Терновник. Вендетта

Долор очень хотела обрадовать отца восторженным «маму выписали!», но... не смогла его найти. Опять. Последние два дня он старательно мелькал тенью на периферии зрения, как бы давая понять дочери, что он – рядом. Но при этом – никак с ней не пересекаясь и очень сильно глуша свой ментальный фон. Можно сказать, Долор чувствовала его только потому, что среди волн чужих эмоций его состояние ощущалось, как статичная черная дыра, в темноте которой не углядеть ничего: ни хорошего, ни плохого. Полнейший окклюментный штиль. Мама тоже казалась расстроенной, и сегодня и до того очень многое подозревавшая девочка смогла связать эти два очевидных факта. Долор подозревала, что между родителями произошло что-то серьезное, но пока – не лезла. Потому что не понимала, что именно. Потом. Сейчас самым важным было то, что все живы и здоровы. А для поддержания этого утверждения – нужна мантия. И если маме будет спокойнее в небе, чем на своих двоих, Долор не будет спорить и жаловаться. Ни папе, ни мадам Помфри. И даже пойдет на стадион сама. И лично проследит, чтобы Скорпиус с перепугу не свалился с метлы. *** Сидя на недвижной метле над защитным куполом стадиона, женщина неловко ерзала, осторожно обновляя на себе Согревающие. Магия пока что вела себя прилично, не сбоила и не норовила закинуть её на другой конец света, игнорируя антиаппарационные барьеры, как это случалось последние дни. Что не могло не радовать. Шквальный поднебесный ветер раздувал длинную юбку и полы мантии, но ведьма, свесив ноги по одну сторону древка и внимательно наблюдая за недовольным мальчишкой, выписывающим петли внизу, под мерцающим куполом, и не подозревающем о надземном шторме, не обращала на это никакого внимания. Маленькая тёмная точка по имени Долор, стоявшая на поле, даже отсюда выглядела осуждающе... Зачем, а главное, нахуя? Вопрос, который все чаще имела к своему отпрыску Джинни, теперь ставила уже Элен, но не к парнишке, а – ко всей своей жизни в целом. Подав маленькому змеенышу сигнал к окончанию, сама ведьма с места не сдвинулась. И лишь наблюдала, как мальчишка резво спешился, явно счастливый тем, что в такую мерзлоту отделался каким-то часом, а затем – потащил к Замку упирающуюся подругу. Избранная была ему благодарна. Она совершенно не желала, чтобы её дочь простудилась по вине непутевой матери, которой морозить задницу на куске зачарованной деревяшки в одиночестве было заманчивей перспектив встреч с живыми людьми. Убедившись, что дети скрылись за воротами, женщина тяжело вздохнула. В который раз. И – вновь обновила Чары. Начиналась метель. Видимость сокращалась, и сияющий сказочный Замок понемногу тонул в белесом мареве. Перед внутренним взором Поттер мелькали воспоминания. Бессвязные, бессмысленные, ничего не решающие, противоречивые. Серебряные змеи памяти бесконтрольно извивались в голове, непрошено демонстрируя себя то так, то эдак. Живые, яркие, неугомонные. Издевательские, совершенно не к месту напоминавшие волшебнице о масштабах потерь и реальной хрупкости столь крепких на вид рукотворных воздушных замков, построенных в две пары рук... «…- И зачем я тебе, такой замечательный? - Ответ на этот вопрос я точно знаю, но – не скажу. – ласково муркнув первое предложение, второе она уже шипела раздраженно – А вот чего я не знаю, так это какой, нахрен, цели служат все эти, сложновыверченного кроя, одежды и хитровыебанные пуговицы?! Недовольно поерзав, волшебница оценивающе пригляделась к ножу для бумаг, лежащему на столике рядом с креслом, в котором они находились. - Даже не думай. Я против того, чтобы ты резала на части мои рубашки. Особенно, если я – внутри них. Вероломное нападение на все еще державшего в руке книгу мужчину неумолимо захлебывалось, как и попытка изменить его планы на вечер. Впрочем, казалось, что его это несанкционированное нападение не сильно волнует, и попыток избавиться от оседлавшей его колени женщины он не предпринимал, расслабленно откинув голову на спинку кресла и – наблюдая. - О, здорово просто. Давай, веселись, мне ни капельки не нужна помощь. Лет через десять я это устраню. Можешь пока поспать». «…- Северус, но это же традиция. Она почти услышала, как он очень некультурно собрался сообщить их компании, что в рот имел такие традиции. Но дело в том, что