Ленинградская резня

Пережив все радости жизни дауншифтера, еще не зная такого закрученного слова, Лиля с Таней прибыли, в конце концов, в Константиново. Таня судорожно искала глазами несуществующие трамвайные пути, в то время как Лиля была мудрой женщиной и прекрасно понимала, что цивилизация это село будет обходить десятой дорогой до тех пор, пока умные люди не научатся делать деньги на том, что тут родился Есенин. Теперь девушки не видели иного выхода, кроме как поспрашивать случайных прохожих, где, собственно, Сергун. У идеи были все возможности увенчаться успехом, но проблему составляло то, что никаких случайных прохожих не было: складывалось ощущение, что деревня давным-давно не жилая, но это было не так, это было известно, однако от этих знаний никому не становилось легче. — Нужно дальше прогуляться, — изрекла Таня. — Авось встретим кого. Это было достаточно разумное решение, хоть Лиле так не казалось, а кого вообще волновало ее мнение? — Меня-я! — Маяковский, заткнись, ты вообще умер. — Ну ладно… Несмотря на всю глупость лирического отступления, девушки продолжили путь. И что бы вы думали, им навстречу шли люди, точнее, два человека, пол которых из-за отвратного зрения обеих, прости господ, шпионок определить было невозможно, точно как и какие-либо отличительные внешние признаки. Продвинувшись дальше они обнаружили, что это две девушки (девочки, скорее), но что-то в их внешности показалось Танюше знакомым, осталось выяснить, что. Заговорить она не решалась, так как из-за малейшей ошибки вся гениальная операция авторства Осипа Максимовича могла накрыться внушительной пиздой. Дабы в случае провала избежать ответственности, доморощенный детектив отправила Лилю разузнать, кто они такие, откуда и знают ли Сергуню. Лиля фалломорфировала, но опять же, кого интересовало ее мнение? — Меня-я! — Да заткните вы этого полоумного, сколько можно-то. Все-таки Брик пришлось поддерживать беседу с этими двумя странными женщинами, хоть ей никаких контактов с местными жителями иметь и не хотелось, но ведь она сама сюда вызвалась, хоть и не могла вразуметь, зачем. » Сидела бы дома и сношала Осе мозги, так нет, не сиделось на жопе ровно, прости господи» — проносились в ее голове досадные мысли, но ведь ничего уж нельзя было изменить. Осталось лишь спросить у этих, как ни крути, странных женщин про Сергуна и идти себе дальше. — Вы кто такие? Я вас не звал, идите нахуй. — Чаго? — Ой, не с того начала. Здравствуйте, вы Сергуна Есенина не знаете совершенно случайно, а? Знаете, может? Знаете? Знаете? — О, та ведь он в сутёмах пошел вчера под поветь, да и не повернулся. Говорят, не вернется, да мне пересуду нет. А вам зачем? — Что, что они несут? — бедняжку всю затрясло. На подмогу пришла Таня, эффектным движением достала из-за пазухи русско-рязанский словарик и принялась бегло расшифровывать сказанное одной из девочек: — В общем, я не очень поняла… вроде как, он в сумерках куда-то там свалил, но ей все равно на сплетни, вот. — Ваня, я ваша навеки! Погодите, а вы кто вообще? — Да мы сестры его. Штирлиц Танюшенька никогда не была так близка к провалу. Ей хотелось тотчас же сбежать, но спрашивала-то Лиля, так что она сама не имела к этому позорищу никакого отношения. — Так где он, говорите? — Вон крайний дом, там и ищите. — Крайне признательны, Катенька, и вам, Шурочка, тоже. Всего доброго! — Откуда вы знаете наши имена? А в ответ — тишина, ведь детективки уже умчались осматривать тот самый крайний дом. Для лучшего обзора и Таанюшенька, и Лиля залезли на соломенную крышу, ведь строили дом, скорее всего, по инструкции из «Трех поросят», ибо за соломенной крышей ничего не скрывалось, а сама она была вся в прогалинах. Вскоре товарищам Брик и Есениной пришлось испытать небывалое отвращение, ибо они стали свидетелями полового акта Ну-вы-поняли-кого с Ну-вы-поняли-кем. Отвращение они испытывали, скорее, к себе, ибо они забыли в XXI веке свои HD-камеры и не могли заснять все это действо и затем кому-то продать и жить после этого припеваючи. Однако теперь им оставалось лишь наслаждаться зрелищем, корить себя и сетовать на свою нелегкую судьбинушку. После очередного протяжного «О, Толя» Танюша все-таки слезла с крыши, а ней последовала и Лиля, ибо в одиночестве она почувствовала себя неловко. — А порнушку ей в одиночестве, значит, не неловко смотреть, мда. — Сраные некроманты, оставьте вы этого контуженного в покое, а. Детективки обреченно обнялись и вышли на дорогу. Теперь им было крайне важно найти ночлег. — Тань, а может нам к сестрам его попроситься? — Я даже не думала, что ты умеешь разговаривать, зачем так пугать? — Больше не буду. — Ладно, но ты все равно ебнутая. — Годы тренировок. Идея Лили казалось Тане не менее ебнутой, чем сама Лиля, но что им оставалось делать? Близилась ночь, и гнет безысходного положения усиливался. Танюшечка примерно помнила, куда свернули девушки, и шла туда, куда ей подсказывала зрительная память. Удивительно, но она пришла именно туда, куда ей было нужно. Лиля и Таня обе постучали, открыла Катя. — Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нахуй! — Эй, не плагиать. Мы пришли ночлега просить, вот. — Ну точно отбитые. — Да ето так. Так что ответишь? — Заходите, ладно, Серега все равно где-то проебался. — Вот и прекрасно. Девушки осмотрелись. Катя предложила им лечь на печи. — Кормить вас, надеюсь, не надо? — Да нет, мы сыты. Помянем Аркадия… — Какого Аркадия, ты в себе вообще? Спи иди. Ну, она и пошла. На печи было холодно, как на Уране, хоть в хате и было натоплено. — А поезд идет, и железо поет, знает железо всего пару нот… — Ты что, дура? Оля Пулатова не родилась еще. — Ой, правда. Лиля залезла на печь следом за Таней и заснула с ней в обнимочку. Дела шли гладко, никто не умер.