Терновник. Вендетта

Рассвет слепил глаза. Элен жмурилась, пыталась прийти в себя и осознать, почему над ней так зловеще нависает обычно не любивший демонстрировать свою силу Альбус Дамблдор. И, с чем более неадекватным видом волшебница недоуменно озиралась, тем проницательней выглядел Дамблдор. - Ничего не понимаю... - Элен, вы с нами? С того дня, как мы с вами вернулись из Лондона… - Прошло три, угу-м. - Так вы с нами? - Альбус, мы не на сеансе спиритизма. - Значит, да. Кхм… Итак, вам стыдно? Элен, рассеянно оглядевшись и, видимо, не очень-то дорожа трудоустройством, не менее рассеянно ответила: - Вообще-то, не особо… Осторожно опустив босые ступни на исчерченный пол, женщина настороженно походила туда и обратно под глубокомысленные кивки Альбуса. - Знаете… Я все-таки не совсем понимаю, откуда бы мне знать энохианский, но очень хочу уволиться хотя бы потому, что вы в этом замешаны. А это были совсем не лучшие дни моей жизни. Я бы предпочла их забыть, если честно. Ответная задумчивость Старика долго не длилась. Чему-то весело кивнув, Директор с энтузиазмом воскликнул, из ниоткуда попутно призывая недовольного Фоукса со стопкой бумаг в когтях: - Обливейт мы обсудим позже, если позволишь. А теперь – подпиши бумаги на выписку. Нет-нет, это срочно, искать твои очки нет времени, дорогая. Да. И вот эти… и эти… и для Министерской Комиссии… Да, и эти тоже. Элен хмуро черкала пером по множеству пергаментов, кожей чуя подвох, но не понимая, где он кроется. - И да, у меня дела, вынужден тебя оставить. Ты же не против побыть тут до полудня, пока Поппи заполнит твою карточку и совершит окончательную диагностику? Боюсь, за эти дни мы причинили ей массу неудобств… Уважишь нашу медиковедьму? - Ой, ну, естественно, как иначе-то. Когда Дамблдор испарился в пламени камина, Поттер еще раз основательно потопталась на демонической печати. Просто, чтобы проверить. Потому что желание удушить Старика, давившего на совесть, его же собственной бородой, никуда не делось. С другой стороны, делать она этого не собиралась. И, наверное, это и считалось за исцеление. Иметь желание, но – не искать возможность. В одном Элен Поттер была уверена точно: Альбус Дамблдор что-то задумал. И это очень и очень печально, что она больше не собирается его всерьёз убить. *** Он смотрел на излишне беспечного Альбуса Дамблдора и благодарил Мерлина и собственную предусмотрительность за то, что когда-то настоял на своём и заставил Элен взять и с себя, и с колдомедика Непреложный об одном из её плановых визитов во время беременности в Мунго. Иначе вполне могло случиться так, что прямо сейчас этот секрет стал бы известен Альбусу просто по причине вспыльчивости мужчины. Притом – в преувеличенном виде и самых неприятных выражениях. Он помнил тот день в мельчайших деталях. Хотя в нем не было ничего непоправимого. Просто им… явили пояснение их данности. «Эл сидела на кушетке и самозабвенно рыдала. Безо всякого повода. Просто потому что. Северус воспринимал подобное, не раз происходившее, меланхолично и терпеливо. Токсикоз ведь. Бонем реагировал ровно также, а вопросы, кажется, и вовсе задавал исключительно для проформы. Отвечал колдомедику Снейп, потому что пациентка, по понятным причинам, отвечать не могла. Была занята другим делом, если угодно. - И как часто мы плачем? Кричим, может? - Всю её жизнь. – Пожал плечами зельевар и счел нужным уточнить – Она эмоциональная. Вы должны были заметить, когда она угрожала вам палочкой несколько лет назад. - О, вы помните? - Я там был. В… той или иной степени. Что-то молчаливо прикидывая, Бонем вновь вчитался в историю болезни пациентки. И вдруг – побледнел. - Я позову Гиппократа. Прежде, чем Северус успел уточнить, в чем дело, волшебник в лимонной мантии испарился из Смотрового. Супруги переглянулись. На вопросительный взор девушки маг лишь неопределенно повел плечами. Та, немного подумав, меланхолично кивнула. И продолжила рыдать. После прибытия в смотровую главврача Сметвика осмотр и плановая диагностика приобрели устрашающие масштабы и затянулись еще на час. Для пояснений очень солидный, седой мужчина порывался отвести зельевара в сторону, но тот, наткнувшись на любопытствующий взор порядком подуставшей от окружавшей ее возни девушки, воспротивился, попросту не желая пересказывать после слова колдомедика дважды. - Говорите при ней. В ответ Гиппократ лишь равнодушно пожал плечами, поправляя смешную шапочку. - Необратимые изменения личности в следствии длительного, многолетнего воздействия тёмной магии. Надеюсь, вы тут не при