Врата Авалона

      Раньше Трисс и не представляла, что умеет так быстро ходить. За десять минут она собрала оставшиеся вещи и сразу после этого сбежала по мраморным ступеням королевского замка вниз, где ее в нетерпении поджидал у ворот взволнованный король Артур. Обменявшись короткими фразами, они двинулись на север, через ущелье Сангвин по направлению к Отколотым горам. Шагали стремительно, делая редкие остановки, чтобы перевести дух и немного перекусить. Трисс не знала, сколько времени займет путь до северных пещер, и совсем не представляла, сколько потребуется на дорогу обратно. Так или иначе, запасы по обоюдному согласию решено было экономить. Трисс не горевала по этому поводу: от волнения ей кусок в горло не лез, и она зачастую отдавала свою порцию Артуру, обладателю нешуточного аппетита.       Все-таки проделать колоссальный путь обратно на север быстро не удалось. Помешала погода, разразившаяся промозглым, почти осенним дождем, из-за которого дороги совсем развезло. Быстро шлепать по грязи не получалось, остановки становились все длинней и чаще. Самая долгая случилась на подходе к ущелью Сангвин, где безжалостно хлестал ветер, настолько сильный, что смог мгновенно потушить факел Артура. Передвигаться по темноте между двумя массивными скалами не хотелось, и король настоял на ночлеге. Трисс думала воспользоваться этим временем, чтобы как следует отдохнуть и восстановить силы перед дальнейшей дорогой, но от волнения так и не смогла заснуть, только провертелась всю ночь с боку на бок. Королю Артуру в ту простуженную авалонскую ночь тоже спалось плохо, но они лежали спиной друг к другу и не обмолвились ни словом за несколько часов тьмы.       Когда они двинулись вдоль Отколотых гор на север, оказавшись среди непролазных и таинственных лесов, Трисс ощутила себя спокойней. Ее изводило чувство незащищенности, которое преследовало в ущелье, горах и на пустырях. Здесь деревья давали хоть и сомнительное, но все же укрытие от врагов. Всерьез встревожилась она только на последний день их пути к северным пещерам. Это случилось уже вечером, когда путники, валясь с ног от усталости, упрямо двигались вперед, надеясь к полуночи одолеть оставшиеся мили дороги. Трисс узнала страшные признаки интуитивно и не на шутку перепугалась, когда Артур подтвердил худшие ее догадки.       Здесь явно похозяйничал крупный зверь: стволы хаотично разбросанных сосен и елей бороздили дорожки, оставленные смертоносными когтями, трава местами была примята, а земля — взрыта мощными лапами. Недалеко от густых зарослей неизвестных Трисс колючих кустов они нашли окровавленного зверька с оторванной головой. Багряный шлейф уводил в кусты и терялся там, среди густо переплетенных ветвей. Не стоило сомневаться, что к этому безобразию приложил когтистую лапу хищник. Сильный и опасный. Такой, например, как озерный волк. Трисс еще очень хорошо помнила, чем закончилась прошлая с ним встреча, и опасалась, что на сей раз волк окажется не один. С этого участка дороги она не убирала клинка в ножны и старалась настороженно вслушиваться в каждый звук, а еще не терять из поля зрения короля Артура — ее единственного союзника при неожиданном нападении. Пока все было тихо. Пожалуй, слишком тихо — и совершенно не правдоподобно в этом мрачном, угрюмом лесу.       Еще спустя час дороги Артур счел, что лес чист. Какие бы хищники ни устроили такой ужас посреди дороги, сейчас они явно затаились глубоко в чаще и не собирались показываться. Устроившись на короткий привал, Артур присел на округлый камень, заросший мхом, и принялся делить скудные остатки хлеба и сыра. Небогатый ужин, но Трисс, к которой неожиданно вернулся аппетит, и таким крохам была рада. Восстанавливая силы, они с Артуром обсуждали, с какой пещеры лучше начать поиски, но их разговор прервался: недалеко за деревьями послышался протяжный волчий вой.       Времени на размышления не осталось. Оба схватили дорожные мешки и бросились наутек, на ходу обнажая оружие. От Трисс не укрылось, как между бровей Артура появилась суровая складка: она всегда обозначалась там, когда он тревожился. Когда волчий вой прервался, ему с противоположной стороны леса отозвался другой, такой же протяжный и леденящий душу.       — Плохи наши дела, — выдохнув на бегу, признал Артур. — Ты была права, это озерные волки. Будем надеяться, их всего двое.       — Очень плохи наши дела… — пробормотала Трисс.       Беседа зачахла. Не располагал к душевным разговорам спешный, сквозь мокрый мох и мрак, побег от опаснейших существ Авалона. Трисс вспоминала все, что ей довелось узнать об озерных волках. Могут без устали круглосуточно преследовать добычу… Убить озерного волка удавалось лишь черномантам, телепатам и хитрецам… Баллада о Силваре… Если по их пятам действительно идет озерный волк, так просто оторваться не удастся. Именно это Трисс высказала Артуру, когда они в очередной раз поднырнули под поваленное дерево и на пару коротких мгновений перешли на шаг, чтобы перевести дух.       — Если ты права, нам придется очень несладко! — Артур обернулся, и Трисс даже в темноте заметила, как бешено бьется жилка у него на шее. — Так дело не пойдет. Нужно что-то придумать.       — Что? — покачала головой Трисс. — Мы лишь потеряем время — и это только в лучшем случае. В прошлый раз Нэриану удалось победить озерного волка, заманив его в ловушку на краю обрыва. Но мы посреди леса, и Отколотые горы остались на востоке. Сомневаюсь, что обычный овраг подойдет.       С тех пор, как у Трисс случился срыв в замке несколько дней назад, она впервые заговорила о черноманте, чем заслужила удивленный взгляд короля Артура. Но сейчас было не самое подходящее время заострять на этом внимание.       — Хорошо, — выдохнул король Артур. Он сбросил темп и вскоре совсем остановился, до боли в пальцах сжимая рукоять меча. — Значит, другого выхода просто нет.       Его тон совсем не понравился Трисс. Почуяв неладное, она ухватила его за плечо и заставила заглянуть в глаза, и те оказались полны печали и в то же время какого-то неземного света, каким могли быть наполнены только его глаза.       — Что ты хочешь сделать, Артур? Только не говори, что ты…       Он стиснул ее запястье и улыбнулся. Уголки губ Трисс дернулись, но она нашла в себе силы не отвечать на эту заразительную улыбку. Слишком хорошо она осознавала, что именно собирается сделать храбрый король.       — Не смей, Артур.       — Трисс, у нас нет иного пути, если мы хотим помочь твоему отцу. Я не знаю, сказал ворон правду или нет. Не знаю, найдешь ли ты отца в тех пещерах, или все окажется напрасным. Но ты должна идти к нему. Я задержу волков настолько, насколько смогу, а когда придумаю что-нибудь на их счет, присоединюсь к тебе.       Трисс решительно замотала головой. Она ценила преданность короля Артура, но просто не могла заставить его пойти на такой риск. Встреча с озерными волками лицом к лицу наперевес с обычным оружием грозит неминуемой гибелью. Короткое знакомство с этими тварями уже научило Трисс, как опасно не воспринимать их всерьез.       — Ты погибнешь! Не надо. Не надо бессмысленных жертв. Идем вместе. Мы оторвемся, а там укроемся среди пещер и что-нибудь придумаем.       — Они настигнут нас и там, — покачал головой Артур. — Озерные волки — не тупоголовые создания, тебе это хорошо известно. Они обладают цепким разумом, и с их нюхом для них не составит никакого труда отыскать нас в пещерах. Нет. Должен быть иной способ. Иди дальше на север и найди там своего отца.       — Артур! — начала было Трисс, но ее прервал сердитый окрик короля:       — Это мое окончательное решение! И если ты не согласна принять его, я заставлю тебя это сделать. — Заметив напуганный взгляд Трисс, он смягчился. — Прости. Я не хочу, чтобы ты понапрасну теряла время. Не волнуйся, я умею за себя постоять. Я не просто так стал королем Камелота.       В глубине чащи вновь раздался вой, и теперь он был куда ближе. Озерные волки приближались, и вряд ли они охотились вдвоем. Скорее всего, в эту тревожную лунную ночь за добычей выбралась целая стая. Столкнись с ними Артур, он непременно погибнет, и это после всего, что пришлось пережить им здесь, на диком Авалоне! Трисс стиснула его ладони в своих руках. Она не знала, как и поблагодарить храброго и верного друга. Хуже того, она не могла найти никаких слов, а это тем временем могла быть их последняя встреча.       — Постарайся не умирать, пожалуйста, — наконец сказала она. — Ты нужен всему миру. Вся Земля ждет твоего возвращения, и только ты можешь ее спасти. Ты нужен Британии. И нужен мне.       Улыбка Артура получилась мягкой и ласковой, словно он не находился на волосок от смерти, готовясь добровольно принять страшный удар. Сколько у них оставалось до прихода волков? Трисс не могла стоять здесь вечно и дразнить их своим присутствием. Артур стиснул ее вспотевшие от страха ладони в ответ и тихо произнес:       — Запомни вот какую вещь: ни за что не заключай никаких сделок на Авалоне. Кто бы тебе их ни предлагал и зачем, ни на что не соглашайся, даже если условия кажутся тебе подходящими. И просто будь осмотрительна. Обещаешь?       — Обещаю. А ты пообещай остаться живым.       Артур прикрыл глаза и на короткое мгновение, поддавшись порыву, прижался лбом ко лбу Трисс.       — Обещаю.       Он отпустил ее руку и отвернулся, отведя в сторону меч. Пора идти. Трисс нырнула за деревья, но не удержалась и на мгновение обернулась. Король Артур стоял твердо и прямо, и луна вычерчивала в темноте его величественный силуэт. Что ни говори, он был настоящим правителем. И в той же мере настоящим другом. Если он погибнет, в том будет ее вина. Трисс закусила губу и заставила себя скрыться в темноте, взяв курс на север.

* * *

      Впереди показались скалы. Они темной громадой вырисовывали береговую линию северной части Авалона. Массивные, обширные и угрюмые, они сурово возвышались над головой Трисс, и она мелко дрожала не то от страха, не то от пронизывающего холода, царившего в этой части острова. Ноги нещадно горели от проделанного пути, который Трисс практически полностью пробежала, а сердце колотилось от ужаса перед неприступной природой, незыблемой, как твердыня всего мира. Отсюда при неровном свете луны хорошо просматривались темные провалы в скалах — пещеры, уводящие в мрачные недра. Трисс стояла перед одной из таких и храбрилась, чтобы туда войти. Она была совершенно одна, сбитая с толку, уставшая, а по рассказам Нэриана в этих краях жило немало жутких чудовищ, выползающих в непроглядном мраке ночи, когда силы зла особенно сильны. Трисс никогда не была набожной, но сейчас, стоя в одиночестве перед узкой прорезью пещеры в скале на затерянном волшебном острове, ей захотелось помолиться.       «Возьми себя в руки», — велела она себе, выдохнув, чтобы успокоиться. Невыносима была одна только мысль, что ее глупое промедление обернется бедой для отца или короля Артура.       Перед входом в пещеру Трисс оглянулась, точно надеялась смутно разглядеть сквозь плотную стену покрытых мхом сосен фигуру Артура, но король остался далеко. Слишком далеко, чтобы помочь здесь. Он не может быть везде и сразу. Есть вещи, которые человек должен сделать сам, не рассчитывая на чужие силы. В час, когда остаешься совершенно один, ты не должен плакаться судьбе за несправедливость. Ты должен с гордо поднятой головой встретить назначенное тебе испытание, и если тебе хватит сил и смелости преодолеть его, ты на миг приподнимешься над самим собой — и станешь на самую каплю лучше, чем был вчера.       Трисс снова выдохнула и шагнула под мрачные своды, судорожно сжимая рукоять кинжала. Из тьмы веяло опасностью, в воздухе отчетливо витал запах крови: Трисс почувствовала сладковатый железный привкус на языке. Настороженно поглядывая по сторонам, она прошла вглубь пещеры, до боли в глазах всматриваясь в любую подозрительную тень и надеясь в одной из них узнать отца. Страх липкими пальцами обхватил душу. Несомненно, это была необходимая ей пещера: только что она наступила на белые — относительно свежие — кости. Больше всего Трисс надеялась, что это ловушка. Здесь было так жутко, что она и представить боялась, что тут могли сотворить с ее отцом.       Вдруг она остановилась, различив на фоне стены отчетливый человеческий силуэт. Действовала она наперед, не задумываясь, метнулась вперед со вскриком:       — Папа!       