всё, получается, исходя из происходящего в их доме бедлама, выходило как раз наоборот. А потому он – лишь поджал губы. - А я – не весельчак, и юмора не понимаю. - Да? А кто, став Деканом, написал моей тете письмо из Хогвартса на форменном бланке, искусственно состарил конверт и отправил, проставив старую дату? Санта?.. …Все тот же День Святого Валентина завершился эпичным воплем и громогласным хлопком двери в Лабораторию, где вновь забаррикадировался доведенный до белого каления хозяин дома. - Он запустил в тебя крокодильим сердцем! - Ну... – Элен легкомысленно пожала плечами, ничуть не расстроенная. – Это просто такая Валентинка. В мужской манере. Джинни – насупилась в ответ. - Он вертит тобой, как хочет. Ублюдок. Улыбка брюнетки на миг поблекла, а затем – стала угрожающей. - Он – замечательный. А вот я – психопатка. И не рекомендую оскорблять единственного человека, который может уговорить меня не слить тебя разжиженными частями в канализацию пополам с кислотой. Впрочем, очень серьезный зловещий оскал на Джиневру не произвел ровным счетом никакого впечатления. Но она – хотя бы заткнулась. И с особой мстительностью наколдовала светящиеся сердечки на люстре». «…- Увижу – убью. Мерзавка. Полоскать мозги моему ребенку… Неисправимая, отвратная Всезнайка… - Сказал человек, который во время учебы исправлял хреновы учебники, написанные, мать твою, Мастерами и Профессорами?..» Пожалуй, двух таких разных, таких вспыльчивых, противоречивых и в чем-то по-своему сумасшедших людей воистину могла свести вместе только настоящая магия и божий промысел. Правда, в роли бога в этой истории выступал хитромудрый бородатый сводник, которому до всего почему-то есть дело… Но это – уже детали. Вероятно, кроме этого, их действительно больше ничего повязать вместе и не могло, тем более – добрая воля и собственный выбор. Но... Как то же уживались. И даже хорошо, по сути, уживались. Со всей чувственностью. Два одиноких человека, как правило, из последних сил цепляются друг за друга... Но... Без заклятой бумажки и вправду, ничего хорошего получиться не смогло бы. Ну, нет, на самом деле, это было не совсем правдой. У них получилось, по крайней мере, одно «хорошее». И даже с субъективной и переменчивой абсолютно любой точки зрения это было неопровержимым утверждением. Долор. Долор была замечательной, прекрасной и – обязана была стать счастливее их обоих. Это понимали оба. Безмолвно. Тем не менее, что касается отношений... Как он говорил той ночью? Неправильно? Да, их связь была неправильной изначально, но ничего на тот момент изменить было нельзя. Элен, если честно, и не хотела бы. Ни тогда, ни сейчас. Но теперь... Теперь, вероятно, было надо. В данной ситуации находился, на её взгляд, всего один непреодолимый камень преткновения, все очень сильно усложняющий. Долор. Элен хотела уйти. Уехать подальше. Сбежать, если угодно. Теперь – было можно. Она любила дочь, но считала, что Северус Снейп прекрасно справляется с ролью родителя, намного лучше нее самой. А значит, её постоянное присутствие дочери не требуется. Отец и так, в обычных обстоятельствах, иногда любил девочку за них обоих. А Долор – любила его в ответ. Да и… общего у неё с ним было больше, чем с матерью. Вероятно, своим отсутствием она не навредит, а – наоборот. Вряд ли её детёныш будет в восторге от натянутости отношений между родителями, учитывая её чувствительность к эмоциям окружающих. Он ещё про любовь говорил... Да вот только Элен была уверена, что это звучало в прошедшем времени. Да, она верила в его слова. Но также допускала вероятность того, что этого нелюдимого человека, более не привязанного к ней коротким поводком, все таки накрыло осознание свободы. И, чем больше гадостей она ему говорила, тем ярче было озарение. Почему-то от этих предположений болело в груди, и куда себя деть, Элен не знала. Она также допускала, что вся эта каша в её голове – неверна, и мыслишки, одна другой хлеще – безумный продукт того самого диагноза авторства Сметвика. И она попросту выдумывает на пустом месте. Да вот только выяснять правду было страшно. А ещё страшнее – вновь ощутить ту странную, бессмысленно злую, ярость и полезть в нелепую драку. Нет, соседкой Локонсу она стать не хотела. И проверять себя на прочность – тоже. С нее – хватит. «Он пытался