Врата Авалона

      — Окей, гугл, как забыть дурацкую ошибку и продолжить жить дальше, зная о возможности вернуть короля Артура и каждую ночь видя его во сне?       «По Вашему запросу ничего не найдено».       Трисс фыркнула, откинулась на спинку сиденья и раздосадованно ударила ладонью по подлокотнику.       «Спасибо, что воспользовались нашим кондиционером. Чтобы отрегулировать температуру, нажмите один…»       Не обращая внимание на назойливый и неторопливый голос робота, Трисс отложила телефон и вдавила педаль газа. Сейчас больше всего хотелось погонять по городу, презирая правила дорожного движения, скоростные ограничения и суровые взгляды светофоров. Но в военное время едва ли можно было себе такое позволить.       С тех пор, как она побывала у мистера Кормелла, прошло четыре дня, и ни разу за это время Трисс не переставала себя корить за принятое решение. Часто она возвращалась мыслями в то мгновение, когда поддалась мимолетной слабости и страху, когда позволила себе уйти, бросившись в старика словами недоверия. Она никак не могла забыть это, особенно с учетом того, что каждую ночь ей снился один и тот же сон: остров Авалон, спящий король Артур и женщина, появляющаяся позади. С каждым разом она становилась все ближе и ближе, и Трисс предчувствовала момент, когда она дотронется рукой до ее плеча. Таинственная незнакомка всегда повторяла одни и те же слова, но у Трисс складывалось впечатление, что женщина знает все о ее внутренних распрях и сомнениях и видит каждое мгновение ее настоящей жизни.       Несмотря на все это, Трисс так и не смогла заставить себя вернуться к дверям в уютную квартирку мистера Кормелла и попросить прощения. Она понимала, что старик будет требовать от нее «открыть врата» и исполнить предназначение, и втайне этого боялась. Совсем не хотелось становиться героиней приключенческого романа и рисковать жизнью ради туманной цели, тем более она была нужна здесь. К слову, о «здесь». Минут пятнадцать назад ей звонил Шон, но Трисс не смогла ответить на звонок и теперь совсем об этом позабыла.       — Элликотт! Ты там что, комедии смотришь? — возникло на экране худощавое веснушчатое лицо с живыми орехово-карими глазами.       Шон, смекалистый юноша двадцати шести лет, пусть и начинающий, но талантливый врач и замечательный друг, встревоженно зачесал назад рыжие волосы с проседью: война не знает пощады. Она же свела Трисс, Шона и Говарда: ребята были еще слишком молоды, чтобы становиться врачами, но из-за тяжелого положения работали все, кто хоть как-то мог помочь родине. Выучиться пришлось очень быстро.       — Почему не брала трубку?       — Прости, Шон, я была занята. — Трисс скосила глаза на экран телефона, закрепленного у панели с кнопками и рычажками, и приветственно улыбнулась. — Что-то стряслось?       — Живо приезжай в центр. Я знаю, у тебя сегодня выходной, но ты должна это увидеть. — Шон был так серьезен, что Трисс не стала задавать лишних вопросов, развернула машину и так быстро, насколько позволяли правила, установленные из-за войны, покатила к научному центру, рядом с которым располагалась и больница.       — Вот и ты. — Шон еле дождался, когда Трисс припаркует машину, и взмахом руки велел следовать за ним.       Люди в центре были обеспокоены, предпочитали не задерживаться в коридорах и, вопреки привычке, даже не здоровались. Шон ни на какие вопросы не отвечал до тех пор, пока они не оказались в кабинете, который делили в начале войны на троих, работая под присмотром старших, более опытных врачей и ученых. Теперь Трисс чаще торчала в больнице с утра и до позднего вечера и в центр забредала нечасто, только изредка переговаривалась с друзьями по телефону и просила их заняться пациентами, с которыми не могла справиться самостоятельно. Хотя Шон и Говард были едва ли взрослее, в гениальности и врачебных талантах они давали ей сто очков вперед.       