Ошибка ценою в страдания

Дворец Топ Капы. Покои Долунай Султан.

Дневник Долунай Султан: «Прошла целая неделя…Раньше я не знала счета для времени, а теперь каждый день, проведенный без Него, казался совсем другим, странным, черно-белым. Да, за короткое время я смогла проникнуться к Малкочоглу симпатией, не могу сказать, что я влюблена в него, но что-то заставляет меня вздрагивать только при его жгучем взгляде. Ах, его взгляд! Мне кажется, он никогда не смотрел ни на кого так, как на меня. Случилось так, что мы перестали видеться, виною всему грядущая война. Отец проводит время с Ибрагимом-пашой и Малкочоглу, они готовятся к походу, кроме того, Бали-бею разрешено посещать заседания совета. Из-за этих дел мы даже не обменялись парой писем, не гуляли, даже взгляды наши не пересекались. От этого на душе было очень противно, словно я сама сейчас отказываюсь от своего счастья. Но что я делаю не так? Разве могу что-то изменить? Можем ли быть вместе? Определенно, нет. Шах Султан и Эсмахан Султан гостят в Топ Капы уже целую неделю, и, по-моему, не собираются покидать нас в ближайшее время. Они намерены задержаться хотя бы до конца военного похода. Опять приезжала Хатидже Султан. Они с валиде не в лучших отношениях, что очень расстраивает меня. Во время очередной словесной перепалки Михримах заступилась за мать и вызвала этим гнев тетушки. Она больше не приезжала, но ко мне остается радушной как всегда. Говорит, что я не такая, как Хюррем Султан. Оно и видно. Я не гордая, не люблю склоки и крики. А вот Михримах пошла именно в валиде, до сих пор отпирается насчет брака. Хотя Рустем-паша часто делал ей подарки и оказывал знаки внимания, она не принимала их, кричала и говорила, что все это безделушки. Часто я видела, как бедный паша уходил с понурым лицом. Мне его искренне жаль… Что касается моей двоюродной сестры, Эсмахан Султан, то она совсем не похожа на Шах-и-Хубан, которая была сдержанной и невозмутимой. Эсмахан любительница украшений и платьев, как не увижу её, она уже одета в новый наряд. К тому же, с Михримах они постоянно в соре, а я стараюсь избегать общения с ней, потому что мои мысли лишь о Малкочоглу. Но Эсмахан оказалась проницательной и стала допытываться, что со мной такое, уж не влюбилась ли я. Я все отрицала. Она поверила, а потом рассказала мне тайну, что ей очень понравился Бали-бей, и что она знает о том, что Михримах влюблена в него. Я молчала, потому что не могла что-то сказать. Малкочоглу имеет очень хорошие шансы у женской половины. Михримах грезит только о нем, Эсмахан все время стреляет глазами в его сторону, а я…А я лишь смиренно жду. Хотя чего я жду? Чуда? Мои сестры не боятся совершать рискованных поступков, а я боюсь навлечь гнев отца и матери. Боюсь, что буду в немилости у них. Но в последнее время желание быть счастливой заглушает желание оставаться покорной дочерью. Это все, конечно, интересно, но что сам Малкочоглу? Он испытывает хоть что-то к одной из нас? Мне сначала казалось, что да, и это именно я. Но теперь…Я вижу, что Михримах и Эсмахан настроены решительно. Они не отступят…» Долунай Султан закрыла дневник и положила его в нижний ящик, затем убрала перо и чернильницу. Подперев голову одной рукой, девушка задумалась о написанном в своем же дневнике. Мысли так и будоражили ей разум, надо было как-то избавиться хотя бы от некоторой их части. Рассказать кому-то она не могла, а точнее боялась. Где найти преданного человека, который выслушает, утешит и будет верно хранить твою тайну и твои страдания, которые ты прячешь в своей душе за семью печатями? Девушка обернулась на скрип дверей. В покои вошла Эсмахан Султан в новом лиловом платье из парчи, её черные волосы раскинуты по плечам, а на голове красовалась золотая диадема, похожая на ту, что недавно носила Шах Султан. Долунай приветственно улыбнулась и пригласила сестру сесть на тахту. — Долунай, мне надоело ждать! — воскликнула Эсмахан. — Я не могу постоянно только смотреть на Малкочоглу, это неправильно. Я желаю большего. — Большего? — переспросила султанша. — Что ты задумала? — Я поговорила с валиде, она согласна с тем, что мне тоже пора замуж. Поэтому если все получится, то мою свадьбу с Малкочоглу и свадьбу Михримах и Рустемом-пашой сыграют в один день. Здорово, правда? Я ведь ровесница Михримах, значит, и мне пора. Тем более, зачем мне какой-то паша, мне и бея достаточно. Что с тобой? — Эсмахан внимательно вгляделась в побледневшее лицо Долунай. Молодая госпожа была обескуражена, разбита. Она чувствовала, как внутри что-то разрывается, видимо, это был последний шанс на счастье. Почему она решила, что будет счастлива именно с Бали-беем? Потому что влюбилась? Или потому что завидовала Эсмахан, которая с легкостью достигла желаемого всего за одну неделю? — Уверена, что Повелитель одобрит это? — спросила Долунай Султан, наконец-то, собравшись с мыслями. — Малкочоглу ведь… — Моя матушка уговорит его, вот увидишь. Заодно и Михримах позлю. Столько лет она питала к нему безответные чувства, а я с легкостью добилась уже свадьбы. — Чувства, — повторила Долунай и опомнилась, —, а ты что чувствуешь к Малкочоглу? Любишь его? — последние слова девушка произнесла с осторожностью. — Не знаю, — пожала плечами Эсмахан Султан, рассматривая драгоценное кольцо на своей руке. — Поживем — увидим! Главное, что Бали-бей достанется мне, а не Михримах. — Говоришь так, будто Малкочоглу игрушка в твоих руках. Если он служит династии, значит, можно его женить на всех? Его ведь никто и не спросит, просто поставят перед фактом. Несправедливо, — Долунай потерла ладошки, чувствуя, как душа разрывается на части. — И потом ты так недобра по отношению к Михримах. Она страдает. — Она просто ведет себя как ребенок. Ты её младше, а все равно умнее. Она надеется, что все еще можно исправить, но глубоко ошибается. Бедняжка. — Эсмахан, довольно, — как можно тверже произнесла Долунай. — Не хочу говорить об этом. Что ты, что Михримах одинаково мыслите! Почему же если ты госпожа, то нужно извлекать из этого выгоду только для себя? Почему нужно всегда делать, как угодно тебе самой, наплюнув на чувства других? Я знаю даже ответ. Мы — госпожи, имеем все, что пожелаем, но нам мало. Поэтому мы беремся за человеческие простые души, желая и их покорить. Уходи, Эсмахан. Оставь меня одну. — Как знаешь. И все же с тобой что-то происходит, Долунай. Сказав эти слова, дочь Шах Султан покинула покои Долунай. Хозяйка опочивальни хотела было заплакать и упасть на кровать, но твердо решила, что не сделает этого. Она не будет слабой, как Михримах. Раз уж она говорит о госпоже, то должна соответствовать этому. А потому с твердыми намерениями Долунай Султан отправилась прочь из комнаты, желая кое с кем поговорить.