донести до неё мысль, что все это – лишь Темная Магия и влияние крестража. И она – ни в чем не видновата. Но Элен так не казалось. А потому она принялась поспешно спорить, пока ей на голову ненароком не нацепили нимб. - Да нихера это не крестраж. Тёмная Магия тут не при чем, это – просто я! Что за манера скидывать все на чужое влияние, переводить стрелки и искать оправдания? Как насчёт немножко ответственности? Мне всегда казалось, что уж ты-то за это и топишь, громче всех посылая нахер подобные отговорки. Херня ведь собачья! Если ты вступил в упоительное сообщество Пожирателей, это ТЫ проебался. Если я норовлю убиться о каждый дверной косяк, это только Я виновата! И никакая магия тут не при чем! - А как насчёт принудительной деформации личности? Влияния окружения?..» Что-то вновь щёлкнуло в груди вместе с особо снежным вихрем пурги, и в сердце стала втекать всеобъемлющая, глухая, безысходная тоска. Как если бы она вдруг оказалась одна в целом свете, покинутая и заброшенная… Женщина недоуменно тряхнула головой. Её почти физически тошнило от этого чувства, и откуда то взялось, она не понимала. А поэтому – сильно раздражалась. Уж чего-чего, а в бессильные жертвы она себя записывать не собиралась, разве что – в трусы и сумасшедшие истерички. Так откуда?.. Нелепо дернувшись, она встряхнулась в надежде, что эта удушающая, лишающая воздуха, волна чувств стечет с неё, подобно грязному талому снегу. Не вышло. И такое с Элен – впервые. Нет, правда, она, бывало, хандрила, даже торженственно, и не раз, выпиливалась во имя каких-то кретинских идей. Но никогда не тосковала безысходно. Ее тревоги всегда требовали действий. Любых, пусть даже смертельных – но действий. А это было больше похоже на вязкое ледяное болото, без дна и выхода. Нехорошо, непривычно, чуждо. Безумие, кажется, приобретает новые черты. Или это виноват Дамблдор и его дебильные обряды. Потому что если уж что Элен в своей жизни и знала точно, так это то, что она – страдает по-другому. Что-то новенькое. И, если оно с ней надолго, то это – очень неприятно. Потому что теперь ей очень хотелось утопиться в каком-нибудь булькающем котле… Почему в котле? За ней и такого раньше такого не водилось, в её манере скорее эпично во что-нибудь вшибаться головой... «Северус сосредоточенно капал в стакан Умиротворяющее. А затем, хмуро порассуждав над своими действиями несколько секунд, ливанул в воду весь бутылёк и – выпил залпом. - Что ты делаешь? - Это чтобы не убить тебя, пока я осознаю, что ты разрешила им дружить. - Пф. – Оценивающе оглядев собеседника и убедившись, что тот ненароком не устроил себе передозировку, Элен умиротворенно кивнула – Как будто бы моё слово что-то изменило. Может, головой Ди и как ты, но упорство у неё – моё. И собственно… А что ты мне сделаешь? Вспышка ядовитой зелени озарила комнату внезапно. Но не настолько, чтобы ведьма не смогла увернуться, возмущенно выхватывая палочку: - Очумел совсем?! Я Авады лбом, по-твоему, каждый день отбиваю?! Волшебник молча и многозначительно отправил в потолок еще несколько разноцветных вспышек, рассыпавшихся у них над головами маленькими созвездиями. Ровно такими же, которые когда-то мерцали над кроваткой их крошечной черноглазой дочери. - Ты сама, как ходячая Авада. Зачем усугублять?.. Меченая медлила с ответом, чувствуя себя очень глупо. И только спустя несколько секунд обессиленно прошептала: - Ты еще и фейерверками в меня пуляешь. А лучше бы – Авадой. - Лучше? И для кого же? - Для тебя! Первыми в зельевара полетели хрустальные флаконы. Которые, повинуясь четкому взмаху его палочки, тут же вернулись на законное место. Следом отправились котлы, но тоже – не достигли цели. И, возможно, это тихое и сосредоточенное парное жонглирование продлилось бы еще некоторое время, и даже с определенным результатом, но… - А что у вас тут происходит? Долор стояла в дверях и недоуменно хлопала большими глазенками, поправляя лямку вместительной сумки. Избранная в очередной раз фыркнула и сдула с лица непослушную прядь, пока второй виновник неудавшегося погрома неопределенно разводил руками. - Перестановка. - Ла-а-адно… – с подозрением прищурившись, но негативных эманаций от родителей не ощутив, девочка тут же утратила интерес к странным развлечениям взрослых – А кто-нибудь из вас может отвлечься