Терновник. Вендетта

Мой ангел плачет обо мне, слезами сердце выжигая... А я блуждаю в темноте, к его стенаниям глухая. Отводит дуло от виска и перевязывает раны, А я излишне с ним резка и не стыжусь словечек бранных. Он от паденья бережёт. За мной во след по краю ходит, А я над бездной рвусь в полёт, а я мечтаю о свободе. Не спит крылатый по ночам - всё обо мне кряхтит-печётся. Я - не грущу по мелочам. Всё жду, что ангел чертыхнётся. Смягчит опять судьбы удар, соломку мягкую подстелет, Надеждой обернёт кошмар - всегда в "бою", всегда при деле. Ему бы в отпуск на чуть-чуть, поправить хрупкое здоровье. Меня берет порою жуть за литры "выпитой" мной крови. Боюсь, устанет мой герой, от непутёвой отречётся. Уйдёт в загул, уйдёт в запой... Какого ж беса мне неймётся? Елена Зубова.

В Отделе Дознаний комнатки были душными, маленькими и больше всего напоминали средневековые серые каменные мешки, которые зачем-то облагородили столиками и стульями. Поттер понятия не имела, по какой причине это место вдруг стало ей по душе. Ностальгические и совершенно бессмысленные картинки, мелькавшие в голове, были мутными, бессвязными и пестрели веселенькими алыми пятнами. Ей они совершенно точно не принадлежали. Волшебница вообще подозревала, что Дамблдор намудрил со своими вызовами-призывами сильнее, чем готов в том признаться, и теперь ей, как минимум, перепало чужой памяти. И, что всего чудесатей, мировоззрение тоже пострадало. С каких пор ее веселит вид крови, Элен тоже сообщить не могла. Даже себе. Оно явно проявилось не сразу. Но сейчас казалось, что – очень вовремя. Как ни крути, в обычном своем состоянии о подобных злых бравадах Эл даже бы не задумалась, попросту депрессивно прикопав себя среди грядок Хагрида и установив над могилкой табличку: «Прошу винить С. Снейпа, этот мудак разбил мне сердце». Нынче же осколки трепетного сердечка грудную клетку не беспокоили. Да и драматизм ситуации притупился. Правда, спать женщина боялась. Вероятно, именно во сне она становилась собой, и кусочки личности вставали на прежние места. Становилось грустно. И наутро волшебница бесилась раз от раза все сильнее. А уж скука… Лазарет казался тюрьмой похлеще Азкабана. Избранная грешным делом уже задумывалась над тем, что демоническая нотка в ее личности – это не так уж и плохо. И те отголоски неведомой хтони, что стараниями Директора ей перепали, вполне можно оставить себе, заняв ими место тех субстанций, что должны были вернуться в ее тушку с той стороны. Почему бы и нет? Зато… плакать не будет. Любить, наверное – тоже, но кому от этого плохо-то? Любовь – это вообще фу. И – больно. И – нафиг надо. И Меченая сопротивлялась циклу возврата изо всех сил. Конечно, разумом Элен осознавала, что Альбус во многом, оправдывая зельевара, прав. Но легче от этого не становилось. И молчаливый трусливый бойкот этого монохромного ублюдка, что и словом с ней за все это время не перемолвился, на добродушный лад ну никак не настраивал. Так что пошли бы они… За приоткрытой дверью вот уже около получаса велся спор. Скрипучий голос одного из говоривших цвел раздражением, которое иногда затекало в комнату и билось бессильным туманом о стены. С каких пор, кстати, Эл приобрела эмпатические навыки, она тоже не понимала. Но в кой-то веки от собственной неинформированности страдать не собиралась. Сделанных выводов ей и так хватало. А поэтому происходящее воспринималось легко и с удовольствием. Вспышки грусти и вовсе гасились тем проще, чем дальше от нее находился профессор Зелий. А что еще для счастья надо?.. - ...