Врата Авалона

      В отличие от Нэриана, Артур обошелся одними синяками на спине, расцарапанным плечом и несколькими незначительными ссадинами на руках. Вскоре он оправился от удара и помог Трисс вынести Нэриана из пещеры: там по-прежнему царил лютый холод, и оставаться в мрачных стенах было попросту опасно для здоровья, особенно при нынешнем состоянии черноманта. Неохотно Трисс рассказала Артуру, что произошло, и тот еще долго сокрушался, что все пропустил, едва не позволив Инквизитору оборвать жизни друзей. Потом он занялся костром и скудным ужином, пока Трисс хлопотала вокруг Нэриана, пытаясь оказать ему посильную помощь. Здесь, на острове, не обладая необходимыми средствами, сделать это было практически нереально, но ее спас дневник придворного лекаря: там затерялось немало полезных рецептов и описаний лекарственных трав, которые в избытке водились на Авалоне. Пользуясь ими и древними, как мир, советами, Трисс все-таки удалось остановить кровотечение и немного привести ослабшего черноманта в порядок. Оставалось надеяться, что тот воспользуется своим блестящим умением выживать и все же выкарабкается, силой воли прокладывая дорогу в мир живых. Бережно уложив его на плащ неподалеку от костра, Трисс наконец-то решила поужинать и заодно поговорить с Артуром. Пожалуй, за прошедшие несколько часов у нее накопилось к нему слишком много вопросов.                     — Так значит, ты все знал.       Артур поднял голову. Трисс подошла совсем неслышно, и даже его чутье бывалого охотника не помогло ее обнаружить. Порой она, сама того не замечая, становилась очень похожа на Нэриана: только он умел так незаметно подкрадываться со спины и ошарашивать неожиданными словами.       Он виновато спрятал глаза. Разумеется, он с самого начала был посвящен в план Нэриана, а тот вынашивал его еще со времен прибытия на Авалон. Будь его воля, Артур сразу бы рассказал все Трисс, но черномант рассуждал иначе — и был, как ни крути, совершенно прав.       — Ты обманывал меня? Вы оба меня обманывали.             — И сделали бы так еще раз, вернись мы сейчас в прошлое, — не поднимая взгляда, признался Артур. — Присядь, Трисс. Я расскажу тебе все, что знаю, хотя подробнее тебе объяснит ситуацию Нэриан, когда придет в себя.       Трисс опустилась на поваленное дерево. Когда она оказалась в мягком свете костра, Артур разглядел каждую ссадину на ее лице, ее сбитые в крови костяшки. Что ни говори, он вовремя появился в пещере. Инквизитор думал, что не может ее убить, но вот причинить серьезный вред было вполне ему по силам. Постаравшись улыбнуться, он протянул ей миску с похлебкой и пожаренный на костре хлеб.       — Нэриан рассказал мне все в первый же вечер после моего пробуждения. Уже тогда беспокойство снедало его: проклятие Инквизитора, которому нужна была твоя смерть, не давало ему покоя весь путь до Авалона; он знал — не даст и теперь. Инквизитор загнал его в ловушку, и Нэриан столкнулся с непростым выбором: лишить жизни тебя, тем самым избавившись от проклятия, или погибнуть самому. Он долго колебался, но ты была единственная по-настоящему добра с ним, и он не мог предать друга. Тогда он и принял решение явиться к Инквизитору с пустыми руками, дать бой —, а там, как он сказал, пускай было бы так, как назначено судьбой.       Трисс нахмурилась, устало потерла переносицу.       — Откуда Инквизитор знал, что Нэриан способен убить Предназначенную? И почему, кстати, именно он?       Артур печально улыбнулся, пожал плечами.       — Когда я спросил его об этом, он не стал отвечать. Возможно, тебе он и объяснит. Так или иначе, но Нэриан принял решение и в тот же вечер попросил меня об услуге: вывести тебя живой с Авалона, вернуть домой в целости и сохранности. А для этого требовалось сохранить его поступок в тайне.       Трисс опустила голову. Пламя костра играло на ее заострившемся после всех испытаний лице.       — Он не хотел, чтобы я шла за ним. Сжег все мосты, лишь бы Инквизитор не нашел меня.       Артур кивнул.       — Мы того и добивались. Для того и придумали эту сцену с предательством. Глупую и несвязную историю. Но Нэриан умудрился так это сыграть, что ты поверила, хотя таких последствий ни я, ни он даже представить не могли. Тем не менее, план сработал, и Нэриан ушел, а мы двинулись домой. Я не хотел оставлять его одного, бросать на произвол судьбы, но знал, что нужен и во внешнем мире. Нэриан убедил меня уйти с Авалона. Он казался человеком, которого невозможно переубедить. Вот только Инквизитор оказался хитрее. Не знаю, как он нашел нас, но мне жаль, что жертва Нэриана оказалась напрасной. Вот и вся история.       