Ошибка ценою в страдания

Дворец Топ Капы. Покои Хюррем Султан.

После встречи Сулеймана и Хюррем жизнь вновь пошла своим чередом. Теперь султан вернулся с очередной победой, и весь народ был за него рад. В главных покоях управительницы, которые принадлежали Хасеки Хюррем уже пять лет, собрались Хюррем, Михримах и Долунай. Мать и дочери о чем-то думали и напряженно молчали. Михримах думала о встрече с Малкочоглу, которую она устроит, какие бы преграды не встали на её пути. С детства привыкшая получать все по первому зову, луноликая была уверена, что это не составит труда. Долунай же думала об Ибрагиме-паше, вспоминала его мудрые наставления и то, как он очень заботился о ней. Братья всегда сражались на мечах в саду, а султанши смотрели на это. И именно Ибрагим-паша позволил Долунай впервые взять меч в свои руки. Эти моменты девушка никогда не забудет. Что-то родное есть в этом человеке. — Наконец-то, Махидевран Султан дворец покинет, — сказала Хюррем, и дочери улыбнулись ей, понимая, к чему она клонит. — Всю жизнь отравила мне… — Вы не должны так переживать из-за неё, мама, — напомнила Долунай и улыбнулась своей очаровательной улыбкой, а карие глаза налились теплом. — Знаю. Только одно её присутствие уже раздражает меня, — ответила рыжеволосая султанша. — Она не может смириться с тем, что гаремом я управляю. Неужели, ей гарема Манисы мало? — Ей всегда будет мало власти, — заключила Михримах, и на этом разговор был окончен. Долунай согласно кивнула и посмотрела на уставшую маму, которая потирала виски от головной боли. — Матушка, Фирузе-хатун сегодня пойдет к отцу? — спросила Михримах. Хюррем тяжело вздохнула, это явно расстроило её. Потому как Фирузе уже пять лет являлась фавориткой Сулеймана. — Нет, этого не случится, Михримах. Ваш отец вернулся, а потому я как его законная супруга обязана сегодня идти в его покои. — Но Фирузе… — Михримах! — прикрикнула Хасеки. — Довольно! — Валиде, — мягко начала Долунай, Хюррем улыбнулась дочери, — скажите, я так и буду жить в покоях с Баязидом и Джихангиром? Почему у Михримах уже есть свои покои? — Потому что я уже взрослая, — ответила Михримах Султан. — Ты старше меня всего на год! — Долунай! Прекрати. Я распоряжусь, и тебе скоро выделят покои. Думаю, что на следующей неделе, — Хюррем отпила щербет из кубка, заметив напряженность и хмурое лицо младшей дочери. — Что с тобой? — Валиде, позвольте к отцу пойти. Я сама с ним поговорю! — О каком вопросе? — Вы все считаете меня еще маленькой, Михримах старше всего на год, мы почти ровесницы. Поэтому мне должны выделить комнату. Мама, ну прошу… — Долунай, мы уже обсуждали твое нетерпение, — прервала её Хюррем. — Ты постоянно за что-то борешься, никогда не отступаешь, — фыркнула Михримах Султан. Хасеки задумалась на минуту. Все эти качества, отраженные в Долунай, присутствовали в Ибрагиме-паше. Султанша пошла не только внешностью в Великого визиря, но и характером, а потому скрывать это было все труднее. — Никто не понимает меня, — обиженно ответила черноволосая. — Только Ибрагим-паша… Хюррем встрепенулась и повернула лицо в её сторону. Долунай поджала губы и быстро вышла из своих покоев. — Долунай! — Хюррем позвала дочку, но та не вернулась. – О, Аллах! Я догоню её. — Столько проблем из-за неё, — самодовольно воскликнула Михримах и тоже покинула комнату матери.

Дворец Топ Капы. Коридор.