Терпеть эти выкрутасы?! Темза кипела, Альбус! - Аластор, если позволишь, я там был. Поттер фыркнула и закинула ноги на стол, покачиваясь на стуле. Ну, из Больничного она вырвалась, допустим. Было даже весело. За исключением беседы с Альбусом и его мрачной тенью. Но теперь она опять начинала скучать. А старики все переливали из пустого в порожнее. - Ты вообще видел масштабы того, что она вытворила?! - Ох, Аластор, боюсь, твои мальчишки принесли тебе неверные отчёты. И взяли… не того. Каюсь, но в произошедшем виноват я. И только. Несчастный случай, если можно так выразиться. Девочка тут не при чем. О, ну, разумеется. Если въедливый параноидальный аврор возьмется ее раскручивать, рано или поздно всплывет, что за магию намедни творил «Величайший Светлый». В его интересах ее не просто отмазать, а еще опосля и заавадить побыстрее. Так или иначе, если хочешь, чтоб вечер перестал быть томным, его надо сделать таковым самостоятельно. - …КА-А-АК-ТО У-У-УТРО-О-ОМ ПОДЕЛИ-ИИ-ИЛСЯ-ЯЯ-Я МУДРОСТЬЮ СО МНОЮ ДЕ-ЕЕД! С ЕБАНУ-У-ТЫХ СПРОСУ НЕТ!!! Довольно созерцая две пары удивленных глаз, Эл широко оскалилась: - Ой, Альбус, а я вас и не заметила. Как поживаете? Грюм красноречивым жестом указал на задержанную: - Ты видишь? Однако, человека, который в свои сто с гаком лет носит кружевные панталоны с игривыми розовыми шелковыми сердечками, смутить было не так-то просто. И Дамблдор, блаженно улыбнувшись, лишь поправил очки. - А по-моему, у девочки отличные вокальные данные. Ты не находишь? Каждый раз получаю непередаваемое удовольствие. Слушатели в ответ синхронно сверкнули глазами. Шизоглаз – гневно, поскольку за десятки лет очень хорошо навострился ловить момент, когда Председатель Визенгамота начинал блажить. Избранная же – предвкушающе, потому что никто Директора, собственно, за язык не тянул поощрять ее дурные наклонности. - …И НИКТО-ОО-О ВОКРУ-УУУ-УГ НЕ ЗНА-АЕЕ-ЕТ, ДАРЮ Я ПОЛЬЗУ И-И-ИЛИ ВРЕ-Е-ЕЕД! ВЕ-Е-ЕДЬ С ЕБАНУ-У-ТЫХ СПРОСУ НЕТ!!! В общем, Силенцио ожидаемо отрикошетило от оравшей дурниной ведьмы. Но зацепиться за подобное отклонение от нормы Грюму не позволил уже Дамблдор, продолжая профессионально того забалтывать под фоновый аккомпанемент. В итоге сошлись на официальной версии несчастного случая, приплетая под событие политическую подоплеку, благие намерения профессоров Хогвартса создать рождественское чудо и еще одну магически сокрытую территорию в Лондоне. Штраф, разумеется, выплатят виновники коллективно, если Аврорат будет любезен замять происшествие и ликвидировать последствия. В общем, чушь собачья, бред полнейший, потому и – сработает. - Вот оно как... Когда-нибудь, Альбус, кресло в Визенгамоте ты потеряешь. Допускаю, ты хочешь прикрыть девчонку, какие бы причины за этим не стояли… Но как быть с тем, что она на каждый вопрос шлёт меня – меня! – на хер?! Заинтересованно кивая и давая понять Старику-В-Звездочку, что его дружбан не кривит душой, Мисс-Снова-Поттер лишь жала плечами. Видит небо, она не собиралась посылать никого и никуда. И вообще – в ее плачевной ситуации, и семейной, и ментальной, логичнее было бы плакать и хотеть к маме. Но она – не хотела. - Преподавательская деятельность – она такая нервная... Я думаю начать доплачивать за ведение факультативов. Такая нагрузка… Созерцая то, как Директор разводит руками, Поттер почему-то в очередной раз разозлилась. И поспешила заверить Аластора в своем постоянстве: - И еще раз пошлю, с большим удовольствием. Стукнув посохом по полу, с небывалой грацией для своего возраста и статуса калеки, волшебник подлетел вплотную к преподавательнице Полетов, шипя не хуже самого Темного Лорда: - В таком случае, девонька, тебя ждут невзъебенные проблемы. - Горе-то, блять, какое. - Я тебя уверяю, когда Альбусу надоест с тобой возиться, мы с тобой еще разочек побеседуем. Кто тогда тебя спасет? - Я. Я, знаете, такая: никогда не дам себе пропасть. Я у себя умница, в нужную минуту всегда рядом, чтобы решить все мои проблемы. Почему-то проникаться серьёзностью ситуации у Элен не получалось. Хотя головой та понимала, что надо бы. Не добившись ни