чем? Крестраж. Северус, как и Элен, прекрасно поняли, о чем речь. И заговорили одновременно. - Поинтересуйтесь у Альбуса, если угодно. - Он не при чем! Гиппократ все также нейтрально кивнул, делая неясный жест рукой. Недовольный этим Бонем, впрочем, строчить отчет перестал. И еще более недовольно испепелил бумагу. - Если тут замешан Директор, прежде, чем решить, отправлять ли отчет в Министерство, я поговорю с ним. Итак…. Клиническая картина не имеет класса опасности, но налицо – психоэмоциональные дефекты. - И что мне с этим делать? Говорил по прежнему Северус. Элен слушала, для разнообразия – даже перестав всхлипывать. - Вряд ли вы что-то можете… - Я Мастер Лигиллименции. - Я знаю. – Гиппократ на удивление мягко улыбнулся – И, если бы вы могли помочь, хотя бы в теории, если бы был хоть какой-то шанс распутать эти уже устоявшиеся узлы, я бы просил вас первым. - Контракт... - Я понимаю, на что вы ставите. Но, уверяю, вы навредите вмешательством больше, чем поможете. Изменения – уже часть личности. Перед вами не ребенок, легко поддающийся переменам, а взрослый совершеннолетний человек, чью магию и разум дробить противопоказано. Это не значит, что вы – плохой специалист. Это значит лишь, что такого – нет вовсе. Поскольку тревога стираться с лица собеседника не собиралась, Сметвик вздохнул. Но – стоически продолжил, увещевая. - Она – женщина. Именно поэтому вы и не замечали. Эмоциональность связана с половыми признаками в том числе. Тем более, мистер Снейп, вы её такой, если не ошибаюсь, и знали изначально. Вы должны понять, что именно включает в себя данный диагноз. Ваша жена склонна бегать по улицам с топором не более, чем любой другой человек. Но она, тем не менее, намного более чувствительна к внешним раздражителям, чем любой другой индивид. Вы это не исправите. И я – не исправлю. Но, если у вас ранее были вопросы к ее поведению, то вот – ответ. - И… что нам делать? - Вам? Терпеть. И – относиться с пониманием. – Скосив глаза и заприметив, как ничуть не опечаленная громкими словами колдомедика волшебница украдкой показывает ему кончик языка, зельевар нахмурился. Но – смолчал, чем невольно заслужил одобрительный кивок Сметвика – Как вы делаете сейчас, пока всплеск эмоций приходится на беременнность. И я рекомендовал бы вашей жене избегать критических ситуации и стресса. И не оставаться одной. В идеале – до конца своих дней. И, пожалуй, я пропишу ей Успокоительные Настои на постоянной основе. Вы… - Сварю сам. - Чудно. Северусу не понравилось услышанное. Хоть и не удивило. Забрав рецепты и разобравшись с Непреложными, невероятно, к слову, этим требованием возмутив обоих колдомедиков, оба поспешили домой. Но Элен не была бы собой, если бы не начала разыгрывать новый козырь с самого порога: - Значит, я бедная и несчастная, и теперь мне все можно? - Нет. - Но я же сумасшедшая! - Верно. - Но… - ничуть не расстроенная зеленоглазка нарочито надула губы - ты же меня все равно такую любишь? - Разумеется. - Грустно признал этот беспокойный факт мужчина. И на всякий случай, чтобы уж точно у заполошной девицы никогда не возникало сомнений, припечатал эти слова веским эмпатическим посылом. И с тех пор – действительно делал все, чтобы Избранная всегда была в поле зрения и ничего её не печалило. Ему, болвану, даже казалось, что у него – получается». Декан Слизерина Северус Снейп на исходе зимних каникул избрал тактику тотального избегания раздражителей. Трусливую, неправильную, но – упорную. И, казалось бы, она никогда в его жизни не приносила положительных плодов, только беды. Но Снейп никак не мог отделаться от чувства сюрреалистичности происходящего. Ему даже стало казаться, что его, такого очень несчастного и потерянного, случайно заперли в волшебном сумасшедшем доме, где творятся волшебные дела. Но – неприятные. А потому-то спешащий вновь укрыться в спасительных одиноких комнатах мужчина все те служебные бумаги, что упрямо подсовывал ему под нос Директор, перемежая все это изящной словесностью и попытками всучить подчиненному чашку чая, подмахивал размашисто и – не глядя. Стройная официальная стопка, подписанная каллиграфическим почерком Минервы, все ещё маячила перед глазами. Она явно лучше, чем он сам, отписала во все инстанции. И письмо Астории – тоже продублировала. И теперь, когда Непреложный помешал Мастеру Зелий выдать пространный пассаж по поводу вопиющей халатности Директора и истинного состояния Золотой Девочки, мужчину, жаждущего этот аляповатый кабинет поскорее покинуть, волновал всего один вопрос. Почему Альбус их еще не отправил?..