Долунай никто не мог остановить, она неслась, словно ветер в покои султана и даже не заметила, как оттуда кто-то вышел. Мгновение — и она столкнулась с высоким и широкоплечим мужчиной, который тут же по инстинкту отставил девушку в сторону. — Простите, — пробубнила Долунай и быстро вошла в покои отца. Малкочоглу долго смотрел ей в след, а затем, пожав плечами, прошел обратно по коридору, столкнувшись с Хюррем Султан. Из своего кабинета на шум вышел уставший Ибрагим, увидев славянку, он схватил её за руку и затащил в свою комнату. С рыжеволосой головы Хюррем слетел прозрачный бежевый платок, и султанша успела его подобрать. Ибрагим выглядел встревоженным и озадаченным. Славянка не понимала, что ему нужно, ведь прошло почти семнадцать лет. — Скажи только правду, Хюррем! — зло потребовал паша. — Долунай…моя дочь? — Что ты такое говоришь? Ибрагим-паша, ты видно рассудка лишился! — возмутилась Хасеки. — Что за ужасные мысли? Долунай Султан — дочь Султана Сулеймана. Запомни это! — Хюррем, я не глуп, как ты думаешь. Мы были в походе почти три года, она очень повзрослела. Разве ты не видишь, что она похожа на меня. Скажи правду! — Я продолжаю говорить, что Долунай не твоя дочь. Оставь её в покое! — взмолилась Хюррем Султан, Ибрагим отпустил её руку и спокойно сел за свой стол, уронив голову в руки. — Хюррем, ты ранишь меня без ножа…Ты лжешь, я уверен. Хотя бы взгляни в её глаза… — Карие? Они достались ей от Валиде Султан, только и всего, — славянке было очень трудно врать особенно человеку, к которому у неё были какие-то чувства. Скрывать так долго, что Долунай его дочь, становилось очень тяжело. — Та ночь не могла не оставить следа, — упорно продолжа говорить Ибрагим-паша, надеясь, что Хюррем скажет правду. — Та ночь стала ошибкой, Ибрагим. Ты это прекрасно знаешь. Слава Аллаху, что никто не знает, и не узнает никогда. Ты счастлив с Хатидже, не предавай её, не обижай. После смерти Валиде она только и живет, чтобы видеть тебя, Ибрагим. Ты лишаешь её этой возможности, пытаешься докопаться до правды. Но правда в том, что Долунай не твоя дочь. Смирись! — Даже если это так, то Долунай очень красива, Хюррем. Почему-то она выделяется на фоне твоих других детей. — Они соперничают с Михримах, хотя Михримах делает это умышленно, а Долунай просто, потому что защищается, — усмехнулась Хасеки. — Не верится, что прошло семнадцать лет. Ты когда-нибудь вспоминала нашу ночь? — Огромная ошибка, — шептала Хюррем, — её не исправить. Подобрав свое зеленое платье, славянка вышла из комнаты визиря, а Ибрагим не мог поверить, что это правда. Неужели, Долунай все же дочь Сулеймана? Он столько лет присматривался к ней, надеялся, что все же Хюррем обманула его, но теперь она утверждала это так уверенно, что все сомнения развеялись.

Дворец Топ Капы.Султанские покои.