и выписать мне пропуск в Запретную Секцию?» «…- Охуенная клоунада. Ты родила Мистера-сука-юмориста! Дозаписав очередную Кричалку в адрес Джинни, преподаватель Полетов зло фыркнула. - Тебе надо меньше общаться с Аластором. Сложив руки на груди, Декан Слизерина стоял в дверях учительской и выглядел невероятно умиротворенным. Впрочем, Элен считала, что такой вид имеет каждый женатый мужчина, когда орут не на него. - Он расхерачил на ПЕРВОМ ЖЕ уроке три метлы! - А у меня – взорвал котёл и парту. - Вот именно! Ладно, метлы, хер бы с ними, там – открытые пространства. Но у тебя-то – аудитория. - Тем не менее, я не хватаюсь за сердце и не отправляю твоей подруге Вопиллеры. - Ага. Ты просто смотришь, как это делаю я. - Ты сама приглашала их к нам. Не единожды. Разумно было бы предположить, что мальчишка не будет испытывать к знакомым матери ни капли уважения. - Слушай, это здорово, что ты тут весь такой ко всему готовый, но… - Но отработки теперь – ежедневное хобби этого рыжего недоразумения до конца года. - А. Ну, если так…» «- Мне не нравится её дружба с мальчиком в принципе. Тем более – с сыном Драко. - Чего это? - Элен… что ты мне предлагаешь делать через пять-десять лет, когда я их застукаю вместе? - Не ЕСЛИ, а КОГДА? - КОГДА, именно! Так что мне надо будет делать? Стать трибунным болельщиком? Да, давай, милая, тебе же нравится, впере… - Ты утрируешь. Сильно. Прям охренеть, как. Раскрою сакральную тайну – дружба между мальчиком и девочкой не обязана перерастать в отношения. - ДА ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?! - Кхм... ну, тебе, конечно, виднее». В том моменте она, если и вспомнила про мать, если и почувствовала обиду или неловкость, то тут же её проглотила и стёрла из головы, поскольку намного больше её взволновала откровенная тревога, что поселилась на дне черных глаз, когда их обладатель понял, куда свернул диалог. А сейчас... «..- Я ничего не понимаю, мистер Малфой. Здесь, видимо, что-то на португальском. Незачет. Элен знала, что практику Малфою срезать для Северуса было сложной задачей, поскольку сидели Долор и Скорпиус вместе. А даже сама мысль воевать с дочерью открыто и рассадить сладкую парочку вызывала у мужчины ужас. Но вот на контрольных тот отыгрывался со всем размахом. В целом, Избранная прекрасно понимала причины, по которым её муж так негативно относился к существованию поблизости хоть кого-то из отпрысков бывших Пожирателей. Однако, учитывая то, что большинство последователей Неназываемого происходили из «Священных Двадцати Восьми», и корни этих «Священных» были ой, как ветвисты, у Элен для Ужаса Подземелий были очевидные и плохие новости. Однако, конкретно сейчас Избранная, полулежа грудью на пустующей парте в классе Зельеварения и выжидая, когда её Летучий Мыш завершит все рабочие процессы, наблюдала увлекательнейшее зрелище: Долор притащила своего блондинистого дружка изыскивать справедливость. Учитывая два совершенно противоположных стремления Северуса Снейпа – потакать дочери и ущемлять младшего Малфоя, сейчас Элен вполне могла стать свидетелем того, как этого аспида банально порвет на части от очевидного противоречия. Собственно, так и должно было произойти, потому что настроена хмурая кнопка была решительно. Не в пример не знавшему, куда себя спрятать от обжигающего взора профессора, мальчишки. Элен, если честно, была почти уверена, что тот не совсем понял, зачем и куда они идут, и это именно Ди пошла на принцип. - Незачета быть не может. Это я писала, а значит, там все верно. - Тем более – не зачтено. - Па... С совершенно нейтральным выражением лица Мастер Зелий наклонился вперед. И черноглазая слизеринка получила по носу свитком. - Мы все еще в аудитории. Так что – профессор. И работа все еще не засчитана. Несмотря на самый миролюбивый тон, который только возможен в исполнении Северуса Снейпа, девочка надулась, как оскорбленный в лучших чувствах мышонок. - Тогда мы пойдем, с-э-э-эр. В данный момент Элен восхищалась своим ребенком и её тотальной уверенностью в собственной безнаказанности. Ей самой такого издевательского тона не спустили бы. Более того, когда дверь за детьми закрылась, мужчина лишь устало и задумчиво покачал головой: - И зачем я вернулся в эту Школу?.. Я идиот. - Да. А с чем я сейчас согласилась, кстати? В