капельки уважения или вообще какой-либо адекватной реакции, от той, что сама себя топила, взбешенный аврор переключился на еще менее адекватного, но в разы более сознательно это демонстрирующего, собеседника. - Эта девка темнит, а ты – тем более. - Аластор, я тебя уверяю… Все под контролем. Под пронзительным взором холодных синих глаз законник, устало выдохнув, наконец, сдался. - Под твою ответственность. - Отлично. Вновь обретя благостное расположение духа, Директор весело хлопнул в ладоши. Правда, во взоре его улыбки не наблюдалось. Эту молчаливую битву Элен выдержала с честью. По большей части потому, что ей было на все плевать. Инородная, неправильная и черная, вековая усталость скребла затылок. Пожалуй, волшебница была рада этому равнодушию относительно собственной судьбы. И надеялась, что оно продлится подольше. Как за нею это обычно и водится, во всем, что касается тонких материй, Девочка-Которая-Чуть-Не-Села-За-Решетку ошиблась. *** Ошибался Директор редко, но – с поистине королевским размахом. При этом – ни капли не раскаиваясь. А посему жажда запустить в того Третье Непростительное была искренней, и исходила из самого сердца. Единственное, что спасало сейчас Северуса Снейпа от зверской ошибки, что до конца жизни запрятала бы его в Азкабан – даже не отсутствие Альбуса в Хогвартсе, а то, что от Старика нынче полностью зависело благополучие Элен. Если говорить начистоту, осознание в голову зельевара, полностью поглощенного происходящим вокруг драматическим абсурдом, заглянуло с запозданием в несколько дней. И – не без чужой помощи. В данный момент просветителем выступил Аберфорт Дамблдор. Который, не в пример велеречивому брату, по полкам раскладывал все четко и – безо всякой жалости к собеседнику. К примеру, кабатчик был уверен, что, ежели бы демон не жаждал утащить Элен собой, вырванную из оболочки душу Смерть бы не заметила и, соответственно, не пришла бы за нею. И, возможно, не без потерь, но резервов магии мужа хватило бы для удержания на пороге грани жены. После этой реплики жажда запустить Аваду в Альбуса стала попросту невыносимой. Настолько, что уже возле ворот Замка Мастер Зелий чуть было не повернул обратно. Жилистая рука уже давно немолодого мага оказалась на удивление сильной и цепкой. Повествовательную речь тот даже и не думал прерывать, продолжая говорить так, будто бы ничего и не произошло, и это совсем не его спутник сейчас молча порывался упокоить единственного родственника владельца «Кабаньей Головы». Не меньшей новостью от Аберфорта, собаку съевшего, пусть и невольно, на Дарах Смерти, явилось то, что владельцы Третьего Дара все поголовно уходили со Смертью исключительно добровольно. Тот же Джеймс Поттер умер сам, будучи уверен, что спасет своей гибелью жену и дочь. Что для Северуса тоже, кстати, было новостью. Он вот всю жизнь считал, что фантастический Олень – еще и фантастический идиот, которому не хватило ума взять в копыта палочку и начать сопротивляться. …Также Аберфорт был уверен, что «парень», то есть – Снейп, не так-то прост, как полагает, возможно, Альбус. И вытянуть с того света жену сумел бы, пусть и сам слег бы надолго. Как, собственно, и случилось. Просто по причине призыва темной твари, (которая, на секундочку, теперь знает дорогу в Замок, полный беззащитных детишек), магического истощения у мужчины не наблюдалось. Просто потому, что чужое тело принудительно исцелять не требовалось. И нет бы сработать в эту сторону, но Альбус и тут выделился, решившись на призыв. - Я уверен, что она ещё шатается между мирами. Кусочничает твоя девка, как пить дать. Только вот чего так долго, это мне очень интересно. А уж какие, парень, последствия накрывают ее головушку от соприкосновения с чудищем, которое жрёт души и питается болью, не берусь и предсказывать. Надеюсь, при ее-то насыщенной