее лучше всех, поэтому уверена, что эти отношения продлятся до первого высокого блондина. И к кому тогда Вася побежит? Сначала к Рите, естественно. А потом? А потом и ко мне, я уверена. Еще ни разу в этом деле меня чутье не подводило. Что ж, будь что будет. И посмотрим, кто посмеется последним. В понедельник, как мне и сказали, я вновь приехала на работу. В бодром духе и с улыбкой на лице, зашла в мед блок. — Можно? — я заглянула в кабинет. Врач там. Увидел меня и разулыбался. — Конечно, заходи. — уловив момент, я прошла и села на кушетку. Сразу же взяла градусник. — Как самочувствие? — поинтересовался доктор, смотря мое горло, глаза. — Все отлично. — я вытаскиваю градусник и отдаю его, мельком замечая цифры на нем. — 36,6. Отлично, Евгения Валерьевна. Ничего больше не беспокоит? — Нет, — как по-накатанной отвечаю я и встаю. — Разрешите идти? — Иди уже, что сделать то с тобой. — ухмыляется врач и я тут же ускальзываю из его кабинета. Ноги сами меня несут к лифту. Всё же, я очень соскучилась по работе. И об Ионове не думаю, да ну его. И так проживем. Минуту я ждала лифт. Открывается дверь и я захожу. Ну черт. Этот одеколон я чувствую сразу же. И чувствую, как меняется воздух рядом со мной. — Можно поздравить тебя с выздоровлением? — ласково спрашивает Кот. Он смотрит на меня и улыбается. Я чувствую это. — Да, — коротко отвечаю я и решаюсь поднять на него глаза. Он недоумевает, видимо ждал большой тирады, как мне было плохо. Но нет, этого я рассказывать ему не стану. Только хочу задать вопрос, как неожиданно лифт останавливается. — И что это? — тихо спрашивает Ионов, нажимая на кнопку аварийную. — Свет вырубили, даже не пытайся. — достаю мобильный. Даже сети нет — КТЦ, безопасность. Что взять то с этого? — Забавно. — выдает Кот и усмехается. — Хоть застрял в хорошей компании. — Компания Насти была бы лучше, разве не так? — съязвила я. — Нет. А причем тут Настя? — Ну как. Твоя девушка и с ней не хорошо в лифте? — Тут уж я разворачиваюсь к нему и вижу, как он машинально пятится назад, к стенке. — С моей девушкой хорошо в лифте. Только причем тут Настя? — он сверлит меня глазами. Нет, только не это. — А ты что, Мурка, ревнуешь? — Нет, с чего бы? Может с того, что вы по кафе ходите в 11 вечера? Или с того, что она мне утром звонит и спрашивает, какое кофе ты пьешь? Нет, я совсем не ревную. — Ну все. Теперь я подхожу ближе к стене. Вася наступает на меня и встает вплотную. Я медленно поднимаю голову на него и смотрю в упор. Дыхание становится тяжелым рядом с ним. — Дурёха ты. В кафе мы посидели, но не больше. А кофе? Хм, ну был я у нее. Уснул вечером и только. — заметив, что я не верю в его слова, он продолжил. — Мур, я не спал с ней. Клянусь тебе. — Ну ну. — из меня вырывается тихий смешок. — Я не верю тебе. Ты и не спал с это красавицей. Вместо всех слов, он чуть наклоняется ко мне и целует. Нежно, но одновременно страстно. Ему плевать на камеры в лифте. Да и мне, если честно. Первые секунды я пыталась отпихнуть его от себя, но он только схватил мои ладошки и прижал к свей груди, свои руки положил на мою талию. И все. Теперь уже я и отвечаю на поцелуй, нежно обхватывая такие нужные и пылкие губы. В этот момент ничего больше не надо и отходить друг от друга мы не собираемся. Нас прерывает телефонный звонок. Его. Странно, у Ионова есть связь в лифте. Неохотно, но он целует меня последний раз в уголок губ и достает телефон. Я, держа голову рядом с его шеей, замечаю имя звонившего «Настена». Как вы думаете, он ответил? Вроде бы только что стояли и целовались, не должен был. Нет, он ответил. — Да, Насть. — <…> — Хорошо. Я заеду за тобой после работы. — <…> — И я, пока. Я слышу односторонний разговор, хотя и разбираю слова Насти. Они идут в кино. Она скучает по нему. Но зачем здесь, в лифте? Что было тогда между нами? Свет включают и я замечаю, как мы доезжаем до нужного этажа. Моментально поправляю футболку. Кот смотрит на меня. — Жень, только ты не подумай. Настя… — он не успевает дальше продолжить. Я, не долго думая, оставляю на его щеке пощечину. Громкую и сильную. Двери лифта открываются, а я спокойно разворачиваюсь ко входу лицом, выхожу из лифта и иду в комнату. А Вася. Он так и остался стоять у стенки лифта, держась за щеку своей рукой.