Врата Авалона

      Следующим утром ее отыскал Артур. Как он сумел сделать это в непролазной чаще острова, Трисс не понимала, но расспрашивать не хотела. Она впала в состояние глубокого равнодушия ко всему окружающему, хотя, надо признать, ее тронула забота, которой окружил ее король. Трисс молчаливо, но с теплотой в сердце принимала ее. Артур же не требовал никаких благодарностей в ответ. Ему, без сомнения, приходилось тяжело: за прошедшие несколько дней после ухода Нэриана Трисс не сказала ни слова. Она изредка отвечала на вопросы и желала Артуру спокойной ночи и доброго утра. Тяжелые мысли целиком ей овладели. Не прошло ни минуты, чтобы она не вспомнила Нэриана и не подумала о том, как не желает — просто не может — его ненавидеть. Артур не знал, что и делать. Он видел, как непросто приходится подруге и как сильно она переживает, но понимал, что любой откровенный разговор до момента, как Трисс сама его пожелает, только сильнее разбередит душевные раны. Так что он молча оставался рядом и не позволял окончательно замкнуться в себе: часто говорил с ней, хотя она молчала, заваривал ароматный напиток из трав и собирал спелую чернику, а порой просто сидел рядом, позволяя ей уронить голову ему на плечо.       А к первым дням августа они наконец отыскали замок. Величественной громадой он вырастал на скале в нескольких милях к востоку, и Трисс первая разглядела его шпили и причудливые резные башни. Близость цели подняла настроение, и Трисс зашагала бодрее, подставляя нос уже не таким теплым, но все еще ласковым солнечным лучам. От взгляда Артура это не укрылось, и он впервые за прошедшую неделю расслабился, позволив легкой улыбке скользнуть на лицо.       — У замка есть имя? — полюбопытствовала Трисс, когда они приблизились на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть светлые стрельчатые окна и кованые перила на балконах. Несмотря на величественность и колоссальные размеры, замок казался легким, будто вылепленным из зефира. Может, виной тому был светло-бежевый камень, из которого он был сложен.       — Если и есть, Мерлин никогда не говорил мне об этом. Возможно, упоминание замка есть в летописях. Даже в мое время он считался достаточно древним.       — Ты большую часть жизни провел в замках, — задумчиво проговорила Трисс. — Каково там жить?       Артур ответил не сразу. Он слишком обрадовался вернувшейся говорливости и заинтересованности Трисс, а потому не сразу смог пустить мысли в нужном ключе.       — Зависит от замка. Что здесь, что в Камелоте всегда было легко. Но мне довелось бывать и в таких, где каждый день мечтаешь сбежать прочь от унылых стен. Зависит от искусности мастера, от обстановки и атмосферы. Одни продуваются насквозь, в других — вечный мрак, иные обставлены пышно и безвкусно. Жить в таких — тоска смертная. Я старался сбегать от них на весь день, ссылаясь на срочные дела или недостаток свежего воздуха.       Трисс рассмеялась.       — А ты? — поинтересовался Артур. — Где живут современные люди? Наверняка в очень странных местах.       — Кто где, — повела плечами Трисс. — У нас много маленьких частных домов, а в больших городах строят многоэтажки. Представь себе большой замок в форме параллелепипеда, совсем без башен. Просто четыре стены, а внутри — много-много больших комнат. Они называются квартирами, и там живут люди. Внутри квартиры тоже есть комнаты, обычно две или три.       Король Артур, нахмурив лоб, переваривал полученную информацию. Трисс не удержалась от вздоха: ему предсказало еще слишком многое узнать о современном мире прежде, чем принимать решительные меры против Третьей мировой.       — Паралле… лей… лелей… — Артур сдался. — Как ты сказала?       