Навстречу поднялся Говард. Он был чуть старше Шона и не так давно отпраздновал двадцать седьмой день рождения. С недавней поры у него появился шрам на виске, оставленный войной, но в целом широкое твердое лицо можно было даже назвать привлекательным. Из-за поиска необходимого лекарства Говард проводил здесь почти все время и домой приходил только ради ночевок, так что на лице пробивалась колючая щетина. Под глазами залегли тени, а целая куча использованных стаканчиков из-под кофе в мусорной корзине намекала на серьезность работы.       — Рад снова видеть тебя, малышка.       Трисс и сама не помнила, с каких пор так повелось, но Говард всегда звал ее ласково, обычно «детка» или, как сейчас, «малышка». Поначалу она возражала, считая это слишком фамильярным, но быстро привыкла. В последний раз они виделись с Говардом месяц назад, еще две недели назад переговаривались по телефону, и то недолго: существовал риск прослушивания разговоров, и в целях безопасности на все звонки ставили временной лимит. В остальное время Трисс общалась с Шоном, на вопрос «Как там Говард?» получая сухой ответ: «Работает».       — Я тебя тоже. Поговорим позже, ладно? Что у вас стряслось?       — Хотел бы я сказать, что у нас массовое поедание тортиков, но это не так, — без тени улыбки ответил Говард и провел подругу к своему рабочему месту.       Лаборатория располагалась в соседней комнате, здесь же молодой ученый вел записи об исследованиях и имел возможность подключаться ко всем скрытым камерам центра. Зачем это нужно было, Говард никогда не рассказывал, предпочитая поспешно сворачивать нежелательный разговор.       — Помнишь пациентов, которых мы взяли под свое крылышко пять дней назад? — подошел к компьютерному столу Шон. Волосы он заколол назад, чтобы не мешали, и теперь напоминал пафосного герцога, сошедшего со страниц романа.       — Конечно, помню. Совсем безнадежный случай, — кивнула Трисс. — Что-то удалось узнать на их счет? Вы нашли лекарство?       Говард бережно опустил ладонь на плечо девушке.       — Садись.       Он пробежался пальцами по сенсорной клавиатуре, которая едва мерцала теплым голубоватым светом на поверхности стола.       — Сегодня я решил подключиться к больничным камерам. Так легче следить за состоянием пациентов, да и возможность существования вражеских шпионов еще никто не отменял. В общем, у меня это получилось. И вот, что мы с Шоном увидели.       Говард вывел на экран множество мелких изображений — фрагментов записей с камер. Трисс изумилась, сколь пустынны оказались первые этажи. Зато на верхних творился настоящий хаос. Казалось, люди вообще позабыли, что такое спокойствие. Некоторые женщины плакали, другие помогали доктору Ашнеру, главному в больнице, заботиться о паникерах. Мелькали белые халаты врачей. Их было так мало, что у Трисс невольно сжалось сердце: часть сотрудников ушла на войну, часть — погибла. Остались в основном девушки и женщины. Такие врачи, как Шон, Говард или мистер Ашнер были скорее исключением из этого правила. Трисс знала, что их держат в больнице не только из-за профессиональных талантов, но и на случай непредвиденной атаки.       — Что происходит?       — Спроси это у него, — серьезно отозвался Шон, выводя на полный экран одну из записей. Трисс подалась вперед.       Камера снимала одну из палат на нижнем этаже. Некий мужчина, в котором Трисс узнала недавнего пациента, с упоением громил дубиной, какая была у каждого охранника, сенсорный экран на стене. Искусственный интеллект возмущался, выдавал вежливые сообщения с просьбой прекратить таким неподобающим образом обращаться с техникой и свериться с инструкцией по пользованию. Мужчина игнорировал, и дубина раз за разом опускалась на тонкий экран. Не выдержав напора, компьютер треснул, и только тогда пациент успокоился. Отбросив дубину, он вдруг медленно повернулся к красному зрачку камеры, и Трисс испуганно вжалась в спинку кресла, инстинктивно схватив Говарда за полу пиджака.       