Но тут же замерла в нескольких шагах, точно натолкнулась на невидимую стену. Это был не папа. Трисс подошла ближе, присела на корточки и бережно взяла лицо Нэриана, покрытое мелкими царапинами и ссадинами, в свои ладони. Веки черноманта дрогнули, он приоткрыл глаза и тусклым, почти невидящим взглядом посмотрел на Трисс.       — Я что, уже умер? — хрипло поинтересовался он в привычной шутливой манере.       Только сейчас Трисс осознала в полной мере, как безумно скучала по его колкостям и ехидству, по его глазам и улыбке, пускай она и была вымученной и слабой. Она не знала, можно ли ему доверять, да и ей уже было все равно: в этот момент она просто захотела прижать Нэриана к себе, уберечь от опасности, исцелить от ран. За то время, что они не виделись, он сильно исхудал и побледнел, под глазами залегли глубокие тени. На виске запеклась кровь. Он был все тем же, родным и привычным Нэрианом, но в то же время словно призраком самого себя.       — Ты не умер, Нэр. Это я, Трисс. Ты можешь встать?       — Нет, — усмехнулся черномант и выразительно погремел цепью. Она тянулась от самой стены и крепко сковывала руки.       Трисс огляделась в поисках крепкого камня, которым можно было бы разбить оковы. Некоторое время Нэриан вглядывался в ее лицо, точно пытался запечатлеть в памяти его черты.       — Трисс.       — Не переживай, — отозвалась та. Камень упрямо не желал находиться, но Трисс не сдавалась.       — Трисс, не надо. Твоего отца здесь нет. Он подстроил ловушку и теперь убьет тебя.       Трисс на миг прекратила поиски, цепко взглянув на черноманта. У него было такое выражение глаз, что на мгновение ей стало по-настоящему страшно. В них не было ни злобы, ни торжества, ни мрачного удовольствия, которые она отметила в последний их разговор в лесу. Печаль, усталость и страх, как у человека, загнанного в угол, но продолжающего больше всего бояться не за себя.       — Кто — он? — осторожно, чувствуя нарастающую панику, спросила Трисс.       — А ты думала, я сам заковался в цепи, от нечего делать? — Нэриан откинул голову назад. Веки его поднимались все медленнее. — Среди черномантов его зовут Инквизитором. Людское имя его мне неизвестно. Не верь… ему…       — Нэриан, — испуганно прошептала Трисс, обхватив мага за плечи. Черномант пропадал, это было ясно. — Нэриан, не смей.       Она почувствовала на пальцах кровь. Страх пронзил сердце ледяной иглой — страх не за собственную шкуру, а за человека, которого она могла сколько угодно отрицать, но от этого бы не перестала испытывать к нему душевной привязанности. Трисс вновь обхватила лицо Нэриана ладонями, попыталась заглянуть ему в глаза, но бесполезно. Тогда она прижалась лбом ко лбу Нэриана — в точности так, как незадолго до этого поступил с ней Артур. И в этот жест она вложила все свои самые теплые дружеские чувства к этому несносному, подозрительному, крайне неприятному и ехидному типу. Всю любовь к другу, на какое было только способно ее сердце.       — Не умирай, — попросила Трисс с отчаянием и с двойным усердием принялась искать камень.       Да, ей было абсолютно все равно, предал ее Нэриан или нет. Все равно, какие мотивы двигали им, какие цели он преследовал. Предатель ли, подлец, лжец или убийца. Она не могла видеть, как он медленно умирает. Если он оставит этот мир, она никогда себе не простит — как не простит и смерть короля Артура. Никогда не сможет заглянуть в глаза собственному отражению. Как жить с мыслью, что допустил гибель человека, который когда-то, не задумываясь, огородил тебя от опасности, смело подставив себя под удар? Может, и это была очередная уловка. Трисс не могла найти объяснение многим поступкам Нэриана. Труднее его действий были только его слова: за ними точно всегда крылся особый смысл, который ей далеко не всегда удавалось уловить. Из-за увиденного здесь, в пещере, в голове все смешалось. Что бы там ни было. Черномант не умрет.       — Такая похвальная забота.       Услышав этот бархатный, обволакивающий голос, каким мог бы говорить коварный змей-обольститель, Трисс обернулась. На пороге пещеры стоял мужчина средних лет, все еще обладающий хорошей формой. Его длинное твердое лицо бороздили шрамы напополам с морщинами, колкие серые глаза глядели насмешливо, даже издевательски. Тонкие белые губы, рассеченные глубоким шрамом, растянулись в победоносной ухмылке. Темные волосы, колючим ежиком растущие на голове, местами поседели — казалось, будто голова его посыпана пеплом. Все в облике этого мужчины говорило о его нелегком прошлом, которое, вероятно, жестоко с ним обошлось. Трисс поняла, что это и есть Инквизитор.       — Я ждал тебя, Предназначенная.       — Мне сплясать на радостях? — сощурилась Трисс.       В груди вдруг разгорелся огонь ярости. Кем бы ни возомнил себя этот Инквизитор, она не позволит ему быть сильнее. Не в этот час, когда за ее спиной умирает близкий ей человек.       — Оставь свои танцы для вальса со смертью.       — Очень милая угроза. Что тебе нужно? Сомневаюсь, что ты ждал меня на чай.       Инквизитор пожал плечами, равнодушно принимая дерзость Трисс.       — Я добивался этого с самого начала. Друиды предсказывали, что ты, названная именем Предназначенной, придешь в наш мир, чтобы вернуть короля Артура. Но его появление на Земле грозит гибелью Старого Света. Я не могу допустить, чтобы он вернулся.       Трисс вскинула брови. Искра гнева превратилась в необъятный пожар, и она почти физически ощутила, как горячая волна ненависти затапливает голову — до боли, до звона в ушах, до крика, на который нечаянно сорвался голос.       — Ты обречешь на смерть миллионы, да что там, миллиарды людей! Без короля Артура наш мир падет, — уже спокойнее продолжала Трисс, заметив, что ее голос разлетается эхом от стен пещеры. — Ты видел, что делает с людьми биологическое оружие? А я видела. Ты уничтожишь этот мир, думая, что спасся, но смерть отыщет тебя быстро.       — Мы найдем способ бороться с такими мелочами, как людское оружие. Оно нелепо и смешно…       — Ага, до момента, пока не начинает действовать на тебя, — с вызовом ответила Трисс. — Магия почти выродилась, техника рвется вперед. Их возможности равны. Современного мира стоит бояться в той же мере, что и ваших древних заклятий.       Инквизитор нахмурился. Между его опаленных, с седыми нитями бровей появилась жесткая складка, а рука легла на пояс, где — Трисс не сомневалась — покоилось оружие, способное одним ударом снести надоедливой болтушке голову. Тем временем ее жгучая ярость отступила. Она начала соображать, что пока Инквизитор ничего не знает о возвращении короля Артура. Надо постараться оставить его в прежнем неведении.       — Довольно. Ты Предназначенная, я не могу ломать судьбу без твоего на то согласия, не то рискую вызвать гнев Нимуэй. Не в моих силах это сделать. Мальчишка мог, но отказался, хотя я, поверь, был крайне настойчив. Но он поддался сентиментальным чувствам, за что и расплатился!       Трисс оглянулась на Нэриана. Он обессиленно повис на цепях, опустив голову, волосы упали на взмокший лоб. Трисс надеялась, что потеря крови не настолько серьезная, какой может показаться на первый взгляд.       — Поверь, — продолжал увещевания Инквизитор. Как стервятник, он приближался к Трисс, словно надеялся доклевать до самого сердца. — Король Артур принесет несчастье в этот мир. Земля содрогнется от катаклизмов, что придут с возвращением великого короля. Почему ты смотришь так удивленно? Ах, конечно! Тебе, разумеется, рассказали не все. Наговорили, что пробуждение Артура Пендрагона спасет мир от войны, но это не вся правда. Друиды предсказывали, что ты сумеешь вернуть его Британии, но они же предсказали кончину целого мира. Стоит королю подняться из вечного сна, и прежний мир навсегда падет. Мы же сумеем его спасти. Пока ты жива, ты не сумеешь перебороть предназначение и все равно пробудишь короля, даже если сама того не захочешь. Но этого можно избежать: тебе нужно просто отдать свою жизнь. Всего лишь отдать свою смертную оболочку, ничтожное тело ради спасения стольких государств!       — Конечно, — фыркнула Трисс, — уже бегу и несу свою жизнь тебе на блюдечке с золотой каемочкой! Нет. Не дождешься. Я не услышала ни одного резонного довода, кроме того, что ты — чертов фанатик, возражающий против возвращения короля Артура.       — Как много ты знаешь о нем?! — воскликнул Инквизитор, разгневанно взмахнув руками.       