Терновник. Вендетта

О, жизнь продолжается. Но – летит мимо. Именно к такому выводу пришел Северус, в который раз уже проводив взглядом не пойми, откуда взявшуюся посреди зимы в кабинете Директора лихую мошку. Размашисто припечатав росчерком последний документ, декан Слизерина торопливо разогнулся, перестав нависать унылой тенью над директорским столом, и, твёрдым жестом отказавшись от чая, собрался улизнуть обратно в камин. Но вдруг – замер, невидящим взглядом уставившись в стену. В голову, мешая родное чёткое мышление, хаотично ворвалась пляска чужих обрывков мыслей. Путанных, унылых, неясных, неловким эхом отдававшихся в ушах. В… очень знакомой манере. Очень. Альбус стоял напротив, молчал и благостно улыбался, плутовато сверкая полумесяцами очков. Несколько секунд посверлив Старика взглядом, профессор дал себе минуту на бездвижность. Минуту на то, чтобы прочувствовать, как постылая пустота внутри, с которой он уже решил начать смиряться и принимать как данность, заполняется чужим присутствием на самой грани осязания. А затем, постаравшись, чтобы глупая радость ни в коей мере не отразилась на его лице, мужчина принялся перебирать бумаги заново, теперь уже – пристально вчитываясь в каждую. Пока не нашёл искомое. Брачный Контракт был старательно согнут так, чтобы печать и титул прятались внутри, а снаружи оставалась лишь нижняя часть, заполненная очень мелким шрифтом и – с местами для подписей. Свидетелем от Министерства числился Альбус, что казалось незаконным, но – имело место и сработало, раз уж он председатель Визенгамота. Подписи и печать Регистрационного Отдела тоже, видимо, были проставлены заранее. Как и удивительное, невероятное «Элен Поттер». Что должно было по сути своей легко и непринужденно излечить все его тревоги разом. Росчерк Элен выглядел свежим и – старательно выводившимся. Почему-то Северус облегченно выдыхать не спешил. Он, на самом деле, ставил на то, что она – тоже не разглядела, что подписывает, а, судя по неравномерному нажатию пера, и вовсе ставила роспись буквально на коленке, не видя, что за документ держит в руках. Тем не менее, подлая радость робко скребла сердце. Иногда Снейп был благодарен самоуправству Альбуса. Очень редко, но... Пальцы кольнуло холодом, внезапно и неумолимо. В комнате, где жар камина пропитывал даже стены, Северус внезапно… озяб. И медленно повернул голову, бездумно глядя на начинающуюся метель. Под ребрами тревожно ухнуло, и мужчина изо всех сил потянулся по связи, предчувствия недоброе. Впервые радуясь тому, что не поленился за эти годы настроить ментальные каналы для переговоров, столь энергозатратные и – часто забивавшиеся белым шумом полёта чужой мысли. От открывшейся картины у волшебника форменным образом онемели ноги. Видеть из окна крошечную точку под самыми облаками он не мог, но – чувствовал. И категорически не понимал, зачем она туда забралась, автоматически предполагая самый худший исход. «- Элен, только не смей падать с метлы. Медленно спускайся». «- Дожили …окончательно двинулась. Теперь я …слышу …хуже всего …в моей голове … голос. …надо переезжать. Я просто не вынесу». Связь сбоила, путалась, отторгала его присутствие, клеймила банальной галлюцинацией. И, как он не пытался, бездумно изучая витражное стекло, мирно поговорить – не выходило. Его просто не слушали. Чертовски некстати ассоциативный ряд привел его к мыслям о её, прочно позабытых, родителях. Лили… стоит всерьез задуматься над повторным изобретением Философского Камня. Она его убьет. Хотя бы за то, сколько раз он доводил её дочь до слез. А Джеймс наверняка уже превратился от верчения в гробу в мелкую пыль. Вряд ли тот мог при жизни хотя бы на миг вообразить, что соперник не просто переживет его блистательную персону, но еще и женится на его дочери. О, вероятно, Мародеры жаждут превратить посмертие Снейпа в ад. Не то, чтобы Северус сильно сожалел. Оно того стоило. А вот рассуждать об этом сейчас – было чертовски неуместно. Где-то за спиной Альбус Дамблдор, фальшиво мурлыкая под нос какую-то мелодию, изо всех сил делал вид, что очень занят своими делами. А Северус Снейп все сильнее нервничал и терял терпение. «- Слезай!» Гриффиндорцы, как оно ни печально, абсолютно всё понимают слишком буквально. Звон бьющегося оконного стекла звучал, как подтверждение этому нехитрому постулату. В кабинет Директора ворвалась вьюга. Но Мастеру Зелий до этого не было никакого дела. *** Чёрный густой дым окутал тело, неуклонно тормозя падение. Признав знакомую магию, женщина тут же успокоилась, перестав дрожать и загребать воздух руками. Наверное, она выглядела очень нелепо, дрыгая ногами