злодеями судьбе, особо никаких. И она лишь закалится, как оно и бывало раньше. Но дочь, так, на всякий случай, держи пока от матери подальше. Замедлив шаг, Снейп рассеянно кивнул. На душе потяжелело. Хотя, казалось бы, куда еще-то. Все дело в том, что, как никто другой, Северус прекрасно знал, что глубоко внутри Элен была невероятно хрупкой, мнительной и болезненно-одинокой. И только поэтому, не в силах разорваться между поступавшей в Хогвартс, под крыло непредсказуемого Дамблдора, дочерью, и женой, что с превеликим удовольствием и со всем доступным ей тщанием, оставшись дома одна, скатится в хандру и не пойми, чего удумает, он утащил возмущенное произволом Золотце за собой, оперативно приобщив ту к их «теплому» педагогическому гадюшнику. И все потому, что его… его уже бывшая жена «закаливаться» никогда не умела. Она просто умела молчать лучше всех. *** Вопреки всему, Альбус вернул Элен под опеку мадам Помфри. От чего, кажется, обе были не в восторге. Случилось это поздним вечером. Декан Слизерина аккурат успел дописать послание вдове Малфоя, и уже примерялся, как бы разгромить кабинет Директора так, чтобы это сошло за несчастный случай. Одобрительный взор феникса внушал надежду на то, что бессмысленная выходка сойдет зельевару с рук. Но вдруг птица, пронзительно курлыкнув, умчалась в камин. Идея отправиться следом казалась разумной ровно до того момента, как мужчина вышагнул из пламени и окунулся в форменную какофонию. От вида Дамблдора-старшего и вовсе свело скулы от кислящей, бессильной злости. - А я вам еще раз повторяю, для особо маразматичных и глухих особей рода человеческого: если прямо сейчас вы меня не отпустите, да хоть бы в тот же Мунго, чтоб я в глаза этой Школы и ее профессоров больше никогда не видела, рано или поздно я ваши Заклинания разорву и разберу вас на анатомический словарик. Неуютно в Больничном Крыле Северусу было почти физически. По большей части потому, что он все не мог отделаться от ощущения, что перед ним – совершенно незнакомая женщина с абсолютно чужими интонациями и фразами. И, чем больше дней проходило, тем хуже Избранной становилось. Однако, это не отменяло того, что Золотцу требовалась помощь, которую Поппи, даже громогласно поддерживая идею переправить пациентку в Сент-Мунго, оказать не могла. - Альбус. На пару слов. Появившись в поле зрения бывшей супруги, такого уровня ненависти в свой адрес волшебник не ожидал. Даже с учетом ее утренних закидонов. А потому ненадолго застыл, невидящим взором скользя по стене чуть выше головы волшебницы. Молчаливо обтекая. Фразы, наполненные искренней злобой, доходили до адресата обрывочными кусками. И били по нервам похлеще Круциатуса. «Желчный брюзжащий сухарь», «скрежещущий глас наводит тоску даже на маринованные ингредиенты», «сгинь с глаз вон», и многое, многое другое. Общий смысл был для слушателя безвозвратно утерян за общим шоком. Стандартно-отстраненный с виду, кажется, он стал за последние годы слишком сентиментален внутри. А может, и всегда таким был. Просто не замечал за собой. И теперь видеть в зеленых глазах такое искреннее пламя отвращения было непривычно больно. И что теперь делать… Пожалуй, Фоуксу, который, что-то ласково проворковав, всецело завладел вниманием не имеющей возможности куда-то деться с кровати ведьмы, Северус был благодарен, как никогда. А уж терпению птицы, которой перебирали блестящие перья, и вовсе завидовал. Тем временем, приглушив свет, Директор под руку вывел находящегося в ступоре зельевара за дверь. Где тот, очнувшись и не зная, куда еще выплеснуть разлившуюся по грудной клетке горечь, резко принялся высказывать все, что думает о самодурстве патрона. И подробно пересказал разговор с Аберфортом в качестве главного своего аргумента. Разговор на повышенных тонах затягивался. И ничего, кроме