Его зрачки расширились настолько, что затопили почти всю радужку, а лицо исказилось до неузнаваемости, и Трисс впервые осознала, что имеет дело с настоящим сумасшедшим. Вот теперь, когда она это поняла, ей стало действительно страшно. Она стала отступать назад, пытаясь незаметно достать кинжал и постараться неожиданно атаковать Инквизитора, но тот заметил это и с силой выбросил вперед руку: мощная энергетическая волна сбила Трисс с ног, и она упала спиной на холодные камни. Кинжал вылетел из ее ладони и зазвенел по полу пещеры, затерявшись глубоко во мраке. Бешено сверкая глазами, Инквизитор приближался, и Трисс в ужасе смотрела на мрачную фигуру, закованную в плащ, что возвышалась над ней. Она боялась бы его меньше, будь он вменяем, но его сумасшедшая улыбка, блуждающая по губам, не оставляла никаких сомнений. В нескольких шагах от Трисс Инквизитор замер. Она постаралась воспользоваться этим и встать, потому что только сейчас оправилась от магического удара, но он ногой толкнул ее обратно, и Трисс стукнулась головой о камень. В ушах раздался звон.       — Если бы король Артур был тем бравым рыцарем, как говорят, — шипел Инквизитор, — ушла бы от него королева Гвиневра?       Он наклонился, схватил ее за ворот и принялся бешено трясти, точно куклу. Больная голова Трисс моталась из стороны в сторону, и она с трудом фокусировала взгляд, но все еще пыталась нашарить рукой камень, чтобы как следует ударить им противника. Едва ворочая языком, Трисс сказала:       — Королева ушла, потому что полюбила сэра Ланселота, и король Артур отпустил ее, потому что счел эту любовь истинной.       — Так гласят древние легенды. Но историю, как известно, пишут победители. О многих проступках и грехах Артура мы не знаем. Быть может, если бы в финальной битве силы Мордреда одержали победу, и мы бы знали историю другой?       Трисс молчала. У нее осталось никаких сил сопротивляться разрушающей мощи Инквизитора. Ему же надоело ее трясти: он ослабил хватку, и Трисс мешком повалилась обратно на холодный пол. Все тело горело от многочисленных ссадин и ушибов, но она не проронила ни единой слезинки. То ли страх сковал сердце, то ли ей овладело неожиданное равнодушие, но Трисс очень спокойно смотрела, как Инквизитор расхаживает взад-вперед с ножом в руках.       — Значит, твой ответ — нет? — спросил он угрюмо, взирая на нее сверху вниз.       — Я не собираюсь отдавать тебе свою жизнь, — прошептала Трисс. Не здесь. Не сейчас. Не этому сумасшедшему. Не после всего проделанного пути и всех жертв, которые пришлось принести.       Инквизитор замолк, и Трисс напряглась. Ей очень не нравилось такое затишье. Как выяснилось, не зря: на этот случай у сумасшедшего был припасен хитроумный план. Вскинув кривой кинжал, он внимательно осмотрел его, проверяя на остроту.       — Хорошо. Что, если я убью твоего приятеля? Может, это даже станет ему определенным даром. Но чтобы было не слишком просто, стану убивать его медленно. Сначала, может, стоит отрезать руку или, например, вырезать глаз…       Инквизитор приближался к Нэриану: медленно, нарочно испытывая Трисс, но решительно. Дистанция между ними неумолимо сокращалась. Пользуясь тем, что Инквизитор отвернулся, Трисс наконец подыскала хороший камень и уже занесла его для удара, когда случилось нечто неожиданное: в пещеру, тяжело дыша, ворвался с окровавленным клинком король Артур.       — Стой!       Инквизитор вздрогнул и обернулся. Едва ли он узнал его, но что-то во взгляде решительного молодого человека, растрепанного, с кровавыми полосами и разводами грязи на лице, заставило его опустить оружие и на шаг отступить от Нэриана.       — Ты не помешаешь мне. Иди домой, мальчик. Я ничего не имею против тебя.       Лицо Артура исказилось от ярости. Похоже, вид Трисс, покрытой синяками, и окровавленного Нэриана привел его в настоящее бешенство: глаза его горели неистовым огнем, а рука, сжимающая клинок, не дрогнула бы даже под мощнейшими заклятиями Инквизитора. Ни разу Трисс не видела короля таким. Теперь она осознала, почему его настолько опасались противники.       — Это мы еще посмотрим, — мрачно пообещал он и, на несколько шагов приблизившись, бросил Инквизитору под ноги перчатку.       