Глаза мужчины мерцали недоброжелательным алым светом, а лицо жутко обезображивали рваные раны. Пострадало не только лицо: руки, ноги, грудь — все было изорвано, мягкая больничная одежда пропиталась кровью. Трисс прекрасно помнила каждого своего пациента и точно знала, что пять дней назад он поступил в куда большей целости и сохранности. Сейчас от его вида окочурился бы даже мертвец. Несмотря на значительные потери крови (о них Трисс судила, заметив на полу кроваво-красный шлейф), мужчина держался прямо и уверенно, даже немного играясь. Точно поймав взгляд Трисс, пациент оскалился, и она почувствовала, как тело пронзила предательская дрожь. Продолжая улыбаться во все тридцать два заострившихся зуба, мужчина поднял дубинку и с силой метнул ее вперед.       Экран погас.       — Вот зараза, уничтожил камеру! — озвучил Шон то, что и так всем было понятно.       Несколько мгновений в комнате висела оглушительная тишина, и только потом Трисс спохватилась, что до сих пор держится за Говарда.       — Прости. Что… Черт возьми, это самое ужасное, что я когда-либо видела. Что с ним произошло? Неужели шизофреник?       — Мы тоже так сначала подумали, — кивнул Говард, прислонившись к столу спиной. — Сразу же обратились к Эйворду, но он нашу теорию разнес в пух и прах. Теперь не знаем даже, что и думать.       — Может, это вирус? — предположила Трисс, но тут же взмахнула рукой, останавливая друга. — Погоди, дай подумать. Этот пациент был одним из зараженных, тех, что отец и его отряд нашли близ Эксетера. Я определила его к вам, потому что обнаружила подозрительные симптомы, которые не относились в совокупности ни к одной известной мне болезни: побелевшие зрачки, багровые отметины на лице, как при скарлатине, избыточное слюноотделение, учащенный пульс. Притом из всех поступивших больных в тот день такие симптомы нашлись только у троих. Получается, эти трое…       — Пока только он, — покачал головой Шон. — Но не исключено, что к нему присоединятся и другие. Люди напуганы. Этот хмырь не дает им возможности покинуть здание. Представляете, что будет, если он прорвется на верхние этажи?       — Там много людей, — возразила Трисс. — Неужели они не смогут отразить нападение одного-единственного человека, тем более больного?       — Ага! Болен он, конечно. Взгляни.       Трисс проследила за рукой Шона. На экране бывший пациент, а ныне сорвавшийся с катушек монстр старательно громил все, что попадалось под руку. Результаты его деятельности не давали сомневаться: даже при встрече с большим количеством людей он одержит верх. Он был силен, не по-человечески силен.       — Каким образом на него влияет вирус? — задала вопрос Трисс и тут же ответила сама себе: — Точно. Предположительно, затрагивает мозг и влияет на его правильную работу.       — С мозгами у него явно неладно. Взгляни на его кожу, — кивнул Говард, — она вся покрыта ранами и царапинами. Думается, мутация — она здесь налицо — далась ему нелегко.       — Мутация? Почему именно она? Если это влияние вируса…       — Посмотри на его зубы, — вмешался Шон. — Видишь, как они заострились? А когти на руках? Клянусь, вчера там были вполне человеческие ногти. Этот парень не просто слетел с катушек, он изменился. Ты всерьез полагаешь, что есть вирус, способный сотворить такое? Да чтобы какой-нибудь грипп заставлял человека в одну ночь становиться страшным монстром!       — Да, это скорее даже не вирус, — согласился Говард, — просто условия среды, в которой оказался этот парень, вызвали мутацию организма. Если было применено биологическое оружие, как рассказывал твой отец, случится могло всякое. Эти трое запросто могли оказаться в какой-то особенной зоне и подвергнуться влиянию сильнее остальных.       В этом человеке что-то не так, Трисс. Ты не знаешь, с чем имеешь дело.       Трисс озабоченно почесала переносицу.       — Хорошо, допустим, из-за вражеского оружия парень мутировал в жуткого монстра, потому что мутация вдобавок ко всем бедам затронула его мозг. Объясните одну вещь: почему у него светятся глаза?       Говард вздохнул, Шон — вслед за ним. Вопрос, похоже, мучил их обоих с самого начала.       — Может, просто свет так падает, — несмело предположил Шон.       — Всякий раз? — возразила я, приподняв брови.       — Трисс права. Если все дело действительно было бы в отражении света, мы бы не наблюдали это явление постоянно. Взгляни на записи с камер.       Трисс сосредоточенно потерла виски. Мозг отказывался думать, упрямо напоминая об упущенной возможности сегодня хорошенько выспаться и отдохнуть перед тяжелой трудовой неделей, но она боролась с усталостью и заставляла себя пытаться найти решение проблемы или хотя бы причины ее возникновения.       Причины…       — Говард, — Трисс повернулась к молодому человеку. — Ты смог подключиться к больничным камерам. Сможешь отыскать запись, где этот молодчик начинает себя так вести впервые?       Говард нахмурил брови и некоторое время молчал, явно оценивая свои возможности.       — Детка, я не специалист в этой области, я ученый и врач. Подключиться к архивам я смогу только на месте, в центре управления непосредственно в самой больнице.       — Значит, нам нужно туда.       Трисс вскочила, бросив быстрый взгляд на экран компьютера Говарда. Мутировавший добряк-громила как раз приветственно поднял руку, рисуясь перед камерой, и в следующую секунду сокрушил ее мощным ударом дубины. Он явно не был настроен на романтическое свидание под луной.       — Что ты задумала? — перелезая из белого халата в обычную драную куртку, поинтересовался Шон.       — Нужно остановить этого типа, иначе пострадают другие пациенты. Вы не забыли? — Трисс постучала согнутым пальцем по лбу. — Пока он резвится в своей палате и в коридоре, но ведь там, за дверьми, лежат люди, многие из которых даже не могут встать. Ему ведь никаких приглашений не надо, убьет и не заметит.       Лицо Шона перекосило, но он, как обычно, мужественно спрятал страх в самые глубокие закрома души. Говард и вовсе не выдал ни единой эмоции. Своими чувствами он всегда владел превосходно, хотя Трисс представляла, что сейчас творится в его голове.       — Трисс права, — заметил он вполголоса. — Нужно остановить парня, желательно как-то его успокоить и осмотреть. Не исключено, что еще остается крошечный шанс его спасти. Не забывайте еще вот о чем: в «дано» у нас три пациента с подобными симптомами, и один из них уже выбрал кривую дорожку. Два других могут подключиться в любой момент.       «К чему эти мрачные пророчества», — невесело подумала Трисс, мысленно составляя примерный план завещания.       — Как мы успокоим этого парня? — сдвинул брови Шон. — Нападем из-за угла и атакуем верхом гениальности?       — Не думаю, что это лучшая идея, хотя мозги использовать предпочтительнее, чем физическую силу. Разберемся на месте. Нужно проверить его реакции и дурной характер, план составим прямо там, — распорядился Говард.       От Трисс не укрылось, что он на всякий случай сунул за пазуху пистолет. Интересно, насколько Говард оценивает их шансы? Один к миллиону? Они с Шоном последовали примеру старшего товарища и тоже вооружились: из-за войны запреты на хранение оружия были сняты, теперь требовалось только письменное разрешение от организации, которое всем сотрудникам подписали беспрекословно. Никому не хотелось потерять работников. Шон направился к выходу, а Трисс и Говард немного задержались в комнате, наблюдая за красноглазым.       — Трисс.       Девушка подняла голову и встретилась взглядом с Говардом. В его глубоких синих глазах проскальзывали искорки тревоги.       — Будь осторожна, ладно?       Трисс обезоруживающе улыбнулась.       — Я всегда осторожна, Говард. Мне хватает ума не лезть на рожон, когда не нужно.       — Я это знаю, детка, просто не хочу, чтобы что-нибудь с тобой случилось. Ты молодец, смелая. Ну что, готова?       Трисс сама не знала, почему слова друга, вообще-то подбадривающие, заставили ее передернуться. Наверное, все дело было в воспоминании о позорном отступлении в кабинете мистера Кормелла. Тогда смелостью совсем не пахло, только желанием спихнуть тяжелое дело на плечи кому-нибудь другому.       Не самое время для самоуничижения. У тебя еще есть шанс все исправить. Думай о реальности.       — Готова. Поспешим, а то Шон решит, что мы его развели.