Трисс вздохнула. Некоторое время она молчала, обдумывая слова Артура, а потом не выдержала и проронила с горечью:       — Он всегда думал, что сможет все одолеть сам. В этом его самая страшная ошибка.       Она поднялась с места.       — Куда ты? — насторожился Артур.       — Схожу к ручью.       — Может, мне сходить с тобой?       — Нет, не стоит. Я хочу искупаться после всего, что произошло в пещере. Тем более кто-то должен присмотреть за Нэрианом. Если его состояние ухудшится, немедленно зови меня: ручей отсюда к востоку, только не сворачивай с тропинки.       Артур удивленно поднял брови. Не эта ли смелая девочка несколько дней назад не могла встать с постели из-за слабости, нахлынувшей на нее от предательства друга? Не за нее ли он так боялся каждую секунду, что был рядом? Он и не заметил, а она снова стала собой, решительной и смелой в отчаянной ситуации, спокойной и даже мудрой, какой и должна быть любая уважающая себя женщина.       — Откуда ты знаешь? — только и спросил он, несколько потрясенный.       — Из одного надежного источника. Доброй ночи, Артур.       Трисс улыбнулась королю и нырнула за деревья. Она не соврала: неприметная тропа между зарослями вереска и черники вела на восток, прямиком к прозрачному ручейку, весело журчащему среди камней. Она ощутила его дыхание и ускорила шаг, вскоре оказавшись у самой кромки воды. Луна стелила по беспокойной глади зыбкую золотую дорожку. Некоторое время Трисс стояла неподвижно, наблюдая за танцем суетливых бликов, но потом встрепенулась, точно вынырнула из глубокого омута мыслей, и тихо шепнула в ночь:       — Нимуэй, появись. Настало время поговорить серьезно.       Ничего не произошло. Трисс разочарованно опустилась на холодную траву и только потом заметила, как над ее головой зажегся крошечный голубой огонек. Он разрастался до тех пор, пока его рассеянное сияние не добралось до стволов ближайших к берегу сосен, и заговорил голосом Владычицы Озера.       — После всего, что было, ты решила поговорить со мной? Не боишься, что я тебя убью?       — Нет, не боюсь. Ты не станешь меня убивать: тебе нужно мое тело, и получить ты его можешь только во сне через прикосновение.       — Черномант рассказал тебе? — спросил голос после некоторой паузы.       — Нет, — покачала головой Трисс. — Нет, я поняла это сама… Скажи, я права?       — Да, — неохотно признала Нимуэй. — Ты права. Без материальной оболочки я не смогу достать тебя, а во сне, где только и имеет силы теперь старая религия, мне не позволяет сделать это черномант.       Трисс кивнула. До сих пор она не была уверена в правильности своих догадок, но теперь страх отступил, и она смогла легко говорить с Нимуэй, совсем не боясь ее.       — Я здесь не для того, чтобы злорадствовать или причинить тебе боль, Нимуэй. Ты говоришь, что старая религия почти мертва, что ей место только во снах, но ты ошибаешься. Ты знаешь, черномантия недоступна на Авалоне. Спасая Артура, Нэриан прибег к древним чарам — чарам старой религии. Раз он смог, то ситуацию еще можно спасти. Король Артур вернулся, значит, вернется и магия. — Владычица озера молчала, и тогда Трисс решилась задать вопрос. — Скажи, Нимуэй, Инквизитор сказал правду? Король Артур принесет несчастье в наш мир?       Послышался тихий вздох, огонек дрогнул, на миг потускнев. Травинки на берегу перебрал озорной ветер. Трисс почувствовала на лице его осторожное дыхание.       — Тебе действительно рассказали не все, Трисс, но мало кто знал истинный текст пророчества друидов. Из ныне живущих лишь несколько человек бережно хранят его тайну. Одного из них убил сегодня ночью черномант. Второй — это известный тебе предводитель друидов в Чаролесе.       — Анемий, — шепнула пораженная Трисс. — Но я была у него, я его видела еще до того, как мы отправились на Авалон. Я понимаю, почему ты умолчала, но почему же он ничего не рассказал мне?       — Если бы я всегда была уверена в намерениях Анемия, я бы рассказала тебе, — в голосе Нимуэй зазвенела печаль, —, но поступки этого друида может понять только он сам. Было предначертано, что король Артур дважды принесет в мир спасение, дважды — боль. Один раз уже случился.       