ответ на подозрительный взор женщина лишь примирительно подняла руки ладонями вверх. - Нашла? - Да, вот флакон. - Тогда иди и занимайся… чем ты там с метлами занимаешься. - О-о-о-оу. Я полирую древки. Мне для этого и нужна свежая полироль. И очень хорошо я эти древки полирую, кстати. Это я к тому, что, если моего изготовителя полироли надо очень срочно утешить, я могу запереть дверь и заняться делом прямо сейчас. В ответ на многозначительные поигрывания бровями Северус со стоном уронил голову на руки и глухо пробормотал: - Брысь отсюда. Если я об этом и думал, то в такой формулировке – уже не надо. Элен громко расхохоталась. И, игнорируя прямой посыл, взмахнула палочкой, запечатывая вход». «- Всё обсудили? Во всех подробностях? - А тебе икалось от упоминания твоего имени всуе, что ли? - Уверяю, ощутить, что мне перемывают кости, я способен. И... Полагаю, я совершаю ошибку, но все же – спрошу. Итак, как я поживаю в этот раз? Женщина игриво приподняла брови, томно наклоняясь вперёд. Вырез блузки распахнулся до критического, и, разумеется, строгий взор тёмных глаз именно туда по инерции и устремился. - Все упорно думают, что мне нравятся блистательные наглые качки, но это – не так. Мне нравится бледная тощая хтонь, которая выглядит так, как будто только что выползла со старого некрополя. - Ты оскорбляешь, а не отвечаешь на вопрос. - Ты не любишь комплименты, и в следующий раз я так и скажу девочкам. - Итак? Я хочу знать, к какого именно рода перешептываниям мне готовиться в следующую неловкую встречу с толпой ало-золотых твоего выпуска. - О, ничего криминального. В этот раз ты – просто хорош. Я аж сама себе завидую. ОЧЕНЬ хорош. Только... Уже даже и не припомню, в чем именно. Скользнув тяжёлым прищуром по явно нарывавшейся, притворно-грустной волшебнице, профессор Зельеварения медленно перебрал бумаги, исписанные мелкой вязью формул. - Конкретно сейчас – я хорош в оформлении патента. Но... – ещё раз прикинув объёмы, он обвиняюще воззрился на часы. – Через полчаса я тебе припомню... - Честно? Вздох, адресованный то ли ей, то ли документам, вышел укоряющим». Нет, им действительно было... Хорошо. Как в этот конкретный раз, так и – во все остальные. Они удивительным образом совпадали, хоть на первый, да и десятый взгляд, казалось, что у обоих совершенно противоположные точки зрения на вещи и события. Но почему-то так складывалось, что каждый раз, когда один желал разрушать, второй – жаждал быть разрушенным. И, если один чувствовал себя одиноко, у второго именно в этот момент возникал приступ любви к ближним. А еще – у Элен стоял вопрос восприятия. Лишенная детства, она была очень рада находиться рядом с тем, кто очевидно умнее и эрудированней. Эл совершенно не хотелось это опротестовывать или возмущаться, если в нее пытались впихнуть зубодробительные знания, которые никогда ей не пригодятся. «- Что дает выкипание при трансмутационном методе? - А какой цвет у воздуха? - Что? - А что? Ты первый начал, я думала, мы играем в непонятные вопросы. - Ты… - Давай сойдемся на вежливом «умственно-неспешная», и не будем произносить этого грубого и обидного «тупая». – женщина легкомысленно пожала плечами, облокачиваясь на каменную столешницу и устраиваясь поудобнее – От того, что я ничего не понимаю, мне не стало менее интересно. Уже было открыв рот, раздраженный бессмысленно потраченным на объяснение временем, зельевар застыл, созерцая полуулыбку на алых губах. И продолжил работать, нейтрально комментируя свои действия и не пытаясь больше задавать вопросы внимательно его созерцающей Элен». «- Слезай!» Потерявший терпение голос в голове, уже целую вечность фоном зудевший на грани восприятия и еще больше вгонявший в тоску, оказался слишком громок и внезапен, чтобы не испугаться. Подпрыгнув от неожиданности на месте, волшебница, до этой секунды убиваться об землю не собиравшаяся, не удержала равновесие – и с пронзительным воплем полетела вниз. Отчаянные мужские ругательства, как и сам факт их наличия в собственной многострадальной голове, отошли на второй план. Драгоценные секунды ведьма потратила на то, чтобы аппарировать в полете, позорно позабыв про антиапарационный барьер над Школой. Шансы выжить снижались. Метла падала медленней, чем взрослый человек, и отдалялась все сильнее. - Акци...