Невеста Дождя

Настырные лучи разыгравшегося весеннего солнца пробиваются сквозь плотную ткань лиловых штор и елозят по бледной коже. Какое-то время Джу пытается отмахнуться от назойливых солнечных зайчиков, но те, кажется, настроены серьезно, и девушка нехотя открывает глаза. Она осторожно потягивается и старается дышать, как можно тише, чтобы не разбудить свое счастье. — Проснулась, наконец? — счастье хитро щурится зарывается носом в синие пряди, беспорядочно рассыпанные по подушке. Джувия не отвечает и слушает, как бьется сердце: удары такие громкие и отчетливые, что, кажется, их слышит весь дом. И это здорово. Ей хочется, чтобы этот радостный ритм достиг всех окружающих; хочется наполнить все вокруг светом и любовью. Так не бывает. Ну, невозможно же в одночасье стать такой до безобразия счастливой… Или возможно? — Завтракать? — Джу вопросительно смотрит на Грея, но он мотает головой и облизывается, будто сытый кот. — Сначала я съем тебя! — он резко стягивает покрывало с обнаженной жены и накрывает ее губы требовательным поцелуем. Миа и Бенихиме, горничные в особняке Фуллбастеров, оживленно судачат на кухне. Последние две недели прислуге и, правда, есть, что обсуждать: хозяин с хозяйкой, обычно такие холодные и чопорные, ведут себя так, будто у них медовых месяц. Зажимаются по углам, переглядываются, даже завтракают — неслыханное дело! — в постели. Как подростки, ей богу! — Опять господам косточки перемываете! — беззлобно вздыхает управляющая, но больше для виду — она и сама не против посплетничать. — Ну, Грандина-сама, — капризно тянет Миа, однако, принимается сервировать поднос к завтраку. Джувии кажется, что она научилась летать, — девушка чувствует за спиной прозрачные крылья: она то медленно-медленно ходит по дому, будто опасаясь их сломать, то порхает бабочкой, наплевав на страхи и почувствовав свободу. Она буквально захлебывается в своей неугасаемой эйфории и лишь иногда вспоминает о том, что легким нужен кислород. Но это — легким, ее воздух — Грей. Ее личное божество с волосами цвета ночи, ее маленькая Вселенная размером с целого человека. Грей и сам не понимает, что с ним творится, но одна улыбка маленькой феи, как он про себя называет Джувию, заставляет его улыбаться во все тридцать два. Вроде бы головой не бился, психотропными не злоупотреблял, а тут — на тебе! Как дебил, честное слово. Фуллбастер точно знает, что любви не существует, но ощущает острое желание касаться мягкой лазури волос каждый раз, как видит свою жену. Они не разговаривают о делах или о работе, но болтают обо всем на свете; они почти не знают друг друга, но едят мороженое из одного стаканчика; они думают, что пора бы прекратить это ребячество, но дерутся подушками и хохочут до упада. Такое хрупкое счастье. Мимолетное… Все рухнуло в одночасье. Вернее, хватило и 15 минут. Брюнет сидит на постели и завороженно наблюдает, как Джувия наносит крем на руки. Это похоже на какой-то магический ритуал. Ворожит — маленькая фея… — Грей-сама, — стук вырывает его из мира волшебства. — Что такое, Бенихиме? — спрашивает он, глядя на испуганную горничную. — Там… — договорить служанка не успевает. — Фуллбастер!!! — мужской крик с первого этажа прокатывается по всему особняку раскатом грома, — Выходи, ублюдок! Я убью тебя!!! Белая, как мел Джувия, бежит вниз вслед за мужем. Она узнает этот голос. Она слышит, сколько боли в нем. Грей стоит напротив Леона, но даже его ледяной тон не может скрыть замешательства: — Леон Бастия? И что же заставило тебя заявиться в мой дом посреди ночи, да еще и с угрозами? — Паршивый выблядок! Она любила тебя! На, почитай! — блондин швыряет в Фуллбастера скомканный клочок бумаги. — Что ты себе… — договорить Грей не успевает, ровно как и увернуться от удара в челюсть. — Это из-за тебя она умерла! — кричит Леон, продолжая наносить Грею удары, — Это ты…кх…кх.. — он сгибается от пинка в живот и пытается сказать что-то еще, но двое бугаев-охранников хватают его и волокут прочь. Джувия механическим жестом отсылает служанку, сползает по перилам и неуклюже плюхается прямо на лестницу. Она не слышит, как Леон с улицы продолжает сыпать проклятьями; не видит, как Грей подбирает клочок бумаги и выходит из дома. В голове только одна мысль. Девушка приходит в себя лишь ближе к утру, когда за окном занимается рассвет. Рассвет, который Уртир Бастия не увидит. Вокруг царит мертвая тишина. Джу неловко встает и только теперь понимает, насколько затекли ноги. Она ежится от холода в своем шелковом халатике, но не спешит вернуться в спальню и залезть под одеяло. Вместо этого Джувия решительно идет к бару и пьет виски прямо из бутылки. Алкоголь обжигает горло, по телу прокатывается неприятная дрожь. Дрянь какая. Девушка откашливается, но снова пьет. Теплая волна равнодушия разливается внутри и шепчет ей, что она устала, замерзла и хочет спать. Джу кивает своим мыслям и поднимается наверх: она почти готова сдаться и пустить все на самотек, однако ноги, помимо ее воли, несут синевласку в кабинет Грея. Мобильник находится сразу. Он лежит прямо поверх наваленных бумаг, рядом с пепельницей, тускло поблескивающей в свете лампы. 15 минут. 15 минут и телефон без пароля разрушили всю ее жизнь. Когда Джувия выходит из комнаты, она уже знает, что не станет ложиться спать или ждать мужа. Когда Джувия натягивает джинсы, она уже знает, что в 10 позвонит адвокату и попросит подготовить документы о разводе. Когда Джувия, не предупредив никого, покидает дом, она уже знает, что ближе к обеду пришлет за вещами, но никогда не вернется сюда сама. Когда Джувия выезжает на своей "Тойоте" из гаража, она уже знает, что никогда не сможет простить Грею растоптанной любви Уртир Бастия.