Трисс нахмурила лоб. Поначалу она озадачилась, но картинка быстро сложилась в единое целое. Недаром Нэриан рассказывал ей во время путешествия столько историй о тех временах.       — Он принес спасение, объединив разрозненную Британию в единое королевство, это помогло спасти Туманный Альбион от упадка, который непременно бы вызвали новые гражданские войны. Но принес боль, когда от предательства Гвиневры опустил руки и доверил правление Мордреду. Это привело к истории с Мэнеридом Крэем.       — Вот видишь? — с улыбкой в голосе сказала Нимуэй. — Ты и сама все знаешь.       — А ты можешь подтвердить, — тоже улыбнулась Трисс. — Я просто боюсь, до каких догадок меня может довести разум.       — Не доверяешь себе?       Трисс вздохнула, провела ладонью по влажной траве. В воздухе уже разлилась ночная прохлада, но ей не хотелось уходить. Там, в лагере, ее ждал Артур — и горькие воспоминания о случившемся. Здесь царил покой, какой может постичь человек, только оставшись наедине с природой, и Трисс могла привести в порядок мысли, а заодно получить ответы на некоторые вопросы.       — Порой — совсем нет. Выходит, теперь король Артур вновь принесет миру то, что было предсказано?       — Судьбу можно и побороть, — возразила Нимуэй.       Трисс удивленно приподняла брови.       — Не ты ли говорила мне обратное?       — Говорила. Я вообще много чего тебе говорила. Но наша встреча и меня кое-чему научила, Трисс. Глядя на вас с Нэрианом, я многое поняла. Вы до последнего следовали за течением судьбы, пока в решающий миг все не перевернули вверх дном. Я не враг тебе, но и не друг, а потому не вру во зло, но и не скрываю правды во благо.       — Поэтому я и пришла к тебе сегодня, — кивнула Трисс. — Скажи, почему только Нэриан способен был убить меня, несмотря на то, что я Предназначенная?       — Никто этого не знает. Возможно, причина в твоем доверии к нему. Возможно, это была часть твоей судьбы. Так или иначе, король Артур вернулся, ты исполнила свой долг и вновь стала смертной.       — Что же, хотя бы буду нормальной, — усмехнулась Трисс. Невелика потеря: она не успела в полной мере оценить свое бессмертие, потому что узнала о нем слишком поздно. — Но откуда обо всем этом, черт побери, узнал Инквизитор?       Нимуэй ответила не сразу. Вопрос словно поставил ее в тупик.       — Никто не может предсказать будущее, слишком много существует его вероятностей и путей. Но маги старой религии умеют видеть линии предназначения, читать знаки и верно толковать их. Инквизитор был магом старой религии, и он без труда прочел символы судьбы, тем самым узнав, что Нэриан — часть твоего предназначения. Ему не хотелось трудностей и грязной работы. Черномант однажды был неосторожен и связался с ним, за что и понес наказание. Но об этом он подробнее расскажет тебе сам.       Расскажет ли? Трисс улыбнулась не без печали. Нэриан бывал так скрытен всякий раз, что помешает ему и теперь утаить правду? Она наблюдала, как дрожит огонек над самой гладью воды, едва колеблется, точно дышит. Странно: она так боялась Владычицы озера, а сейчас та оказалась совершенно бессильна. Более того, только ей Трисс и решилась доверить душевные тревоги. Артур был замечательным парнем, но, как ни крути, ведомый благими намерениями ради друзей. Что до Нэриана… Он лучше других умел разложить все по полочкам. Но куда более мастерски он еще сильнее путал ее — и так было всегда.       — Что нам делать теперь? Как спасти Землю от ужаса войны?       — Не гони лошадей, Трисс, — загадочно ответила Нимуэй. — Ты все поймешь, когда вернешься домой. Мой тебе совет на будущее: в изменившемся мире останься собой и будь храброй.       Трисс уже хотела задать новый вопрос, но огонек над водой неожиданно исчез. Нимуэй посчитала разговор оконченным. Растерявшись из-за ее последних слов, Трисс долго сидела на берегу, обхватив колени руками, но потом замерзла и все же вернулась в спящий лагерь. Сон не шел, и она осталась с Нэрианом, гладить его по волосам и смотреть в бледное исхудавшее лицо. Сердце разрывалось: хотелось ударить черноманта за его самоуверенность, за то, что он опять все решил сам, и в то же время очень тянуло его обнять и искренне поблагодарить за все, что он сделал — пускай и напрасно.       — Похоже, от моих волос ничего живого не останется, — тихо заметил сиплый, но не лишенный ехидства голос.       — Нэриан!       — Тише, — черномант приоткрыл глаза. Трисс зачесала его волосы со лба, и взгляд оттого вдруг показался чистым, точно пронзенным светом. — Не буди Артура. Он и так поди вымотался, пока охранял тебя и твое отсутствие мозгов.       — У кого еще отсутствует мозг? — вспыхнула Трисс. — Это тебе надо говорить после всего, что ты сделал. Нэриан… Я ведь просила: не решай за меня. Не тяни все сам. Если бы ты рассказал, мы бы справились с этой напастью без напрасных жертв, а ты едва не сгубил свою жизнь впустую.       — Ну, — призадумавшись, ответил черномант, — твое испуганное лицо того стоило. Хотя я вообще-то не хотел тебя пугать.       — Не вышло, — мрачно отозвалась Трисс. — Я думала, что умру на месте, когда увидела тебя таким.       — А я думал, что умру на месте, когда увидел тебя в этой пещере. Столько усилий, и все даром! Как ты могла поверить какой-то паршивой вороне?! Нет, испортил тебя король Артур, позабыла совсем мою школу.       — Я… Вовсе и не забыла! Ты ведь не посвятил меня в свои великие планы.       — Конечно, — Нэриан от возмущения даже приподнялся на локтях. — Иначе ты бы сразу помчалась меня спасать. Что я мог сделать?       — Рассказать правду, — угрюмо ответила Трисс, мягко укладывая Нэриана обратно.       — Правду, — с наигранным стоном отозвался тот. — Правда скучна.       — Но ведь это лучше, чем детские сказочки, не так ли?       Глаза Нэриана сузились до щелок.       — Я рассказал тебе далеко не детскую сказку, Трисс. Поверь, это далось мне с огромным трудом. Ты так смотрела в последнюю ночь, и я чувствовал себя самым подлым человеком на свете.       Трисс молчала, продолжая гладить черноманта по волосам. У него был легкий жар, и она не хотела отходить от него. По-хорошему, Нэриану требовался покой, но он говорил и говорил без умолку, точно пытаясь тем самым наверстать упущенное за время разлуки. И Трисс ничего не оставалось, кроме как быть рядом и приглядывать за тем, чтобы все было в порядке.       — Нэриан, пойми, тебе не нужно было рассказывать мне никаких сказок. Достаточно было сказать правду — не с самого начала, так потом. Чего ты боялся?       Черномант некоторое время молчал, неотрывно глядя на далекие мерцающие россыпи звезд. Ночь выдалась спокойная, лишь луна, завернувшись в рваные облака, смутно разгоняла непроглядный мрак, но отсюда, из тьмы леса, небо казалось глубоким и черным, как усыпанная сияющими искорками бездна.       — Я боялся, что ты мне не поверишь. Сочтешь, что я оказался тем, кем ты меня и видела в начале. Как бы там ни было, был еще один страх, заставивший меня закрыть глаза на первый и воспользоваться им — оказаться сволочью в твоих глазах. Больше, чем это, я боялся только твоей смерти и того, что до нее может сделать Инквизитор. Ты и сама видела, он тот еще псих, способен на любые кошмары и жестокости. Я не хотел, чтобы ты прошла через все это.       «И в итоге прошел через это сам», — подумала Трисс, но вслух озвучивать не стала. Знала, что это только напомнит Нэриану о пережитом ужасе, а потому проглотила рвущиеся наружу слова. Пока Нэриан задумчиво глядел в небо, словно пытаясь сосчитать звезды, Трисс сложила рядом небольшой костерок: она не хотела, чтобы черномант передвигался с места на место, но слегка продрогла на холодной лесной земле. Несмотря на ее слабые протесты, Нэриан сел, привалившись спиной к дереву, и помог развести огонь едва заметным движением ладони.       Некоторое время они молчали. Уютно трещал разведенный костерок, и в воздух взвивались струйки ароматно пахнущего дыма. От него глаза слезились, и Трисс старательно прятала взгляд, но наслаждалась этим чудесным августовским вечером. Нет, он был ужасен от начала и до конца, он был ужасен хотя бы состоянием Нэриана, хотя бы тем, что впереди предстоял новый нелегкий путь, полный опасности и неизвестности. Но сейчас, сидя здесь и глядя в огонь, она ощущала себя спокойно. Чувствуя жар пламени, Трисс почти дремала, когда тишину прервал Нэриан:       — Знаешь, как мы с ним познакомились? Давнее, давнее это было время… Мне на ту пору было лет двадцать, и я только-только стал полноправным членом Тёмной Гильдии. По древней традиции, которая с незапамятных времен, еще до короля Артура, существует в нашей гильдии, черномант, достигнув такого возраста, должен взять клинок, кольцо и на год отправится странствовать по свету. Не возвращаться домой, не брать в помощников других черномантов и в дороге полагаться исключительно на себя. И вот я, донельзя счастливый и в такой же мере глупый, отправился в путь.       