* * *

      Коридоры больницы хранили подозрительное молчание, лишь в самой глубине слышались отчетливый звон разлетающегося стекла и треск мебели. Похоже, мутант и не думал отрываться от столь интересного и увлекательного занятия, с упоением снося все дорогостоящее оборудование больницы.       — Как думаете, — нарочито весело поинтересовался Шон, — сколько тысяч долларов уйдет на восстановление всего этого?       — Очень смешно, — огрызнулась Трисс. — Как мы будем лечить людей?       — Как в старые добрые времена, заклинаниями и ритуалами, — отшутился рыжий, хотя было ясно, что ему не по себе. — Слушай, Элликотт, может, останешься здесь?       — Чтобы пропустить все самое интересное? Да ни в жизнь!       — Вы когда-нибудь заткнетесь? — сердито прервал Говард. Он пытался по звукам определить, как далеко отсюда монстр и каких фокусов от него следует ждать.       — Извини, старина, мы любим пошутить перед смертью.       Не обращая внимание на Шона, Говард двинулся вперед, на всякий случай вскинув пистолет. Трисс следовала сразу за ним, процессию замыкал Шон, ставший вдруг осторожным и собранным, как кот перед прыжком. Даже озорные глаза сузились до хищных щелок. Причину такого поведения Трисс понимала: к мутанту вот-вот могут присоединиться его друзья, и нет гарантии, что в качестве первого обеда в новой жизни они не изберут именно трех аппетитных врачей.       Неожиданно Говард резко остановился. Трисс едва не поздоровалась носом с его широкой спиной и хотела было сердито вскрикнуть, но Шон зажал ей рот рукой и молча указал вперед. В качестве укрытия они использовали шкаф, сомнительный щит в случае серьезной опасности.       Мутант деловито вышагивал по коридору, по-хозяйски осматривался и изредка опускал дубинку на приглянувшийся предмет мебели. Трех приютившихся за шкафом молодых людей он решительно не замечал, демонстративно повернувшись к ним спиной.       — Что делать будем, парни? — прошептал Шон в ухо Трисс.       Та пожала плечами и неуверенно взглянула на Говарда, а тот внимательно изучал мутировавшего мужчину. Если не считать кровавых пятен на одежде, со спины он казался совершенно нормальным.       — Может, выпустим ему пулю в плечо, и дело с концом? — наконец, предложил Говард, тоже шепотом. — Иными способами его не остановить.       «Он изранен похуже многих солдат на поле боя, — размышляла Трисс. — Неужели его остановит обычная пуля?»       Вам нужен другой план.       Пытаясь нащупать верную мысль, Трисс осмотрелась, и взгляд ее упал на табличку «Служебное помещение». То, что доктор прописал!       — Подожди, — прошептала Трисс на ухо Говарду. Дождалась, когда монстр свернет за угол, и поспешной стрелой скользнула к заветной двери. Приложила карточку к панели-замку и, как только доступ был подтвержден, нырнула внутрь.       — Думаю, нам это пригодится, — заметила она, протягивая Говарду прочную веревку и горстку пуль.       — Усыпляющие! — обрадовался Шон. — Даже если пуля его не остановит, остановит ее воздействие на организм!       — Эврика, Трисс. Спасибо, что ты гений.       — До нашего уровня тебе, конечно, далеко… — ехидно подхватил Шон, но Трисс не обиделась. Только легонько толкнула рыжего в плечо в отместку.       Мутант как раз присматривался к очередному компьютеру, когда Трисс, Говард и Шон настигли его. Шон привлек внимание друзей взмахом руки и показал на пальцах число «три». Трисс и Говард кивнули. Говард на правах лучшего стрелка вскинул пистолет, целясь.       Один.       Трисс на всякий случай не отпускала палец с курка. Пока мужчина их не замечал и занимался самозабвенным вандализмом, но хрупкое мгновение мира могло быть нарушено в любой момент.       Два.       Девушка чувствовала, как напряжен Говард. Сейчас он был озабочен прямым попаданием в цель, а не контролем собственных эмоций, и на лице отразилась настоящая гамма чувств и ощущений. Особенно сильно выделялся страх, который он всегда старался прятать глубоко в себе.       