Трисс не сдержала легкого смешка. Она совсем позабыла, что хотя король Артур и считался образованным человеком, обучение людей того времени сильно отличалось от нынешнего. Остановившись, она подобрала с земли тонкую веточку и нарисовала параллелепипед. Получилось немного криво, что не помешало Артуру с восхищением наблюдать за ее действиями. Правда, понимания в его взгляде не появилось, и Трисс попробовала иным способом:       — Представь себе сундук с плоской крышкой. Он имеет форму параллелепипеда.       Лицо Артура прояснилось.       — Ты так много знаешь о мире, — сказал он не без восхищения, когда Трисс отбросила веточку и они двинулись дальше.       Сначала удивлению Трисс не было предела. Но потом она вспомнила, что во времена Артура только прославленные мудрецы занимались науками. Простой же люд предпочитал работать с землей, а рыцари, к касте которых относился Артур, и их оруженосцы проводили почти все свободное время в битвах. То, что в нынешнее время давали каждому школьнику, для Артура казалось загадочным, непонятным и, может быть, даже сопряженным с магией. Зато его учили держать в руках оружие, постоять за себя, разбираться в политике и твердо знать правила этикета.       — Сейчас об этом знают все, — не желая присваивать себе несуществующие достоинства, поспешно пояснила Трисс. — В наше время это лишь очень малая толика того, что должен знать человек к концу средней школы.       Артур заинтересовался системой обучения, подробно расспрашивал о предметах и о том, что они изучают. Изумился наличию в перечне химии, предположив, что там ученики занимаются изготовлением легендарного философского камня или смешивают яды и лекарства. Трисс пришлось его разочаровать, раскрыв глаза на многочисленные скучные формулы, уравнения и задачи, которыми заменили практическую часть. С немалым удивлением Артур выслушал все о физкультуре и высказал недовольство тем, как мало уделяют сейчас времени для физической подготовки людей и как несерьезно к этому относятся.       — Сейчас век науки, — возразила Трисс, защищая свое время. — Ум ценится выше силы.       — Я заметил, — иронично проговорил король Артур. — Поэтому по всему миру война? Чего стоят все достижения науки, если умирают люди? Да случись чего, и все это не будет стоить ни гроша.       Трисс предпочла смолчать. Артур ничего не знал о современном мире и его возможностях, а она ничего не знала о времени, из которого он пришел. Сколько правды содержалось в учебниках истории? Как известно, ее пишут победители. Вот только Артура нельзя однозначно назвать победителем. Да и в учебниках истории про него совсем не пишут.       Артур почувствовал возникшую неловкость и поспешно перевел тему. Разговор снова завязался, и так, беседуя, молодые люди вскоре оказались у самых дверей в замок. Каким же огромным и величественным он оказался вблизи! Даже высоко запрокинув голову, Трисс не могла охватить взглядом кованые двери. Но несмотря на поражающие размеры замок создавал ощущение изящества. Под его сводами царил дух свободы и света: большие окна и зеркала зрительно расширяли пространство узких коридоров и небольших залов. По всему замку вольно гуляло веселое эхо, шаловливо перевирая слова. Трисс не привыкла к богатой роскоши и обычно чувствовала себя в ней стесненно, но сейчас смущение вытеснило любопытство. С интересом она заглядывала в каждый уголок, останавливалась перед картинами и гобеленами. Все — творения мастеров пропитанной волшебством и тайной ушедшей эпохи.       — Расположимся здесь на пару дней, — нарушил молчание Артур. Он едва окинул взором изящные залы дворца: просто проверил, много ли изменилось спустя столько лет.       — Не вопрос, — отозвалась Трисс. — Удивительно, и как за столько лет замок не покрылся пылью?       — Авалон щедр на магию, — одними глазами улыбнулся Артур. — Здесь часто случаются необъяснимые чудеса.       — Я заметила, — рассмеялась Трисс, но тут же помрачнела, невольно вспомнив Нэриана.       Уловив перемену в настроении, Артур предложил подруге передохнуть, а сам отправился на охоту. Трисс не пришлось повторять дважды: едва короля не стало видно из окон замка, она прошла в первые попавшиеся покои и, не раздеваясь, рухнула в кровать. Одеяло и подушка показались самым надежным оплотом тепла во всей вселенной. Усталость пополам с горечью быстро сделали свое дело, и Трисс совсем скоро сморил крепкий исцеляющий сон.                     Проснулась она только поутру: король Артур, зная, как спутнице необходим сон, не решился ее будить. Чувствуя себя отдохнувшей и посвежевшей, Трисс спустила ноги с кровати и сладко потянулась. Только минуты через две она припомнила, что провела ночь в старинном замке в сердце волшебного острова. Не веря путающимся мыслям, Трисс вскочила на ноги и резво подбежала к окну, отдернув занавески. От прежней усталости не осталось и следа. Да и как можно поддаваться унынию в такое замечательное, совсем не августовское утро, когда в широкие окна заглядывает солнце, заливая рассеянным светом залы пышного замка? Как будто и не было бесконечных дней затяжного ненастья и невыносимой хандры!       Пританцовывая на ходу и напевая под нос глупую английскую песенку, слова которой звонко разносило по комнате озорное эхо, Трисс распахнула шкаф. К ее удивлению, здесь оказалось немало не слишком богатых, но оттого не менее притягательных нарядов. После долгого путешествия Трисс была рада сменить повседневную одежду, пропахшую всеми ветрами и не только, на длинное нижнее платье и льняной сарафан поверх. В дальнейшую дорогу, в которую предстояло пуститься уже на следующее утро, она присмотрела чудесные матерчатые штаны, сапоги до голени и рубашку с темным корсетом. Точь-в-точь как у героев фэнтези-сериалов. Волосы Трисс тщательно уложила в косы. Заглянув в зеркало, она сочла, что выглядит не слишком плохо, и в который раз задумалась, как удивительно магия Авалона не позволяет старинным вещам портиться, покрываться пылью и разрушаться. Воистину, это было самое странное место на Земле.       — Смотрю, ты здесь уже неплохо освоилась.       Вздрогнув, Трисс обернулась. Король Артур, в черных штанах и темно-красной нижней рубашке, поверх которой был небрежно наброшен теплый дорожный плащ, казался обыкновенным искателем приключений из неприметной деревушки. Только его благородные черты казались слишком броскими на фоне невзрачной одежды. Улыбнувшись, он пригласил подругу вниз, в столовую.       — Ты снова делаешь мою работу за меня, — вздохнула Трисс.       Король Артур, бережно придерживая за узкую белую ладонь, помогал ей спускаться по крутым ступеням великолепной мраморной лестницы. Услышав замечание Трисс, он выразительно приподнял брови.       — Что ты имеешь в виду? — отозвался он. Мыслями он пребывал явно далеко отсюда и едва ли обращал внимание на роскошные коридоры и богатое убранство замка.       — Разве не девушкам положено готовить на кухне?       — Уставшим, исхудавшим и изможденным? — парировал Артур. — Трисс, я привык жить в роскоши, но куда больше мне хочется помочь тебе. Сготовить завтрак не так уж и сложно. Я от этого, как видишь, не развалился, так что оставь свои предубеждения до лучших времен.       — А я бы развалилась? — с вызовом осведомилась Трисс, почувствовав, как щеки вспыхнули румянцем. Ей было неприятно, что Артур считает ее такой слабой, и в то же время безумно нравилось, как он заботится и переживает.       — Ну кто же тебя знает, — хитро улыбнулся Артур. Трисс испытала жгучее желание дать ему тумака, а потом крепко обнять и поблагодарить за дружескую поддержку.       