Терновник. Вендетта

Мрачные тени угрюмо скользили под потолком. Багровый рассвет медленно вползал в лазарет, рисуя на полу кровавые, грязные разводы. Альбус Дамблдор, Великий Светлый Волшебник и большой чудак, разом растеряв всю наносную жизнерадостность, хмуро созерцал беспокойно спящего на больничной койке мужчину. Более всего Директора сейчас мучило желание не будить того вообще… Альбус, конечно, знал, что Магия Контракта не может забрать две жизни в один день. Старые сказки, хоть и не врали, но определенно преувеличивали. С размахом, воистину достойным быть увековеченным. «И умерли они в один день…». Только… насколько хватит Северуса? Зельевар был силен духом. Сильнее многих из тех, кого Дамблдор когда-либо знал. Но вот дело-то как раз в том, что каждый раз эта сила происходила из слабости… Лилиан, чья смерть долгие годы питала неиссякаемую жажду мести в сердце мужчины. А теперь – Элен. Элен, чей убийца и сам ныне мертв. Даже хуже. Год? Пять? О десятке Старик и не помышлял. Да и пять накинул исключительно из-за Долор. И то при условии, что Северус предварительно свихнется за такой срок. А в этом случае стоило Асторию и Скорпиуса, как носителей фамилии Малфой, спрятать так далеко, чтобы даже Снейп достать не смог. Ибо мучало Альбуса странное, но справедливое подозрение, что в покое «несправедливо» живую родню убийцы жены зельевар не оставит. Именно поэтому Директор не спешил, бессистемно переставляя на тумбочке флаконы с обезболивающим и исподтишка накладывая на, теперь уже вдовца и будущего кандидата в покойники, блокирующие заклятья и всевозможные сигналки… *** Поппи Помфри повидала в своей жизни многое. И смерти, и убийства, и слезы потерь. И всегда оставалась невозмутима. Профессионализм для нее был превыше всего. Ну и что, что с годами медиковедьма пристрастилась к успокоительным и частенько на пару с Минервой прикладывалась к валерьянке? Но теперь, накрыв обнаженное холодеющее женское тело с головой ослепительно-белой простыней, мадам Помфри беззвучно разрыдалась. Она выполнила свои обязанности. Раздела мертвеца, отчистила одежду и наложила на тело очищающее, а затем консервирующее. Только вот из головы не шли все те годы, в которые Поттер вот также вносили на руках в Больничное Крыло, а после та, робко отбиваясь от медиковедьмы, уходила уже на своих двоих. Чтобы через месяц-два объявиться снова. Вызовы на дом… роды… уже профессор, притаскивающая попеременно то огневиски с заговорщицким лицом, то изувеченных детишек за шкирку… На грубо обработанный камень под ногами упали несколько слезинок, тут же застывших льдинками в самой морозной и промозглой комнате замка. Вопреки всеобщему мнению, даже самые глубокие подземелья хранили хоть какое-то тепло. Сюда, в крошечную башенку, гордо именовавшуюся «Преподавательской Палатой» никогда не заглядывало тепло. Комнатка без окон, летом сырая, зимой – продуваемая всеми ветрами. Только специальные заклинания в огромном количестве могли исправить ситуацию. Именно поэтому со стародавних времен так уж повелось, что редко кто здесь оставался лечиться. А вот мертвецы были более частыми гостями. По тем же причинам. На температуру воздуха и предрассудки на памяти Поппи плевали только двое. Грозный Глаз и Снейп… Давно уже в Школе никто не умирал. Помфри даже успела расслабиться. И совершенно зря. Видно, она уже слишком долго работает, и годы таки берут свое, поскольку сейчас привычный мир вставал с ног на голову и рушился на глазах. Почему-то никогда не воспринимала она многочисленные самоубийственные выходки Поттер всерьез. Возможно, в силу привычки. Но все это время женщине казалось, что уж кто-кто, а Элен точно умрет в своей постели, дожив до глубокой старости. И теперь… смерть. Смерть пришла в Замок после долгого отсутствия. Забрав с собой ту, кого менее всего тут желали похоронить… *** Сознание билось в липкой темноте, не желая оставаться, но и не имея возможности освободиться. Смутное чувство тревоги не давало расслабиться и отдаться на волю черных волн, уносящих сознание в забытье. Элен… Элен? Элен!!! Нужно было закричать. Только нечем. Попробовать пошевелиться. Без тела. Создать заклинание. Не зная, где в этой тьме вообще магия. Нужно. Нужно! Только…как? Элли… Неужели это – умирание? Зеленые искры робко зазмеились… впереди? Вверху? Вокруг? И не поймешь. Далеко ли, близко… Свет нарастал, вплетаясь в кажущуюся уже почти уютной темноту. Зелень. Холодная и ядовитая, как тысяча Авад. Смертельная. Наверное, стоит быть более беспокойным, коли за тобой приходит Смерть. А тут… странно все это. Может?... Чужое. Не по мою душу. Эл. Зелень мягко обволакивала, обтекая, проносясь холодным и равнодушным потоком мимо. И мне кажется, я уже знаю конечную цель этого течения… Элен. Я не знаю, слышишь ли ты меня сейчас. Скорее всего, нет. Я ведь и сам себя не слышу. Но я тебе клянусь… Если ты в этот раз все же уйдешь вместе с этой силой, я СМОГУ отправиться следом. Прямо сейчас. Я точно знаю. Не имею понятия, правда, откуда такая уверенность, но… Хотя бы ради того, чтобы Долор в один прекрасный день не столкнулась с безумцем, лишь отдаленно походящим на ее отца. Которому легче свернуть шею, чем остановить. Которого Контракт наизнанку выворачивает. Который не может спокойно смотреть на любую зелень… А у тебя все-таки совсем не материнские глаза. А я – брежу. Последние связные мысли, которые хоть сколько-то могут быть достойны того, чтобы запомниться, смела яростная буря, смешавшая черное и зеленое бесповоротно и окончательно. Чужая буря. *** Альбус Дамблдор, тяжко выдохнув, принял, наконец, решение. Откладывать уже было некуда. Размашисто проведя палочкой над магом, уже с минуту лежавшим без единого движения, Директор принялся дожидаться его пробуждения и уже заранее готовил нужные слова. Секунды тянулись медленно, как патока. И ничего не происходило. Заклинание запаздывало. Более того – сбоило. Директор, нахмурился. Удивительно неудачный складывается день…