Шон только начал выпрямлять третий палец, когда мутант увидел в экране на стене отражение трех перепуганных молодых людей. Повернулся он стремительнее, чем Говард сообразил, что произошло, и выстрелил. Пуля задела мужчину на излете, и он, разъярившись, бросился вперед.       Трисс толком не успела понять, как он так быстро перемещается. В любом случае, его скорость превышала возможности любого нормального человека. Шон попытался было выстрелить еще раз, но не мог даже с близкого расстояния прицелиться как следует из-за стремительных перемещений мутанта.       А тот тем временем пытался отомстить Говарду за нанесенную обиду. Исход схватки был предопределен. Говард хорошо стрелял, но в ближнем бою был слабоват, к тому же ни о каком рукопашном сражении речи не шло: единственное, что он мог делать — уклоняться и уходить от ударов в надежде, что острые когти и дубинка, всякий раз рассекающая воздух с тяжелым свистом, его не заденут.       — Нужно что-то сделать! — скорее самой себе сказала Трисс, но ответил ей Шон:       — Что? Этот тип слишком быстр! Стрелять бесполезно, он успеет увернуться, а мы еще можем невзначай в Говарда попасть.       Здесь он был прав. Но должен же, должен был быть какой-то выход! Трисс мельком взглянула на плечо, куда повесила найденную веревку. Что, если…       Она даже особо не задумывалась над тем, что делает. Не осознавала, как липкий страх подбирается ближе к сердцу, чтобы сковать разум и заставить сдаться. Она боялась думать о решительных действиях, как в случае с королем Артуром, но когда приходила реальная опасность, никогда не оглядывалась на собственный страх.       — Трисс…       — Отвали, Шон, — грубо отозвалась та. Поудобнее перехватила веревку так, чтобы получилось подобие удавки, и стала подбираться сзади к мутанту.       Он был так увлечен попытками убить Говарда, что заметил ее в самый последний момент. К сожалению, в планы Трисс это не входило. Острые когти распороли рукав кожаной куртки, рука осталась цела лишь чудом. На этом несчастья не закончились. Мутант начал проявлять особую настойчивость, Трисс стремительно теряла силы.       Ты не можешь сдаться, Трисс Элликотт! Это не твоя смерть.       Превратить Трисс в заготовку для шашлыка мутанту не дал опомнившийся Говард, набросившийся на монстра сзади, и выстреливший одновременно с этим Шон. Пуля проскользнула в нескольких сантиметрах от руки Говарда и угодила мутанту в плечо.       «Если и это его не проймет, мы трупы», — сообразила Трисс.       Но пуля все-таки подействовала. Монстр сделал несколько робких шажочков с повисшим на его шее Говардом. Алые глаза потухли, вновь сделавшись бесцветными, мутант споткнулся и рухнул лицом вперед. Вслед за ним повалился и Говард.       — Ну почему нельзя предупреждать, когда падаешь? — возмущенно осведомился он у молчаливого спящего красавца. — Трисс.       Спохватившись, девушка помогла другу подняться и проворно связала побежденного противника. Ее сердце до сих пор колотилось, как бешеное, при одной только мысли о том, что она могла неудачно повернуться, или, например, Говард и Шон не среагировали бы вовремя, и тогда ее дни оказались бы сочтены.       — Мастер перевязок и связок, Трисс Элликотт! — шутливо поклонилась она и тут же встревоженно покосилась на друзей.       Шон был в порядке, если не считать глаз навыкате и всклокоченных волос, а Говарда задели когти мутанта. Весь его правый бок был обагрен кровью, но, судя по всему, ничего важного мужчине задеть не удалось.       — Нужно перетащить его, — приняв командование маленьким отрядом на себя, сказал Шон. — Обработать раны, пока он не помер от потери крови, и придумать что-нибудь, что может успокоить. Я займусь этим. Трисс, помоги Говарду. Если что, будь на связи. — Он приложил ладонь к уху. — Алло, алло! Прием! Мастер перевязок, как слышите меня?       — Прием! Вы идиот, дорогуша! Конец связи, — не осталась в долгу Трисс.       Пожав плечами, Шон подхватил связанного мужчину и легко, как пушинку, потащил через коридор. Кто бы мог подумать, что в таком долговязом парне может скрываться такая сила. Трисс улыбнулась. Хорошо, что Шон не умел обижаться.       — Пойдем, — обернулась она к Говарду. — Давно не видела твой роскошный пресс.

