Невеста Дождя

Когда утром сообщают, что умер отец, она принимает эту новость спокойно. Даже слишком. Джувия знает, что к вечеру вся прислуга будет обсуждать ее бесчувственность, но не может выдавить из себя ни слезинки. Она лишь кивает и отворачивается к окну, отстранено думая о том, что Сильвер, наверняка, в восторге: дочь - единственная наследница мистера Локсара, а это значит, что фактически огромная фармацевтическая корпорация "Lockser Industry" переходит к Грею. Джу все равно, ей нет никакого дела до наследства; она не ощущает скорби по отцу, превратившему собственного ребенка в средство достижения целей. Джувия вздыхает, звонит матери и долго слушает надрывную истерику на том конце провода; после - обещает непременно заехать и с явным облегчением нажимает на "сброс". - Прощай, папа, - тихо роняет девушка в пустоту безграничного неба и на этом считает ритуал поминания законченным. Миссис Фуллбастер, как обычно, спускается к завтраку в половине десятого и неспешно пьет кофе, просматривая газету. Миссис Фуллбастер, как обычно, заканчивает с приемом пищи ровно в десять и приводит себя в порядок. Миссис Фуллбастер, как обычно, по средам, звонит Люси Хартфилия и уточняет, в силе ли их еженедельный совместный обед. В миссис Фуллбастер нет ничего не обычного. Разве что сегодня, помимо всего прочего, ей приходится сдержанно принимать соболезнования и вежливо благодарить за людей участие - вот и все отличие. В день похорон Джувия долго и тщательно выбирает платье, затягивает волосы в строгий пучок и не усердствует с макияжем. Семейство Локсар - христиане, поэтому отца хоронят на католическом кладбище. Церемония проходит спокойно и размеренно, даже жена почившего лишь всхлипывает. Джу механически кидает горсть земли на лакированную крышку гроба и мечтает поскорее оказаться дома. Грей придерживает ее за плечи, демонстрируя окружающим заботу о супруге. Обратно едут молча. Переступив порог своей комнаты, девушка вдруг осознает, насколько оглушительной может быть тишина. Мрачное, почти мертвое безмолвие звенит в ушах, и Джувия воет, не в силах вынести этой муки. Она не замечает, как стоны с бульканием застревают в горле и превращаются в рыдания; она не чувствует, как слезы обжигают щеки, и не понимает, как оказывается на полу. Чьи-то руки поднимают ее и бережно усаживают на кровать, но девушка не реагирует. Она все глубже проваливается в мерзкую серую кашу плотного тумана: он обволакивает ее тело мокрой ватой, тянет на дно, но Джу и не пытается вынырнуть. Ей просто хочется раствориться в этом мороке. Резкая боль от пощечины выталкивает ее на поверхность, и синевласка рассеянно озирается, заново сибирая мозаику реальности. - Прости, это самый действенный способ прекратить истерику. На, выпей. Джувия осознает, что напротив нее сидит Грей и протягивает ей стакан воды. Странно, в его глазах читается... беспокойство? Она силится что-то ответить ему, но не может разлепить губ. Фуллбастер, кажется, не замечает этого, и продолжает: - Послушай, так бывает. Я понимаю, это твой отец, ты любила его, но... Джу жестом останавливает мужа и жадно глотает предложенную воду. - Я никогда не любила отца, - осипший голос звучит неестественно и хрипло, - Ни единой секунды мне не было жаль, что он умер, - она и сама не понимает, зачем говорит все это, но не может остановиться, - Он превратил мою жизнь в бесконечный ад, заставляя играть положенную роль, ему всегда было плевать на меня. Видимо, смерть мистера Локсара все же разбередила в душе его дочери старую рану, и она вскрылась потоком неожиданного откровения. Джувия почти физически ощущает, что привычная маска леди дала трещину, и теперь сквозь нее сочатся невыплаканные слезы невысказанной боли. - Всю жизнь, всю свою чертову фальшивую жизнь я только и делала, что плясала под его дудку: ни с кем не дружила, хорошо училась, даже замуж вышла, - девушка осекается и замолкает. Грей внимательно смотрит на нее. Изучает. Ему кажется, будто он впервые видит это бедное сломанное создание. Он пытается зацепиться за что-то знакомое, но не узнает в этой заплаканной девочке свою жену. Джувия, которую он знает, - дорогая бездушная кукла, не способная на эмоции, эта же девчушка - настоящая: от нее веет злобой, горечью и дождем. - Ты хотела бы развестись? - внезапно предлагает Фуллбастер, - Твоего отца больше нет. Конечно, корпорация достанется мне, но ты можешь рассчитывать на щедрые алименты. Я обещаю, что ты не будешь ни в чем нуждаться. Синевласка замирает и вздрагивает, как от удара. Действительно, такая возможность, наконец, избавиться от нее и жениться на своей шлюхе Уртир, - еще бы он ею не воспользовался! - Мне не нужна твоя жалость, Грей Фуллбастер, и подачки твои тоже не нужны! - она резко вскидывает голову, - Хочешь развода - я тебе его дам, но не прикрывайся благородством. Джу уже не думает, какого он о ней мнения - явно не лучшего, раз уж предложил развестись. Ну, и пусть! Пусть воображает себе, что хочет! Пусть хоть всей округе растрезвонит о ее недостойном поведении - наказывать ее все равно уже некому! Краем сознания девушка понимает, что просто выплескивает на Грея годами копившуюся злость на "дражайшего папашу", но впервые за всю историю человечества Джувии, наверное, уже Локсар плевать, как она выглядит со стороны. И это маленькая победа. - Я спросил, чего хочешь ты, - брюнет реагирует на удивление спокойно, - Спрашиваю еще раз: ТЫ хотела бы развестись? Весь пыл мгновенно куда-то улетучивается. Джу вся сжимается, подбирает колени и обхватывает их руками, будто желая занять, как можно меньше пространства. Эта игра ей не знакома: что нужно сказать? Ей предлагают самой выбрать дальнейшую судьбу, и это мало похоже на правду. - Тебе нужно время, чтобы подумать? - лицо Фуллбастера непроницаемо - не понять, что он задумал Девушка качает головой. - Твой ответ? - больше всего сейчас брюнет напоминает следователя на дознании: такой же холодный и беспристрастный. - Нет, не хочу - звучит как-то жалобно, будто щенок скулит. - П-почему? - Грей, похоже, ожидал, совершенно другого, - Ты же сама сказала, что тебя заставили выйти за меня, теперь ты можешь... - Потому, что я люблю тебя, - устало отмахивается Джувия и отворачивается. Странно. Еще пару часов назад она была уверена, что унесет это признание в могилу. Она даже мысли не допускала о том, чтобы сказать ТАКОЕ вслух! Как оказывается просто взять и выложить все карты на стол. Вот так взять и сообщить будничным тоном. И никаких тебе драматических пауз, театрального заламывания рук и долгих мучений; никаких мыслей из серии "что теперь будет?" и никакого страха. Она слишком устала от игр.