Ленинградская резня

      Спалось тревожно и беспокойно. Всю ночь Таня беспробудно стонала и упоминала какого-то Володю, что заставляло последние Лилины лобковые волосы выпадать, и не зря, ведь речь шла про ее Володю. «Некрофилка, — брезгливо заметила Брик, — У нас в клубе свингеров таких пиздят» Заснуть этой ночью Лиле больше не пришлось, ибо ночь вскоре кончилось, ведь дело было в июне, а летом, как известно, ночи короткие. С первыми петухами, а точнее, криками Шуры девушкам все-таки пришлось встать с печи. — Катя, кто эти странные женщины и что они делают у нас дома? Катя злобно вошла в комнату, на ней был наскоро накинутый зипунишко, какие уж лет тридцать не шили. «Винтаж, — вздыхала Таня, — Хочу такой.» На деле ж был это никакой не винтаж, а просто старое тряпье, но за такую фразу Таня бы меня побила, так что вы ей не рассказывайте. Вернемся же к Кате, которая была крайне шокирована неведением сестры, ведь, помнится, она все объясняла Шуре, так что от неожиданности из ее уст посыпался поток интеллигентнейшей речи: — Имбецилка ж ты, блять, столько можно трепать мне нервы? В уши бы не ебалась, может и услышала бы чего. Шура все прекрасно поняла, радостно закивала и ушла навстречу восходящему солнцу, причем в данном случае эта фраза имеет не такой уж переносный смысл. — Видите, вас выгораживаю. А теперь валите нахуй коров доить. — Эм… — В темпе вальса. Дамы испытывали отвращение ко всяким сельским работам после того, как их чуть ли не до смерти избила хвостом корова (какие разные люди, а опыт похожий!), но ночевать в ближайшие хер-его-пойми-сколько дней где-то надо было, так что пришлось идти на каторгу. Весь этот мучительный процесс я не вижу смысла описывать, наверное, вы и сами знаете, что работа это, в общем-то, несложная, но крайне неблагодарная. И смердит в хлеву, ага.       После ряда тяжких экзекуций Танюше таки удалось проскользнуть в хату. На лежанке лежала Шура и безмятежно пинала мужские половые органы. Таня хотела предаться этому наслаждению (как пошло звучит-то, ей-богу) вместе с Александрой, но увы, лежанка была слишком узка для Таниной жопы широкой кости. В углу лежанки она увидела выдающийся розовый елдак. Татьяна с изумлением посмотрела на Александру, ведь, казалось, ей было не больше двенадцати. Саша зевнула и сказала: — А, это Сережино. Передашь ему при случае, хорошо? И тут в Таниных глазах загорелась искра. Она схватила розовый елдак и выбежала во двор, направляясь к Лиличке, и заорала: — Ли-ля! Ли-ля-я-я! У меня есть и-д-е-я! — Фу, блин, не при детях же. — Ты стремастая, как десять Осипов, отстань. Этот дилдо нужно передать Сергуну. Срочно. Для установление крепких контактов. — Ты больная? — Знаешь, куда я этот дилдак тебе загоню, если будешь тупые вопросы задавать? Разумеется я не в себе. — Ты так говоришь, будто я сомневалась. — Не выебывайся, ты его понесешь. — Лили была в сети 15 минут назад. — Тут это не работает, Лиль. — Правда? Неловко получилось. — Значит. неси. В руках данный агрегат Лиля нести постеснялась, так что не придумала ничего лучше, чем спрятать его в панталоны. Ходить было затруднительно. «Наша служба и опасна, и трудна», что уж. Теперь дорога к тому самому крайнему дому казалась им бесконечной, особенно когда до них дошло, что идут-то они не в ту сторону. Перебрав все употребимые к себе ругательства, девушки пошли уже туда, куда им было нужно. Однако же на полпути они встретили…самого Сергуню. Лиля нервно метнулась в сторону, отдав Тане дилдо, ибо ее-то Есенин крайне смутно, но знал., а вот Таню нет, хоть они и были однофамильцами, что было неописуемо очаровательно, но