* * *

      История с мутантом быстро разлетелась по округе. Трисс, Шон и Говард не хотели, чтобы она получила огласку, но информация мгновенно просочилась сквозь стены больницы и стала известна половине местных жителей. Горожане встревожились, зато пациенты, врачи и случайные посетители едва не плакали от счастья, когда узнали, что беда миновала их стороной. Кто-то предложил устроить совместный ужин в столовой. Шон попал под раздачу, пообещав прикрыть друзей, а Трисс и Говард улизнули, чтобы посмотреть в центре управления записи камер.       — Смотри-ка ты, — пробормотал Говард, выразительно щелкая мышкой в такт словам. — Кто-то, по всей видимости, очень не хотел, чтобы мы увидели правду. Гляди.       Трисс подошла к экрану, занимавшему практически всю дальнюю стену комнаты. Говард открыл нужную запись.       — Вот, смотри, это после шести часов. До 18:34 все спокойно.       Он промотал чуть дальше. Мужчина в палате мирно спал и признаков сумасшествия не подавал. Неожиданно запись переключилась, и Трисс снова стала свидетельницей погрома и уничтожения камеры.       — Значит, это случилось в 18:34, — кивнула она. — Но кому понадобилось вырезать целый фрагмент из записи? Такое вообще возможно?       — С технической точки зрения — да. Но думай не только об этом. Вырезать фрагмент можно только после, как он отснят, это логично. Что-то случилось в 18:34, после чего запись прервалась и возобновилась в 18:40.       — Шесть минут.       — Шесть минут, и неведомо что за них могло произойти. Мы пришли в больницу в 19:03, в 19:16 закончили с этим гиблым делом. Сейчас почти 20:00. Когда мы собирались в холле четвертого этажа в 19:37, Ашнер посчитал весь персонал и пациентов. Никто никуда не пропал. Значит, здесь два варианта: либо это был кто-то из посетителей, либо этот человек во время поднявшегося переполоха смог улизнуть, сделать свое черное дело и незаметно вернуться обратно.       — Как ты запоминаешь все эти цифры, точное время? Такое чувство, будто ты неотрывно смотрел на часы, — невольно поразилась Трисс. Говард беззвучно рассмеялся.       — Нет, детка, я просто смотрю на время по записям. Здесь же все есть. Все-таки очень странно… кто-то очень не хотел, чтобы люди узнали правду. Интересно, почему? И кому это могло быть надо? Шпионам?       — Может, и шпионам. — Трисс защелкала пальцами, чтобы поймать ускользающую мысль. Нервно заправила прядь пепельно-русых волос за ухо. — Погоди. Камеры должны были отснять человека, идущего к центру управления и выходящего оттуда в указанный промежуток времени.       — Гений, Трисс, просто гений.       Пальцы Говарда снова запорхали над клавиатурой. Он сосредоточенно хмурился и, видимо, столкнулся с очередной проблемой.       — Видимо, здесь какая-то хитрость. Записей нет, Трисс.       Новость неприятно поразила. Трисс попробовала рассуждать здраво:       — Допустим, он стер записи, где показывается, как он шел к центру управления. Но не мог же он стереть, как оттуда выходил?       — Думаю, мог. Эх, вот где носит этого Шона, когда он так нужен! Если этот тип, мистер Икс, немного разбирается в компьютерах, он мог просто поставить таймер на автоудаление. Скажем, стереть записи указанных камер в течение следующих десяти минут. Вот тебе и лазейка.       Трисс устало опустилась на стул рядом с Говардом. История с мутантом казалась жутко подозрительной, захотелось срочно поговорить с мистером Кормеллом. Нет, правда, не может же все это быть связано с королем Артуром? Едва ли. Вдруг Трисс выпрямилась, неожиданная мысль пришла ей на ум.       — Верни ту запись, 18:34 в палате мужчины, — попросила она.       До боли вглядываясь в экран, Трисс пыталась уловить то, что уловила ее память, но никак не желала показывать. Что же это было такое? Случайное шевеление занавески, сухое покашливание пациента, залетевшая в палату через открытое окно муха? Трисс от отчаяния стала провожать взглядом муху и…       — Стой! Останови!       Удивленный, Говард поставил видео на паузу. Трисс ткнула ногтем в занавеску, за которой точно соткался шар тьмы. Это произошло за одно мгновение до 18:34, заветного времени прерванной видеозаписи.