Трисс вздрогнула. Нэриан немало рассказывал ей об обычаях и традициях старого времени, о рыцарях и об их кодексе. Она знала, что согласно этому самому кодексу поединок идет до смерти одной из сторон.       — Ты бросаешь мне вызов? Одумайся! Я даю тебе последний шанс, чтобы уйти.       — И я снова отказываюсь, — ледяным тоном отвечал Артур.       — Подожди, — предупреждающе начала Трисс, но король прервал ее сердитым взмахом руки и решительно поднял клинок.       Трисс не удержалась от тихого вздоха. И почему эти мужчины так любят все решать через драки? Вот так однажды Говард, вроде бы мудрый взрослый человек, поддался на слабо и, чтобы не упасть в глазах Трисс, тоже ввязался в крупную перепалку. Закончилась она разбитым носом и испорченным надолго настроением. Король Артур тоже вел себя сейчас не лучше дворового мальчишки, хотя, надо признать, поступок его отличался благородством. Но Трисс все-таки склонялась к мысли, что Инквизитора нужно было по-хорошему пристукнуть камнем — на честную борьбу с этим сумасшедшим надеяться не приходилось.       — Так что? — требовательно спросил Артур под насмешливым взглядом противника. — Принимаешь мой вызов или трусишь? Никакой магии. Только честный поединок.       — Ладно, — мрачно улыбаясь, ответил Инквизитор, и Трисс совсем не понравился этот неприятный, не предвещающий ничего хорошего хищный оскал. — Будь по-твоему. Начнем поединок!       Зазвенела сталь. Король Артур и Инквизитор столкнулись в поединке в центре темной пещеры, и ни один не уступал в умениях другому. Трисс поразило, как легко танцует с клинком Артур, как грациозно и изящно он двигается, ловко обходя смертоносные выпады противника. Она знала, конечно, что это лишь кажущаяся легкость: об истинных усилиях с обеих сторон явно говорили взмокшие от пота лбы и сбившееся дыхание. Трисс могла наблюдать за схваткой вечно, но требовалось воспользоваться предоставленным временем и еще раз попытаться освободить Нэриана.       Ей это удалось не с первого раза, слишком уж она волновалась и не была уверена в правильности действий. В конце концов железные браслеты, сковывавшие запястья черноманта, распались, его руки бессильно опали, а Трисс вздохнула с облегчением — все получилось, пускай и не лучшим образом. Теперь предстояло осмотреть Нэриана и определить, насколько сильно он пострадал. Стоило ей опуститься рядом с ним на колени, и он вздрогнул, точно почувствовав ее, приоткрыл глаза. Взгляд их казался мутным и не вполне осмысленным.       — Трисс, — шепнул он, попытался протянуть ей руку, но не смог. Уголок его губ болезненно дернулся. — Надо остановить Артура. Ничем хорошим это не кончится…       — Не волнуйся, — ласково ответила Трисс, сжимая его ослабевшую ладонь. — Только погляди, Артур ведь вот-вот его победит! Кого не сумел одолеть король Камелота?       За спиной Трисс полыхнула ослепительная вспышка. Ее свет отразился в чуть приоткрытых глазах Нэриана. Обернувшись, Трисс успела заметить, как нечто нестерпимо яркое ударило короля Артура в грудь, опрокинув на спину и протащив по полу до самой стены пещеры. Свет угас. Со стороны Артура не слышалось ни единого звука, зато Инквизитор издал победный клич и начал стремительно приближаться к ослабшему королю. Чертов обманщик! Он нарушил условия сделки, солгал Артуру, что будет вести честный поединок, а сам использовал магию, чтобы его одолеть, когда понял, что дело пахнет жареным! Нахлынувший гнев заставил Трисс подняться. Она почувствовала, как Нэриан попытался удержать ее за полу свитера, но стряхнула его ладонь и двинулась наперерез Инквизитору, хотя совершенно не представляла, что собирается сделать.       — Может, ты передумала, Предназначенная? — спросил Инквизитор, кривя губы в ехидной усмешке. Он стоял в нескольких шагах от Артура, и ему ничего не стоило вонзить кривой кинжал в сердце короля.       — Как я могу доверить спасение мира человеку, который не смог сдержать своего слова? — вскинув голову, отозвалась Трисс. Она не переставала идти навстречу, хотя с каждым шагом страх крепчал.       — Я лишь устраняю тех, кто хочет мне помешать, ради важной цели, и мне совсем неважно, какими методами я это сделаю. Благородство, честность — это лишь выдумки бравых рыцарей, которые совсем не имели представлений о том, как жить.       «Вот балабол», — подумала Трисс. Все чувства перемешались: страх, горечь, раздражение, жалость к друзьям, которые пострадали от рук этого сумасшедшего. Эх, да что она могла сделать против него, безоружная, беспомощная, не способная даже защитить близких? Кто еще отдаст жизнь за то, чтобы жила Предназначенная, уже исполнившая свой долг? Трисс ужасно не хотелось расставаться с жизнью. Умирать, наверное, очень больно, хотя после смерти совсем ничего не чувствуешь. Умирать ни за что, из-за глупых домыслов страшного человека, возомнившего себя судьей и палачом! Нет. Трисс сотрясала дрожь при одной мысли об этом. Но что еще оставалось? Смотреть, как умирает Нэриан? Как Инквизитор убивает Артура, оглашая пещеру криками радости? Она не способна была больше этого вынести. И Нэриан, и Артур не раз рисковали жизнями ради того, чтобы спасти ее, непутевую, от бед Авалона. Сейчас пришло время сделать то же самое для них.       Трисс сделала последний шаг вперед и уже приоткрыла рот, чтобы произнести заветную фразу, но слова застряли в горле: мимо, взъерошив волосы на голове, промчался сильный поток холодного воздуха, настолько холодного, что правый рукав свитера покрылся коркой льда, а щека вспыхнула от обжигающего мороза. Трисс невольно вскрикнула, отшатнулась, едва не потеряв равновесие, но вовремя уперлась рукой в стену. А через несколько секунд перед ней развернулась завораживающая и одновременно страшная сцена: Инквизитор оказался прямиком на пути жгучего потока. Его одежда, кожа, плащ — все мгновенно покрылось льдом, и он обратился в жуткую неподвижную статую, застывшую в отчаянной попытке защититься. Свежий порыв ветра, такой же суровый, но чуть менее холодный, опрокинул статую на каменный пол, и та с оглушительным звоном разлетелась на маленькие осколки — те каскадом брызнули в разные стороны, и часть ледяной крошки долетела даже до ног Трисс. Она стояла, вжавшись в стену, и в ужасе не могла сказать ни слова, на миг даже позабыла, как дышать. Она работала врачом в городской больнице в тяжелое военное время, она даже видела мутанта, громившего дубинкой дорогое оборудование, но это была самая страшная смерть, с какой ей только приходилось сталкиваться.       Трисс медленно обернулась. Нэриан сидел совсем бледный, привалившись к стене, и губы его кривила гримаса отвращения. Сначала Трисс с надеждой взглянула на вход в пещеру, надеясь там обнаружить таинственного спасителя, но ошибки быть не могло: заклятие такой силы и разрушающей мощи сотворил Нэриан. И он только что убил человека, заставив его ледяными осколками разлететься по полу.       — Это было самое ужасное из того, что ты видела? — слабо спросил Нэриан, прикрыв глаза. — Я тоже… Но черномантия не действует на Авалоне, а оружия у меня при себе не было. Иного выхода не оставалось.       — Что ты сделал? — прошептала Трисс, качая головой. В пещере до сих пор было холодно, настолько холодно, что при дыхании изо рта вырывалось облако пара.       — Применил древнюю магию, — ответил черномант. — Чары старой религии.       Трисс наконец-то оправилась от потрясения. Медленно ступая к Нэриану, она слышала, как крошится под ногами лед, и вздрагивала от каждого звука. Кто бы мог подумать, как опасна может быть магия. Как и обычное человеческое оружие, она способна убивать и приносить настоящие страдания. Это и Инквизитор, и Нэриан доказали сегодня сполна.       Оказавшись рядом с Нэрианом, Трисс опустилась на колени и мягко коснулась ладонями его лица.       — Я не виню тебя. Ты лишь спасал нас. Мы оба знаем, что Инквизитора ничего бы не остановило — он был настоящим сумасшедшим. Спасибо, Нэриан.       Черномант закрыл глаза, вздохнул тяжело, попытался нащупать ладонь Трисс, но снова не смог даже поднять руки. Последнее, что услышала от него Трисс, было:       — Теперь ты хотя бы знаешь, что я пытался…       После этого он затих совсем, погрузившись во мрак и оставив Трисс совершенно одну в холодной пещере, пол которой был усыпан ледяными осколками — всем, что осталось от сумасшедшего Инквизитора.