не в данной ситуации. Так что Таня была единственным человеком, который мог бы спасти ситуацию. Не зная, что предпринять, она выскочила на дорогу и схватила Сергея за плечи: — Любимый! Любимый! Ты меня не забыл? Сергуня зашатался и едва не упал в обморок. — Я вас в первый раз вижу… — Да как так? — и Татьян показала поддельный паспорт, который свидетельствовал о том, что она его жена. Тут сердечко Сергея Александровича зашалило, и он свалился наземь совсем без чувств. От нервов Таня начала бить его его же собственным дилдо: — Проснись! Проснись, солнышко! Как бы то ни было удивительно, Есенин очнулся. — Вот, возьмите, это ваше. — О. спасибо. Погодите? Черт бы тебя побрал. Танька, откуда у тебя это? Не зная, что ответить, она крикнула: — Толя передал! Целуй его от меня! И замялась. Сергей застыл в недоумении, а затем побежал, попутно матеря нерадивого любовничка. Таня неслышно и не спеша последовала за ним. Снова забравшись на крышу, она смогла наблюдать сцену ревности и даже услышать несколько новых слов, которые были настолько занимательными и чудными, что она записала их в свой личный словарик неологизмов. Однако то, что произошло подле, заставило Таню не спать ночами еще пару недель. Сергей с криками «Убью гадину!» кинулся на Анатолия и начал бить этим злосчастным дилдо, да с таким энтузиазмом, что оставлял множественные гематомы и синяки. В прямом смысле «отхуячил». Затем, достав маникюрные ножнички, аккуратными движениями разрезал одежду Толи (последний, что удивительно, даже не сопротивлялся) и попытался засунуть несчастному мужчине штопор в уретру, к ужасу, у него это даже почти получилось. Прокрутив этот штопор пару раз, Сергей инфернально засмеялся и оглянулся в поисках каких-либо колюще-режущих предметов. Вокруг не было ничего подобного, так что пришлось довольствоваться ножницами. Действуя проверенным методом, Сергей воткнул Толе эти ножницы в пах и сел наблюдать предсмертную агонию своего бывшего любовника. — Я вдовец, до чего трагично. От этой фразы у Тани, как и у Лили когда-то, выпали последние лобковые волосы, но она продолжала сидеть абсолютно статично. Затем Сергей перевернул пока еще теплого Анатолия и строго вошел в него, упиваясь своим безумием. Тут Таня уже медленно сползла с крыши и побежала со всех ног куда глаза глядят. Она не знала, что делать, о быть свидетелем больше не хотела. Выбежав на дорогу, Танюша заметила за одиноким деревом в стороне Лилю. Та лишь испуганно таращила глаза и медленно моргала. — Ну что, что? Таня, едва не задыхаясь, свалилась в траву и оттуда начала свое повествование: --Он…Мариенгофа…убил…пиздец…что…зачем…мамочки… Лиля невозмутимо стояла и внимательно слушала: — Так, съебываем отсюда сейчас же. Тут небезопасно, совсем. Но, черт, как же мы докажем это все? Может, у тебя улики какие-то есть? — Хуй там плавал…О, хуй! Он же дилдаком этим его забил, это как-то поможет? — Вряд ли. Ладно, это и не наше дело вовсе, нужно валить отсюда как можно скорее. — Но как? — Ну, сюда же мы как-то приехали, — Лиля усмехнулась, — Каким-то макаром до Рязани доберемся, а оттуда уж на поезде. — Может, коня у кого-то одолжить? Лиля закатила глаза: — Ну ты точно отбитая, мда. Но это идея. Поскольку времени пресмыкаться, выпрашивая, у них не было, девушки отыскали первую попавшуюся конюшню и ускакали в закат. Скакать им пришлось не так уж долго, так как кобыла быстро сообразила, что ее наебывают, и сбросила обеих принцесс, прости господи, и ускакала в закат уже одна. Что делать, пришлось плестись своим ходом, но Лиле с Таней было уже все равно. Главное, что они покинули это место.