Весь остаток дня вплоть до самого позднего вечера Трисс и Артур обсуждали план дальнейших действий. Оба с трудом представляли, как будут искать путь домой, но были преисполнены самых лучших надежд. То же самое касалось развития событий в Англии. Одно Трисс понимала совершенно точно: теперь она никак не могла остаться в безопасном Хайларре и спокойно отсидеться в тени, как планировала изначально. Оставить Артура одного в огромном враждебном мире, о котором он ровным счетом ничего не знал, казалось безумием. При всех талантах и умениях он никак не мог справиться со всем, что поджидало его за магической чертой. Трисс предстояло стать его опорой и его проводником в суровом современном мире.       К вечеру она поднялась наверх, чтобы захватить из шкафа теплое покрывало: к этому времени воздух в нижних помещениях неотапливаемого замка порядочно остыл. Они с Артуром обсудили еще не все тонкости и детали плана, к тому же Трисс обещала еще немного рассказать королю о новой Земле, и ночь обещала быть долгой. Вытаскивая из шкафа покрывало, Трисс обмерла. Взгляд ее, до того отстраненный и задумчивый, случайно наткнулся на длинный черный плащ, свисавший с вешалки. Она и не могла сейчас упомнить, как он там оказался. Трисс ощутила, как ее с ног до головы пронзает дрожь. Почему же она не изрезала, не выкинула этот плащ, точно нарочно оставила его в качестве напоминания о болезненном предательстве?! Трисс схватила вешалку, подбежала к окну, рывком распахнула его и… не смогла больше ничего сделать. Судорожно вздохнув, она уткнулась носом в плащ черноманта, исписанный на подоле причудливыми серебряными рунами, и дала волю чувствам. Слезы покатились по щекам градом. Слезы обиды, разочарования и горечи.       Весь чертов прошедший день Трисс смеялась, шутила и всячески делала вид, что ужасное происшествие осталось позади. Она старалась как можно глубже погрузить себя в работу, увлечься обсуждением плана и даже в некоторой степени самим Артуром, но все же не прошло ни минуты, чтобы она не подумала о Нэриане, не вспомнила его глаза и заразительную хитрую улыбку. Как мог верный друг, столько раз спасавший ей жизнь, оказаться предателем? Ощутив неожиданную слабость в ногах, Трисс опустилась на колени, лихорадочно стискивая плащ в онемевших пальцах. В ушах шумела кровь, заглушая прочие звуки, а сердце стучало с болезненной силой, словно намеревалось вырваться из груди.       — Ты долго не возвращалась, я подумал, может…       Артур озадаченно замер на пороге. Наверное, единственное удовольствие, которое принес ему многовековой сон, — это отсутствие женских слез, с которыми он решительно не мог ничего поделать. Быстрыми шагами он пересек комнату и захлопнул окно, сквозь которое внутрь прорывался промозглый осенний сквозняк. Осторожным, но уверенным движением он привлек Трисс к себе и крепко обнял, мягко высвободив из ослабевших рук черный плащ.       — Трисс…       Она вырвалась из его теплых объятий и, обхватив плечи руками, отошла в центр комнаты, под рассеянный свет свечей. Совсем не хотелось, чтобы Артур увидел ее распухшее и раскрасневшееся от слез лицо. Она не могла вынести его беспомощного и ошарашенного взгляда. Трисс глубоко вдохнула и постаралась успокоиться, но голос ее предательски дрожал, когда она заговорила:       — Прости, Артур. Я обещала себе, что больше не буду слабой, но…       — Это не слабость. По крайней мере, я не считаю ее таковой. Могу тебя понять.       Трисс обернулась, недоверчиво взглянула на Артура, ожидая увидеть на его лице жалость. Окажись действительно так, и она бы, разозлившись, вышла за дверь, но глаза короля выражали только задумчивость и легкий оттенок печали. В который раз у Трисс сложилось впечатление, что он знает тайну, о которой в силу определенных причин не может рассказать.       — Если хочешь, — выдохнув, начал Артур, — если ты действительно этого хочешь, могу тебе рассказать.       Он прислонился к подоконнику, и Трисс, преодолев легкую нерешительность, опустилась рядом. Лицо Артура в эту минуту было серьезным и совсем не юношеским. Нервно сцепив пальцы в замок, он заговорил — негромко, но достаточно твердо для того, чтобы каждое слово отпечатывалось в сознании.       — Я испытал предательство со стороны человека, в которого безоговорочно верил. Королева Гвиневра была моей надеждой и опорой. Править страной не так уж и просто, и королю нужна рядом та, которая сможет образумить его или просто поддержать теплой улыбкой в определенную минуту. Но незадолго до моей финальной схватки с Мордредом дал о себе знать ее старый роман, который она некогда имела с сэром Ланселотом, одним из рыцарей Круглого стола. Ни о чем не предупредив, она сбежала с ним во Францию. Для меня это стало неожиданным ударом, а для всей страны обернулось дурными последствиями.       — История с Мэнеридом Крэем, — кивнула Трисс.       — Она стала лишь малой частью, — покачал головой Артур. — О том, что сотворил Мэнерид Крэй после моей «смерти», Нэриан рассказывал, я наслушался достаточно. Но я, потеряв близкого человека и верного советника, ошибся с выбором того, кому можно доверять. Временное правление Мордреда едва не сгубило весь Альбион и стало причиной нашей схватки.       Артур прикрыл глаза, едва слышно вздохнул. Желая приободрить, Трисс прижалась к его плечу. Это было самое малое, что она могла сейчас для него сделать.       — Разумеется, я ни в чем не виню Гвиневру, — продолжил Артур после некоторой паузы, во время которой не сводил взгляда с Трисс. — Поначалу я тоже не мог понять, как и ты в случае с Нэрианом, причин ее поступка. Но ею и Ланселотом, в конце концов, двигала любовь. Пускай запретная, но сердцу, как ни крути, не прикажешь: мы можем разлюбить и не в силах совладать с этим, не можем и не имеем, наверное, права насильно привязывать себя к тому, к кому не испытываем никаких чувств.       — Для тебя виноватых нет, — чуть улыбнулась Трисс. — Но ведь так не бывает.       — В том, что случилось, виноваты в равной степени мы оба. Но я хотел сказать не об этом. Ты злишься и тоскуешь, потому что не понимаешь, почему Нэриан так поступил. Я прав?       Трисс промолчала, уставившись в пол. Она не видела смысла лгать, но и подтверждать очевидное ей не хотелось. Сколько раз она за последние дни задавала себе этот вопрос? Да вот только так и не смогла найти подходящий ответ. Любой из них стал бы достойным оправданием для его жестокого поступка, а Трисс не хотела его оправдывать. Так ей было легче забыть. Нарушая затянувшуюся тишину, она тихо спросила:       — Ты думаешь, у Нэриана могли быть на то причины? Он достаточно ясно обозначил, что изначально не собирался иметь со мной ничего общего, кроме твоего возвращения. Я была для него просто Предназначенной, человеком, которого он должен был использовать.       В глазах Артура сверкнул неясный огонек. Трисс не разгадала его смысл, а уже через секунду он бесследно пропал.       — Мы совсем ничего о нем не знаем, — покачал головой король. — Ни я, ни ты. Нэриан — загадочный человек, к тому же черномант, он хранит немало тайн. Мы не знаем ровным счетом ничего из его прошлого и совсем не догадываемся о будущем. Я думаю, он достаточно серьезный и разумный человек, чтобы совершать даже дурные поступки в силу каких-то причин. Он явно не из тех, кому приносят удовольствие чужие страдания.       — Тогда как мне его забыть?! — взвилась на ноги Трисс. — Ведь совершенно ясно, что больше мы никогда не увидимся! Он сделает все, чтобы этого не случилось.       — Трисс…       — Я просто хочу вытравить его из памяти, Артур, пойми, одна мысль о нем приносит мне боль. Он казался настоящим другом и не раз спасал мне жизнь. Но в том-то и дело! Лишь казался.       Ее голос снова задрожал, к глазам подступили слезы, ноги едва не подкосились. Точно почувствовав ее слабость, король Артур осторожно и нежно обхватил ее за плечи и, заглянув в глаза, мягко сказал:       — Прости. Я ни на чем не настаиваю. Хочешь, мы больше никогда о нем не заговорим?       — Больше всего на свете, — горячо согласилась Трисс.       Она позволила королю Артуру перенести ее на кровать и бережно уложить в постель. После непростого разговора и вновь пережитого стресса у нее шла кругом голова, а мысли путались, цепляясь одна за другую. Побледневшая, исхудавшая, Трисс создавала впечатление тяжелобольной, и Артур не мог больше смотреть, как она мучает себя дурными мыслями. Если бы она только знала…       — Тебе стоит поспать, — заметил он, ласково проведя ладонью по ее пепельно-русым волосам, сплетенным в тугие, но порядком растрепавшиеся косы. — Оставь все переживания в сегодняшнем дне. Я не прошу тебя быть сильной — это моя работа и моя прямая обязанность. Но будь благоразумна и не позволяй горю себя одурачить.       — Артур… — пробормотала Трисс. Она так ослабла, что была уже не в силах бороться со сном и, закрыв глаза, мгновенно пропала.       Король Артур мягко стиснул ее бледные ладони. Что ни говори, неожиданная потеря Нэриана оказалась для Трисс серьезным ударом. Понимал ли черномант в полной мере, к каким последствиям приведет его поступок? Должно быть, понимал. Он никогда не был глуп. Артур устало потер переносицу. То, что вся эта история обернется существенными нервными переживаниями для Трисс, он никак не ожидал. Насколько же сильно она успела привязаться к Нэриану за короткий срок их совместного путешествия, сколько места он занял в ее сердце и какую пустоту вытравит в нем теперь, исчезнув из ее жизни? И что сделать ему, Артуру, чтобы заполнить эту пустоту, вдохнуть в ослабевшую девушку, ставшую тенью самой себя, жизнь?

* * *

      А следующее утро началось с ворона.       Он ворвался в распахнутую форточку четвертого этажа и проделал весь долгий путь до спальни Трисс, оглашая коридоры замка пронзительным карканьем. Эхо искажало звук до неузнаваемости, и сонной Трисс почудилось, будто это демоны из ада пришли по ее душу. К тому моменту, как она разлепила веки и более или менее собралась с мыслями, чтобы мыслить здраво, ворон успел самодовольно устроиться на спинке кровати у ее ног и теперь внимательно косил черным, как обсидиан, глазом.       Его хриплые крики и изумленный возглас Трисс заставили проснуться короля Артура, который выключился прямо за столом в покоях подруги. Он неохотно приподнял голову и туманным взором окинул ворона с когтистых лап до встрепанной головы. Через несколько секунд дошло понимание, что приличные вороны просто так в замки не влетают и не являются целенаправленно к людям, словно стремясь сообщить им волнующее известие. Пока Артур собирался с мыслями и решал, что можно предпринять в такой нестандартной ситуации, ворон заговорил:       — Трисс Элликотт! Вам было велено передать сообщение о том, что ваш отец на данный момент пребывает в заточении в одной из северных пещер Авалона. — Он говорил хрипло и важно, царственно распушив разодранный хвост. — Если вы желаете спасти его от неминуемой гибели, вам следует незамедлительно туда явиться. Возьмите мое перо, чтобы отыскать дорогу. Спасибо за внимание. Повторяю: ваш отец…       — Я поняла! — с ужасом воскликнула Трисс.       