Пролегал он через Свистящие скалы, это к югу от Атера. Я надеялся быстро пересечь их и двинуться к границам Хайларра, мечтал повидать мир, который скрывается за границами нашего королевства. Но на ту пору я был слишком молод и слишком глуп. Я и сейчас возрастом и мудростью не отличаюсь, представь, что было тогда? В общем, в пути через ущелье Морригана, которое стрелой делит Свистящие скалы на две равные половины, на меня напали горные тролли. Некогда они в изобилии водились на территории нашего королевства, но с приходом короля Бастиана, последнего правителя династии Аримов, хайларрцы оттеснили их далеко к югу и там практически полностью истребили их гнусный род. Те немногие, кому удалось спастись, попрятались в Свистящих скалах. И надо же мне было очутиться там именно тогда, когда их жалкая стайка отправилась на охоту! За долгие годы изгнания они совсем истосковались по человечине: немногие путники отваживались проходить через ущелье Морригана, предпочитая более безопасный окружный путь. Шансов победить у меня не было: троллей не берет ни магия, ни обычное оружие. Я лежал под их ногами и медленно умирал от ран, пока они ходили вокруг меня и ссорились, обсуждая, как лучше меня съесть.       На удивление Трисс, по губам Нэриана скользнула усмешка. Он смотрел в огонь и говорил, не отрывая от пламени взгляда, а загадочные отсветы танцевали на его лице.       — И вот тогда появился он. Инквизитор. Он налетел, точно ураган, со стороны скал и разил клинком направо и налево. Тот клинок был выкован лучшими гномьими мастерами и нес троллям мгновенную, но мучительную и страшную смерть. Я лежал неподвижно, не мог даже приподняться и наблюдал, как этот человек раз за разом проливает кровь, как безумно и неистово блуждает его взгляд. Но его сила и отвага впечатлили меня. Он вырвал меня из лап смерти и дотащил на себе до конца ущелья, а там неподалеку нашел заброшенный домик то ли какого охотника, то ли алхимика. Удивительно складывается жизнь, не правда ли? Те, кто спасали нас, однажды могут вернуться, чтобы нас убить. Он выходил меня, удержал от смерти, перевязал раны и остановил кровь с помощью заклятий. Что ни говори, он всегда был прекрасным магом, хотя постепенно его волшебная сила меркла, как меркла память о старой религии.       Я еще был слишком слаб, чтобы продолжать путь, и он собрался уходить — сказал, его зовут куда-то на восток неотложные дела. Несмотря на его бесценную помощь, я даже был рад, что он собирается уйти. Слишком часто я замечал, как беспокойно, с ноткой безумия, блуждает его взгляд, слышал, как он говорит сам с собой, обращаясь к пустоте и взвывая к неизвестному хозяину. Несколько раз, просыпаясь ночью, я видел, как он точит клинок и смотрит на меня со злобой, точно желая убить. Пока Инквизитор был в доме, я не находил места от тревоги и ощущения опасности. Точно сама магия велела бежать мне прочь как можно быстрее. Но я остался глух к голосу интуиции, и совершенно напрасно. Хотя не знаю, сколь многое изменил бы мой побег.       Когда он покидал дом, я спросил его: «Чем я могу отблагодарить тебя за твою доброту и помощь?» Он ответил не сразу. Долго смотрел на горизонт, а потом повернулся, смерил меня взглядом, от которого мурашки прошлись по коже, и сказал: «Всему свое время, черномант. Настанет день, и я приду, чтобы ты заплатил мне долг». Слова звучали угрожающе, я понимал в глубине сердца, что Инквизитор не потребует ни денег, ни драгоценных камней. Он не был похож на охотника за богатствами. А вот на ловца душ, на мучителя, на того, кто заставит плясать под свою дудку — запросто. Уже тогда я начал его бояться. Но Инквизитор ушел, растаял на горизонте, а я остался один в доме у Свистящих гор. Пока я жил там следующие несколько дней, восстанавливая силы, я много думал о последних его словах. Но потом началась новая дорога, открывшая многие удивительные места, и я напрочь позабыл о том, что за мной теперь навсегда остался долг перед этим страшным, не знающим жалости человеком.       Нэриан замолчал, взгляд его затуманился, как у человека, с головой погрузившегося в воспоминания. Трисс заметила, как дрогнула его рука, на запястье которой до сих пор оставались следы от оков, и осторожно коснулась его плеча, чтобы хоть немного поддержать. Несомненно, Нэриан долго держал в себе эту историю и немало с ней натерпелся, и теперь ему требовалось выговориться, чтобы перестать мыслями вновь и вновь переживать прошлое.       — Что же произошло потом? Как он нашел тебя? — мягко спросила Трисс.       — А потом… Потом прошло немало лет, и много воды утекло со времени нашей последней встречи. Я уж почти и позабыл его лицо, только порой странный голос являлся в ночных снах. Но черномантам часто снятся дурные сны, таковы уж издержки нашей профессии, и я мало обращал на это внимание. В прошлом году, спустя семь лет после нашего знакомства, мы с одной черноманткой из Тёмной Гильдии задумали новый поход. Предводитель послал нас на поиски древних черномантических артефактов, которые могли бы помочь вернуть былое могущество и влияние в Хайларре. Безусловно, это была опасная и важная миссия, и предводитель настоял на том, чтобы прежде мы посоветовались с Провидицей, что живет высоко в Эллетмерских горах, на пике Мистраль. И вот мы с Иви начали непростой подъем, и через день и ночь добрались наконец до узкой сырой пещеры, где жила слепая предсказательница Матильда, древняя, как мир. Она будто знала, что мы придем: когда мы вошли, в мрачном зале, где она сидела, горели свечи, а на низком каменном столе лежали карты Таро, самый мощный инструмент любого оракула. Матильда долго говорила с Иви, и я не слышал ни слова из их разговора, хотя стоял в двух шагах: то были чары, чары куда более могущественные, чем черномантия. А потом она подозвала к себе меня. Разложила на каменном столе карты и долго ничего не говорила, лишь касаясь пальцами каждой из них. Наконец я не выдержал и спросил, какая же судьба меня ждет, раз так долго тянется ее молчание. А Матильда рассмеялась хрипло и сказала: «Тебя ждет судьба страшная, но великая. Немало ошибок ты сотворишь на своем пути и не раз пожалеешь о принятых решениях, но в конце концов ни одно из них не будет принято напрасно. Ты спасешь свое королевство и его же обречешь на гибель, ты вернешь давно утерянное и потеряешь то, что сам едва обрел. Скоро тебе придется платить по старым долгам, и будет та плата для тебя непосильной, и ни хитростью, ни магией ты не одолеешь врага своего. Ты найдешь на затерянном острове погибель, и тебе ее принесет невинное дитя, что наделено даром особенным, та, что другом тебе станет верным, с которой ты неразрывно предназначением связан. Ты погибнешь, спасая ее, но и себя спасешь и вернешься, ибо будет благоволить тебе сама Смерть».       Трисс сидела, пораженная, и чувствовала, как по рукам бегут мурашки. Она никогда не верила словам мистера Кормелла о неотвратимости судьбы. Она не посмела говорить о ней с мудрым друидом Анемием. Она отвергала верования Владычицы озера и до последнего боролась с ее навязчивыми идеями о предначертанном. Но слова Матильды, древней предсказательницы с пика Мистраль, сбылись почти в точности: старые долги, затерянный остров и погибель от той, с кем он связан узами предназначения. Лишь чудом ему удалось выкарабкаться из лап смерти — вернуться с той стороны. Что до великой и страшной судьбы Нэриана, о ней говорил и Анемий, когда Трисс пришла спросить у него совета. Так есть ли предназначение в этом мире? Есть ли сценарий, по которому живет этот мир и от которого отступиться невозможно?       Нэриан заметил, как побледнела Трисс, и накрыл ее ладонь своей.       — Эти разговоры о судьбе ужасно изматывают, правда? Мне кажется, Трисс, нет единого сюжета, по которому развивается будущее. Есть множество дорог, и мы сами выбираем, по какой пойти. Сами строим мир, в котором станем жить. Есть вещи, которые могут предвидеть магии старой религии. Но даже они не видят всего, а порой мельчайшей детали достаточно, чтобы все изменить.       — Но слова Матильды исполнились с точностью.       — Потому что я не прислушался к ее словам и не попытался изменить ход событий, — покачал головой Нэриан. — Хотя мог бы, и пускай бы это привело черт знает к чему. Может, попробуй я поменять предначертанное, мы бы даже не встретились. Вот таких перемен я точно не хотел бы.       Трисс улыбнулась и так и не решила, что на это ответить.       — Я был слишком неосмотрителен, увлечен поиском артефактов. К тому же я был не один, с Иви, и хотя ей нет равных в искусстве скрытности, мы часто теряли бдительность. Вот почему я предпочитаю путешествовать один, Трисс. Не потому, что не люблю людей, хотя порой они правда противны из-за своих предубеждений насчет черномантов. Я знаю, что сохраняю осторожность лишь тогда, когда остаюсь один. Воспользовавшись моей открытостью, Инквизитор заманил нас в ловушку. Он настаивал на том, чтобы я нашел некую Предназначенную и убил ее до того, как она отправится на Авалон и пробудит короля Артура. Тогда я в полной мере осознал, на что способен этот сумасшедший. Я посчитал его слова неадекватными и хотел послать к черту, но он начал угрожать нам с Иви, и здесь я, признаюсь, дал слабину. Решил: чего стоит жизнь какой-то там Предназначенной, когда на кону наши с названой сестрой судьбы? Я счел за благо согласиться. Он отпустил нас и велел выжидать, пока от него не будет сигнала к действию. И еще на год я выкинул его из головы, хотя то и дело вспоминал о той неприятной сцене. Но мы с Иви были слишком заняты поиском артефактов. Через год мы вернулись домой, сумев достать только один, и тот находился в дурном состоянии. После этого я решил направиться домой, к матери, навестить ее и немного побыть в спокойствии и тишине.       Но добраться сумел только до границ Междугорной долины, где находится убежище Тёмной Гильдии. Это, кстати, священная тайна черномантов, и если ты кому-то ее выдашь, мне придется убить тебя и того, кому ты доверишь этот секрет. Так что помалкивай ради своего блага. Так вот, не успел я пересечь границу, как руку пронзило адской болью. Я сдернул плащ, чтобы разобраться, в чем дело, и обнаружил выжженные на коже слова: «Немедленно отправляйся в Атер. Найди Элиана Сигона и убеди, что его жена и дети в опасности. Ожидай там чужестранку из Британии, ты немедленно ее узнаешь. Заставь ее взять тебя с собой на Авалон, выведи за пределы города и убей». Что мне оставалось? Я понимал, что сопротивление грозит новой болью, и отправился в Атер, где действительно встретил Сигона и сделал все так, как велел Инквизитор. А потом стал ожидать тебя. Ты явилась тем же вечером. Сначала я подумал, что Инквизитор могучий предсказатель, но потом сообразил, что он просто за тобой следил. Ты помнишь ворона, что прилетел в замок. Таких помощников у него была целая армия, и все они легко выследили твой путь до Хайларра. Единственное, что сумел предвидеть Инквизитор, так это то, что ты и есть Предназначенная, и что один лишь я могу тебя убить, пока не пробужден король Артур.       Я надеялся встретить тебя в Атере, а потом убить, как и хотел этот сумасшедший, но потом понял, что просто не смогу. Ты поверила мне. По-настоящему поверила. Единственная из всех. Меня не поразили ни твоя красота, ни твой ум, потому что ни тем, ни другим ты не наделена, но я не устоял перед твоей добротой. Мы отправились к Аконитовому побережью, и я все оттягивал и оттягивал страшный момент, пока мы не пришли в порт. А там уже стало слишком поздно. Я решил убить тебя на Авалоне или до этого, когда моряки оставят нас на лодках в открытом океане. Инквизитор впал в ярость. Помнишь ту ночь, когда ты зашла ко мне в каюту, а я не находил себе места от ночных кошмаров? Он не собирался оставлять меня в покое до тех пор, пока я не заплачу долг. Тогда-то я и вспомнил слова Матильды. Я знал, что не смогу победить его или обхитрить. Оставался лишь выбор: убить тебя или погибнуть самому. Я колебался до того самого момента, как мы очутились одни в лодке. А потом на нас напал морской змей, и стало уже не до раздумий об этом, надо было срочно спасать собственную шкуру. Я убеждал себя в этом. А на самом деле в той же мере волновался о твоей. Окончательное решение я принял, уже попав на Авалон. Думаю, что случилось дальше, Артур тебе рассказал.       Трисс кивнула. Она была поражена рассказом. Конечно, после поведанного Артуром она не сомневалась, что принятое решение далось Нэриану нелегко. Но она и помыслить не могла, что эта история уходит корнями глубоко в прошлое, на восемь лет назад. Мог ли Инквизитор в те времена знать о Предназначенной? Наверное, мог, ведь пророчество было сделано еще древними друидами. И все равно… От одних мыслей об этом бросало в дрожь.       — Как Инквизитор пробрался сюда? Ведь в легендах говорится, что лишь человека с чистыми помыслами воды Авалона пропускают на остров.       — Скорее всего, — задумчиво отозвался Нэриан, — зацепился за нас. Мы к Акваллисе были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам, но я не исключаю, что он шнырял где-то рядом и прикрывался нами, чтобы не навлечь гнев Нимуэй.       