— Долунай? — удивленно проговорил султан, когда младшая дочка вошла в его покои и поклонилась. — Что-то случилось? Султанша медленно прошла к письменному столу отца, её кремовое платье шелестело по дорогому ковру, это немного волновало девушку, она уже жалела, что вообще пришла сюда. Но Долунай была крайне вспыльчива, однако потом понимала свои ошибки, но и отступать тоже было не в её правилах. — Повелитель. Простите, что беспокою вас после военного похода. Вы, видимо, очень устали… — Увидел тебя, и мне стало легче, — улыбнулся Сулейман. — Говори, моя красавица. — Повелитель, я пришла просить вашей милости. Мне почти семнадцать лет, а я живу в покоях с младшими братьями. Я знаю, что лучше было бы ждать, когда вы сами посчитаете нужным выделить мне комнату, но…я не в силах ждать. Вы считаете меня ребенком, но я уже взрослая. Мама тоже говорит, что я еще мала, потому что на фоне Михримах я действительно младше, но всего на один год. Отец, прошу смилуйтесь! — Ты желаешь новые отдельные покои? Почему не сказала матери? — Она не хочет слушать меня. Обещает на следующей неделе, но сколько таких обещаний я уже вытерпела. Повелитель, если вы посчитаете нужным… — Честно говоря, твоей смелости я удивлен, Долунай. Ты всегда была скромной и стеснительной. Когда же ты успела вырасти? — задумчиво проговорил Сулейман. — Времени прошло много. Вас не было почти три года. Все изменилось, отец. — Я вижу, — одобрительно воскликнул Повелитель. — Махидевран Султан завтра с Мустафой уезжают из дворца, она освобождает покои, ранее принадлежащие Хатидже Султан. Если пожелаешь, можешь занять их. — Те самые покои под вашим балконом? — радостно воскликнула госпожа. — С трудом верится. Повелитель, спасибо большое. В порыве радости девушка подбежала к столу отца и почтенно поцеловала его большую руку. Сулейман одарил девушку заботливым взглядом и улыбнулся. — Вы меня осчастливили, отец, — воскликнула Долунай. — С вашего позволения. Султанша удалилась, радостно ликуя. Эти покои были даже больше, чем покои Михримах, а потому Долунай нисколько не волновалась упрекам старшей сестры. Самое главное, что отец её очень сильно любит. В дверях она столкнулась с Хатидже Султан, они обменялись парой вежливых фраз и пообещали друг другу встретиться. Но потом Долунай встретила Ибрагима-пашу, с ним ей очень хотелось поговорить после долгого военного похода. — Паша Хазретлери, — поприветствовала султанша Ибрагима. — Госпожа. Вы так выросли, уже можете выговорить мой титул, — усмехнулся визирь, и Долунай тоже улыбнулась. — Я очень волновалась за вас, паша. Вы мне дороги, вы как дядя. Братьев ведь практически воспитывали вы, передавая им военную науку, а я как сорванец и маленький хвостик везде была за ними. — Да, я помню, — ответил паша. — Но теперь вы взрослая, госпожа, мечи и стрелы позади. Ваш удел — это платья и праздники. А скоро и замужество. — Моя самая болезненная тема, паша, — вздохнула девушка. — Мама тоже говорила мне об этом. Одно только радует. — Что же? — Что Михримах выйдет замуж раньше меня. — Оба звонко рассмеялись, а потом распрощались в коридоре, и Долунай решила навестить сестру.

Дворец Топ Капы. Покои Михримах Султан.

Покои, ранее принадлежавшие Хюррем Султан, а теперь и Михримах, заполняли сундуками с платьями и украшениями. Когда Долунай Султан вошла в комнату, то увидела суетившуюся Михримах, она крутилась около зеркала, приставляя к груди то одно платье, то другое. Долунай приказала всем слугам выйти, те поставили сундуки и удалились. Султанша прошла к тахте и тихо на неё села. — Долунай, я виделась с Малкочоглу. Он меня даже не узнал, — рассказала Михримах. — Но я не растерялась и назначила ему встречу сегодня в саду. Пойдешь со мной? — Что я там буду делать? — Просто постоишь и посмотришь, чтобы никто не приходил. Это ведь тайная встреча. Ну, так что? — Хорошо. А почему бы тебе Фирузе с собой не позвать? — ехидно спросила Долунай и прищурилась. — Ты же знаешь её историю, мама запретила с ней общаться. А я позвала бы, даже несмотря на то, что у меня сестра есть, — фыркнула луноликая. — Выпросила новые покои и отца? — Он разрешил мне въехать в покои Хатидже Султан уже завтра, когда Махидевран их освободит. — Ну, и ладно, — обиженно ответила Михримах. — Ты обиделась, что те покои больше? — Долунай рассматривала украшения в шкатулке. — Просто отец любит тебя больше, потому что ты маленькая. — Младшая, — поправила её черноволосая госпожа. — А тебе то что? Тебя отец тоже любит. Мы для него как два главных сокровища. Оглянись. Откуда эти наряды и украшения? Потому что ты — представитель династии, дочь великого султана. По-моему размер покоев тут не важен. Ты помнишь, что Валиде Султан говорила нам? — Она говорила, чтобы бы мы помнили о своем статусе. Мы — госпожи! — повторила луноликая слова покойной бабушки. — Ты права, конечно, но все равно обидно. — Когда твоя встреча? — поспешила перевести тему Долунай. — После ужина. Главное, чтобы матушка ничего не узнала и не оставила нас подле себя. — Я зайду к тебе, Михримах. Увидимся, — с этими словами Долунай Султан вышла из покоев сестры и направилась подышать воздухом в дворцовый сад.