наигранно-кроткого: «Мы не могли знать, хватило бы у тебя сил на такое или – нет», Снейп от начальства не добился. Так или иначе, сил созерцать и дальше такого уверенного в себе Старика у мужчины не нашлось. Чуть было не сорвав дверь с петель, зельевар влетел в Больничное Крыло и, стараясь не замедляться, дабы не растерять решимости, направился в сторону подозрительно притихшей пациентки. Поппи тоже никуда не делась. И, меланхолично поправляя ширму, грустно обратилась к профессору, вводя того в курс дел: - Пока ты там кричал на Альбуса, мы всё слышали. Попутно мы выяснили, что Директор Школы – старый баран, мужеложец, и в гробу она его видала. А я – недалёкая тюремщица. Почему недалёкая, Северус? «Я здесь рехнусь». Свои мрачные опасения, впрочем, озвучивать Декан Слизерина не стал. А медиковедьма, сокрушенно покачав головой и не требуя ответа на свой риторический вопрос, уточнила: - Я вас оставлю. Вернусь через десять минут. С креслом. Кажется, возле Золотца организовывалось спонтанное дежурство. Во избежание. Найдутся ли у самого волшебника силы поучаствовать – это уже другой вопрос. Тяжело оперевшись обеими руками на холодную железную спинку больничной койки, Северус тяжело выдохнул. Его показательно игнорировали, завороженно изучая подпушку феникса. Возможно, оно было и хорошо. Новой порции ругани в свою сторону он попросту был вынести сейчас не в состоянии. Не от нее. - Я лично вызову тебе Бонэма. И он тебя переправит в госпиталь, что бы ни думал по этому поводу Альбус Дамблдор. Но – через три дня. Три дня – и свободна. Не слишком сложная задача. Итак? Говорил Снейп тихо и отрывисто. Ему категорически не хватало воздуха. А еще он – боялся. Казалось, что еще всего одно ее дурное слово – и он рассыплется на мелкую могильную пыль. Но та, что только полчаса назад исходила на едкую ненависть, удивила, равнодушно пожав плечами. - Мне, я думаю, опять не остается выбора. Я все равно не смогу сбежать. Кажется, это энохианский. Ну, я так думаю. Элен Поттер все еще не смотрела в его сторону, и казалось, что Меченая общается с птицей. Откуда ей знать про то, что конкретно в этот раз Светлейший начертал на полу, рассуждать не хотелось. Оставаться – тоже. Три дня. Альбус был уверен, что через три дня всё, так или иначе, станет ясно. И Элен спокойно перешагнет через, как Старик их назвал, «печати удержания», которые были нацелены на пленение демонических существ. Впрочем, кем она на тот момент решит быть, все еще было неясно даже для этого махинатора. Северус, если честно, был почему-то уверен, что жены ему это событие не вернет. И, вероятно, если он сорвется и наговорит лишнего, попытается огрызнуться в ответ или хоть на миг даст понять, каким острым ножом ее речи и поведение проходятся по его душе, то… О, Декан Слизерина не сомневался, что в ее силах сделать так, чтобы он больше никогда не смог увидеться не только с нею самой, но и с Долор. Если Избранная пожелает, о дочери ему останется лишь вспоминать. И мнения девочки никто учитывать не станет. Или, что в разы хуже, Элен будет достаточно убедительна и донесет до ребенка, в чем именно и каким образом провинился ее отец. Но… даже если весь смысл его существования будет утрачен, по-настоящему важным сейчас казалось вовсе не это. В конце концов, как-то он функционировал без нее когда-то, до брака. И теперь – будет. На данный момент имело значение только ее здоровье и благополучие. На данный момент было важно, чтобы никакая углубленная диагностика Избранной не попала в руки колдомедикам Мунго, а оттуда – Невыразимцам. Клятва Гиппократа на подобные случаи явно не распространялась. А то, что Элен пошла в мать и прощать не умела… Право слово, это мелочи. Главное, чтобы ему не пришлось ее хоронить. Или наблюдать, как условно-опасную, непредсказуемую волшебницу запирают в Отделе Тайн.