и размахивая палочкой. И, наверное, это было не важно. Потому что сейчас её топило чужим облегчением. Удушающим, обволакивающим, торжественным. Надрывно спирало дыхание, а в глазах меркло настолько, что осознать свое нахождение на твердой земле получилось далеко не сразу. А в палитру чужого океана, реакцией на её раскоординацию, добавилась тем временем мстительная нота противоречия. Заслужила. О, она, вероятно, точно заслужила испугаться до полусмерти. И также заслужила не дышать, хотя бы – вот эти несколько секунд. Бледные губы бездумно скользили по лицу, не настойчиво, но – безостановочно. И Элен ничего не могла с этим поделать. Да и – не хотела. Только отчаянно зеркалить касания, пока холодные пальцы путались в её непослушных волосах, посылая рой мурашек по позвоночнику. И она послушно и доверчиво выгибала шею навстречу горящим лихорадкой губам. Ноги неумолимо немели, а в голове не оставалось ни единой связной мысли. - Я не собиралась прыгать. Если бы... Кто-то не... Орал... - Тш-ш-ш. Я знаю, что ты не настолько... - Настолько?! Та-а-ак. - Элен… Почти умоляюще, губы в губы. - Нет уж. Мы теперь – обязательно подеремся... Попозже. - Если только… попозже. - Угу. Пауза была очень долгой. И очень заполненной. Множество жестов и обоюдных движений, которые совершенно не было никакой возможности разглядеть из-под полуприкрытых век, жгли сердце. - И… ты не сердишься? Не хочешь меня бросить… все такое? - А я, знаешь ли, человек привычки. А следить, чтобы с тобой ничего не случилось – это определенно привычка. Элен не понимала многого. В частности – как он вообще мог сохранять сейчас связность речи. Она вот – не могла. - Я – курение? - Мерлин… - Так я Мерлин или курение? Новая пауза лишала воздуха и наталкивала на нехорошие с точки зрения чопорного волшебного сообщества мысли. - Я и вправду хочу секс на пляже. - А я хочу, чтобы Альбус перестал подавать дурные идеи. - Мы возьмем отпуск. Если ты… правда не сердишься. - Предпочту считать, что это была не ты. - Ещё как я. Немножко другая, но… я. Готова, кстати, нести ответственность… и быть наказанной. И… мы плавно возвращаемся к теме секса на пляже. - Нет, я все таки его придушу. Его же бородой. И никакого смысла в их диалоге, на самом деле, не было. Ни в едином звуке. Было только одиночество, которое колючий ветер уносил бесследно. И все, что от них требовалось – запрятать этот надрывный момент за бессмысленными словами. Приземлить неловкими звуками стремившийся в небо миг. И тогда – тогда можно будет притвориться, что ничего не было. И не будет иметь больше значения ни один вопрос, и ни одно сомнение. Кроме... - Если ты сиганул из окна Директорской Башни, Дамблдор же по-любому смотрит, да? - Забудь про него. - Есть хоть одна причина, почему я должна? - К примеру… Хм… Он хорошо подбирает список обязательных к подписи для профессуры документов. - Он просто хорошо знает, что ему нужно сделать, чтобы жить счастливо и безнаказанно. И... Рот женщины был совершенно по-хамски заткнут проверенным годами способом. А от силы сжатия рук вновь перехватило дыхание. И это было ровно то, что нужно, чтобы позабыть про всё на свете. Не то, что про какого-то Директора. - Мы стоим в сугробе. – Спустя несколько минут осторожно намекнула она. - Очевидно. Сейчас зима. Элен попыталась ещё раз: - Ты, конечно, высокий, и тебе снега под колени – максимум . Но я-то ниже ростом, и это… неприятно. Чёрный туман виновато скрутил тело. И вскоре они уже стояли на каменной брусчатке у ворот, обдуваемые поземкой. Волшебница, впрочем, быстро позабыла, что ей нужно вытряхнуть из под юбки снег. - Это же Тёмный раздел, такие перемещения. Ты сам говорил. Человек в тёмной мантии настороженно с ней согласился, не разжимая рук и сверля внимательным взором, пока она задумчиво прикусывала губу, поудобнее обхватывая его шею и глядя куда-то вверх. - То есть, у Дамблдора – восторженного тона она даже и не прятала – сейчас все Сигналки в ушах звенят? Ехидным согласием чёрный дым новым рывком доставил добычу в Подземелья. - Новый план. Ты меня все таки научишь, и я буду с этого дня ходить по Замку только так вот. Глаза собеседника сверкнули ехидно. Он, как и она сама, прекрасно понимали, что Избранной и по сей день дозволено много больше, чем всем остальным. Впрочем, мужчина очень быстро переключился с посторонних мыслей обратно, на первичный объект своего интереса. Бледные пальцы осторожно, почти что трепетно, коснулись раскрасневшейся щеки. - Позже. Впервые, пожалуй, на памяти Элен Поттер их стремления и первопричины действий полностью совпали. Оба чувствовали себя виноватыми совершенно одинаково.