Дворец Топ Капы. Султанские покои.

После ужина Султан Сулейман стоял на террасе, вдыхая апрельский воздух, и смотрел на ночной Стамбул. Облокотившись о перила, Повелитель мира думал о своей семье, которую он успел позабыть за годы похода. Жаль, что рядом нет матери, которая бы поддержала его и была бы рада его очередной победе. Но у султана есть жена, есть его улыбающаяся Хюррем, чья улыбка растопит лед. У него есть четыре прекрасных Шехзаде, две прекрасные дочери. Родная сестра рядом, она часто напоминала ему о Валиде, друг Ибрагим. Это была семья Сулеймана. Со спины Повелителя обняла встревоженная Хюррем. Сулейман почувствовал это, потому как она дрожала, словно осиновый лист. Положив свою ладонь на её руки, падишах улыбнулся, чувствуя аромат её волос и прекрасный запах сирени. — Сулейман. Моя душа, — прошептала рыжеволосая госпожа, — ты вернулся живым. Все тебя очень ждали. — Хюррем, — падишах поцеловал жену в приоткрытые губы и усадил за накрытый стол. — Рассказывай о детях. Они так изменились. — Мехмет возмужал, ты сам заметил это. Он предается науке и военному делу, желая быть достойным сыном. Баязид не отстает от него, а Джихангир… — Боли преследуют его? — Ему лучше после отваров и мазей, но не может же это продолжаться вечно, Сулейман. Мой малыш так страдает. — А как мои дочери? — спросил султан. — Михримах и Долунай выросли настоящими красавицами. Я горжусь ими. — Долунай почему-то…пугает меня, Хюррем. Я очень люблю ее не меньше, чем Михримах. Но её характер…она вспыльчива, умеет добиваться своего, а потом сожалеет о поступках. Это так странно. — Отчего? — волнительно спросила Хасеки, и её сердце затрепетало от страха. — Вполне разумное поведение дочери султана. Михримах такая же… — Иногда мне кажется, что Долунай не моя дочь, Хюррем. Молния пронзила сердце славянки, губы пересохли от волнения, а сердце, казалось, вовсе остановилось. Неужели, Повелитель обо всем догадался? Теперь Хюррем только молила Аллаха спасти её грешную душу. — Строптивый характер, даже глаза карие, — перечислял падишах. — Но потом я смотрю и вижу, что у неё твой взгляд, твоя осанка, твои манеры, когда ты прибыла во дворец. А карие глаза напоминают мне Валиде Султан. Долунай сама необыкновенность. — Ты прав, падишах. Долунай даже больше привязана к Ибрагиму-паше, он обучает Баязида, а Долунай везде следует за ними. Но все же она наша с тобой дочка. Султан звонко рассмеялся, приобнимая жену за плечи. Хюррем положила голову на его грудь и спокойно вздохнула. — Сегодня только наш день, Сулейман. Наш вечер. — Ты права, моя султанша. А за дубовыми дверьми облаченная в шелковое многослойное платье синего цвета стояла черноволосая Фирузе-хатун, также трепетно ожидающая встречи с падишахом. Поправляя свое ожерелье, волосы, рабыня то и дело ожидала, когда ей разрешат войти. — Нельзя к султану! — сказал один стражник. — Он не один. — Я подожду, — настойчиво перебила его персиянка. — С кем он? — У Султана Хасеки Хюррем Султан. Возвращайся к себе, хатун. Эту ночь Повелитель проведет с женой. Поджав тонкие губы, Фирузе развернулась и гордо прошествовала по Золотому пути обратно. Афифе-хатун, встретив её, рассеяно покачала головой. — Я же тебе говорила, что сегодня Повелитель проведет ночь с госпожой. Завтра придешь, Фирузе. — Это только одна ночь для госпожи, — прошептала Фирузе и отправилась в свои покои.

Дворец Топ Капы. Дворцовый сад.