Щеки Трисс стыдливо вспыхнули. Она мысленно наказала себе впредь быть осторожнее: что в Акваллисе, что на Авалоне она слишком отдавалась мыслям о том, насколько несчастна, и совсем потеряла бдительность. Пока она занималась самоуничижением, Нэриан неожиданно сказал:       — Спасибо, что верила мне, Трисс, и веришь сейчас. У черномантов почти нет друзей, и всех, кто нам доверяет, мы ценим больше, чем любые богатства Хайларра. Я не сумел предать тебя, а ты бросилась мне на помощь даже после того, как я в твоих глазах оказался редкостным паршивцем. Я никогда этого не забуду.       Трисс улыбнулась, прижалась головой к плечу Нэриана, ощутив его тепло. Горло перехватило, и она боялась, что если начнет говорить ответные слова благодарности, расплачется. Этого на глазах Нэриана ей хотелось меньше всего, а потому она смолчала, твердо пообещав себе однажды вернуть черноманту долг.       За время рассказа костер почти погас, и Трисс не стала подбрасывать новых веток. Остаток ночи она провела, прижавшись к Нэриану, в глубоком сне, лишенном порядком надоевших сновидений.

* * *

      А через несколько дней Нэриану стало лучше. Постепенно бледность и слабость исчезли, и он смог идти самостоятельно, без помощи Трисс и Артура. В дороге черномант и король много говорили, но темы их бесед часто оставались неясными: слишком большую часть разговоров они вели на древневаллийском. Несмотря на это, оба не обделяли вниманием и Трисс, и дорога до границ Авалона прошла незаметно и спокойно. Стоя на самом берегу, куда много дней назад их с Нэрианом вынесли волшебные воды, Трисс вдыхала свежий морской воздух и с беспокойством думала о том, что их ждет впереди. Долгожданное возвращение домой. Смерть или спасение? В который раз ее одолевали сомнения. Сумеет ли король Артур хоть как-то повлиять на ход событий, остановить войну между странами? Глупо на это надеяться, но Нимуэй велела не гнать лошадей. Наверное, это лучшее, что сейчас можно было сделать.       Артур и Нэриан подошли к Трисс сзади: один со стороны одного плеча, другой — со стороны другого. Оба выглядели встревоженными: возвращение во внешний мир для всех оказалось волнительным. Стараясь напустить на себя беззаботный вид, Нэриан спросил с нарочитой небрежностью:       — Ну и как нам покинуть этот гостеприимный остров?       Точно в ответ на его слова, невдалеке послышался слабый плеск воды. На горизонте, подернутом туманом, вырисовывался на воде едва различимый силуэт. Прищурившись, Трисс разглядела очертания лодки. В ней не было ни весел, ни тех, кто держал бы их, и суденышко само двигалось по водной глади навстречу берегу. Прошло несколько томительных минут, прежде чем крепкая, надежная и богатая на вид лодка причалила, уткнувшись носом в песок.       — Наверное, это привет от Нимуэй, — решила Трисс. — Ну, другого выхода у нас все равно нет?       — Если что, мы хотя бы погибнем в роскоши, — усмехнулся король Артур.       Он первым забрался в лодку и помог Трисс. Нэриан перешагнул через борт следом и с помощью длинной палки, которую использовал как посох для путешествия сквозь остров, оттолкнулся от берега. Снова раздался всплеск воды, и на сей раз Трисс отчетливо различила, что источником звука была не лодка: та двигалась совершенно бесшумно. Осмотревшись, она вдруг заметила над прозрачной гладью знакомые волосы и лицо, озаренное доброй, но печальной улыбкой.       — Смотрите! — воскликнула она, обернувшись на друзей.       Те с интересом повернули головы на ее голос. Трисс хотела было показать им увиденное, но когда снова повернулась, над водой уже никого не было.       — Что не так, Трисс? — пытливо осведомился Нэриан.       «Значит, ты не хотела, чтобы он тебя видел», — со вздохом подумала Трисс, с грустью проводя рукой по высокому деревянному борту лодки. Перед глазами до сих пор стояло озаренное светлой печалью лицо Алиэнты. Русалка поднялась к острову, чтобы проводить их в последнюю дорогу. В путь, после которого она уже никогда не увидит никого из них.       — Нет. Ничего. Ничего… Просто хотела сказать: как это здорово, что мы возвращаемся домой.       Артур опустил руку ей на плечо и ободряюще улыбнулся, и Трисс не могла не ответить на эту заразительную улыбку, как и всегда, полную тепла и доброты. Потом она взглянула на Нэриана: тот стоял, оперевшись на посох, и смотрел на горизонт, чуть щурясь. Морской ветер трепал его волосы.       — Да, Трисс, — сказал он чуть погодя, не глядя на друзей. — Ты права. Мы наконец-то возвращаемся домой.