Она уже тянулась к подсвечнику на прикроватной тумбочке, чтобы задать болтливому ворону трепку, но он и сам смекнул, что настало время спешно ретироваться. Через несколько секунд ворона не было в спальне: он растворился, точно видение, и только тяжелое черное перо осталось лежать на одеяле. Нагнувшись вперед, Трисс взяла его в руки. На ощупь оно было холодным и зыбким, точно призрачным. Разве способно такое привести ее к отцу? Стоило Трисс задуматься об этом, как от пера в сторону входной двери протянулась тонкая голубая нить света.       — Ты же не собираешься всерьез… — начал Артур, почуяв настроение Трисс и заметив лихорадочный блеск в ее глазах.       — Конечно, собираюсь! — воскликнула она и, не слушая никаких увещеваний и попыток воззвать к здравому смыслу, кинулась собираться.       Пока она меняла одежду, ничуть не стесняясь присутствия в комнате постороннего мужчины, и спешно переплетала косы, Артур нервно барабанил костяшками пальцев по столу и пытался убедить Трисс остановиться на секунду и просто послушать. Та упрямилась, не прерывала сборов ни на миг, и король, не выдержав, решительно встал и прижал Трисс к стене. Их лица оказались совсем близко друг к другу, и она вдруг испытала неожиданный страх, вызванный одним только его присутствием.       — Не сходи с ума, Трисс. К тебе прилетел непонятного вида ворон, сообщил подозрительную новость, кинул перышко и улетел, а ты уже готова сорваться обратно на север? С чего ты вообще ему поверила?       Трисс выдохнула, стиснула запястье левой руки. Волнуясь, она искусала губы до крови и теперь не могла не думать о том, насколько нелепо и глупо выглядит перед королем.       — Я и не знаю, поверила ли я ему. Но как я могу спокойно двигаться к берегу Авалона, зная, что там, в северных пещерах, может быть мой отец? Послушай, это все очень похоже на правду. Во время налета на мой город отец пропал. Когда мы связывались с ним в последний раз, он сказал, хоть и не совсем прямо, что Британия всерьез в тебе нуждается. Не знаю, какая судьба постигла его потом, но не исключаю, что он тоже отправился на Авалон, пытаясь перехватить в пути на остров или непосредственно здесь меня. И если это так, то он сейчас томится в сырой пещере и даже не ждет спасения!       — Ну хорошо, — вздохнул Артур. — Предположим, что это так. Откуда тогда взялся этот ворон и зачем ему понадобилось тебе помогать? Мы не можем принимать безрассудных решений.       — Я готова рискнуть, и совсем не имеет значения, от кого пришла помощь. Я просто должна проверить, нет ли там моего отца. Он последний мой родной человек на этом свете, и если я потеряю возможность его спасти…       Артур вздохнул. Он прошел через множество схваток и приключений, и всегда рядом были верные друзья. Многие из них погибли в решающих сражениях, а он не сумел им помочь, в последнее мгновение не оказался рядом. Он хорошо понимал, что Трисс не успокоится, пока сама не проверит все северные пещеры Авалона, но и рисковать, отпуская ее одну, не мог. Артур хорошо помнил: Авалон хитер, точно пройдоха-волшебник, и скрывает немало опасных тайн. В его диких недрах кроется Владычица озера, одно имя которой навевает страх на многих легковерных. Кто знает, какие еще секреты скрывает магический остров? Тем более… знал Артур и еще кое-что, о чем предпочитал не задумываться.       — Хорошо. Хорошо, черт возьми, северные пещеры — значит, северные пещеры. Но одна ты туда не пойдешь. Я тебя туда не пущу, поняла? Будем вместе. Что бы там ни случилось, вдвоем мы сможем противостоять любому злу.       Трисс радостно бросилась королю на шею, но не стала надолго задерживать его в объятиях, хотя он был и не против продлить приятное мгновение. Воодушевленная его согласием, она бросилась собирать в дорогу вещи, и никакая сила не могла ее удержать. Артур понимал ее тревогу. Но куда сильнее тревожился сам: к сожалению, он имел смутное представление, кто на самом деле кроется за прилетом таинственного ворона в замок.