Михримах и Долунай спешили вглубь сада, чтобы встретиться с Малкочоглу. Луноликая госпожа надела самое красивое платье и была в предвкушении встречи с человеком, которого любила с детства. Платье золотистого цвета, расшитое бисером и драгоценными камнями, играло в свете факелов, а прозрачный платок бежевого цвета скрывал русые волосы Михримах. Долунай же спокойно шла рядом, одетая в платье лазурного цвета с расшитым корсетом и синеватым платком, маленькая диадема была вплетена в черные волосы. Они дошли до назначенного места, но Бали-бея еще не было. Михримах волнительно расхаживала по тропинке, смотря в сторону дворца. — Где же он? — задавала этот вопрос Михримах Султан. — Долунай? — Что ты на меня смотришь, Михримах? Ты сама назначила ему встречу. Вдруг он не придет. С чего вообще он согласился? — Ну, назначила. Но разве он может не прийти на встречу к госпоже, — возразила луноликая. Долунай Султан подозрительно сощурилась, подходя ближе к сестре. — Ты что ему приказала сюда явиться? Выходит, что он к тебе ничего не испытывает. А ты к нему испытываешь что-то? — черноволосая повысила тон. — Тише. Я не знаю. Он красивый, благородный, просто…я не хочу, чтобы он достался кому-то другому… — Кроме тебя, — сурово сказала султанша. — Михримах, ты в который раз пользуешься своим положением. Он просто обязан прийти, тогда ты расскажешь отцу, и его казнят. Ты жестока. Долунай отвернулась от сестры и увидела приближающегося статного Малкочоглу Бали-бея. В нем она узнала того, с кем столкнулась в покоях отца. Малкочоглу поклонился султаншам. — Бали-бей, — улыбнулась Михримах. — Долунай, подожди меня там. — И заодно посмотри, чтобы кто-то не пришел, верно? — Долунай подмигнула сестре, и та кивнула. Обратившись к высокому мужчине, который был, чуть ли не в два раза выше самой черноволосой госпожи, Долунай мягко улыбнулась. — Вы Долунай Султан? — раздался мягкий баритон. Малкочоглу удивленно улыбнулся. — Приятно познакомиться. — И мне, — раскраснелась девушка. — Михримах, я жду тебя. Долунай поспешила скрыться от жгучих черных глаз мужчины. Малкочоглу обернулся её вслед, но девушка скрылась в зарослях, лишь её синий плащ мелькал в кустах. — Я рада, что вы вернулись, Бали-бей, — раздался голос луноликой, который вырвал мужчину из раздумий. — Как же вы так решили? Ради чего? — Ради долга, госпожа. Я верен нашему Повелителю. В военном походе я имел честь сражаться с ним против неверных, а потому Ибрагим-паша вновь пригласил меня в Стамбул. — Больше вас ничего не преследовало? — жалобно спросила госпожа, ожидая, что он скажет что-то об её красоте или о том, что безумно рад её видеть. — Я должен сказать что-то еще? — раздался голос воина. — Вы меня даже не узнали сегодня. Я так повзрослела? — Да. Думаю, и Повелитель был приятно удивлен. — Встретимся завтра? — предложила девушка. — К чему, султанша? Нам с вами не по пути, вы же знаете, — ответила Малкочоглу, сложив руки впереди. — Тогда до следующей встречи. Если вы позволите, я напишу вам, — обойдя мужчину, Михримах скрылась из виду, а Малкочоглу лишь усмехнулся. Он впервые увидел этих двух совершенно разных сестер, и почему-то Долунай понравилась ему больше. Но отбросив пустые мысли, Малкочоглу размашистыми шагами поспеши удалиться из сада, провожая взглядом две женские фигуры, возвращающиеся во дворец. — Он разрешил мне писать ему, — не скрывая радости, говорила Михримах. — Он очень милый, — раздался тихий голосок её сестры. — Так что с твоими чувствами, сестра? Ты решила просто поиграть с ним? — Увидим. Я сама пока еще не знаю. Неодобрительно хмыкнув, Долунай подхватила сестру под руку, и они вошли во дворец. Приближалась ночь, на небе взошла луны, а звезды пестрым ковром осыпали ночное небо. Лишь факела дворцового сада освещали деревья и кусты, а тихий ветер убаюкивал жителей дворца.