Дворец Топ Капы. Дворцовый сад.

Почему-то сердце привело юную Долунай именно в сад, место, где она гуляла с Бали-беем довольно-таки часто, где она познала, что такое влюбленность. Сейчас султанша молила Аллаха об исполнении её желания вновь увидеть этого человека здесь, пусть издалека, но просто увидеть и убедиться, что с ним все хорошо. Известие о браке Эсмахан сильно пошатнуло султаншу, но она все еще надеялась, что этого не будет. — Госпожа, — послышался мужской голос. Долунай обернулась и увидела Малкочоглу, который стоял очень близко к девушке. — Не надеялась вас уже увидеть, — улыбнулась султанша. — Я каждый вечер приходил сюда, надеялся, что и вы придете. Но вас все не было. Я боялся, вдруг что-то случилось. — А я думала, что вы очень заняты с Повелителем, не решалась назначать вам встречу, не хотела тревожить. Как вы? — Долунай надеялась, что Малкочоглу еще ничего не сообщили, и что он пока не знает о возможном браке с её кузиной. — Увидев вас, понял, что был как будто в тумане. А вы своим ясным ликом осветили мне дорогу, госпожа. Извините за такую дерзость, но я действительно рад вас видеть. — Жаль, что слова не могут стать реальностью. Очень жаль, что мечты остаются мечтами, которые осуществятся лишь в наших снах, не так ли? — Девушка подняла свои глаза и уже не могла оторвать их от пронзительного и такого нежного взгляда мужчины. — Ваша задача — исполнять свой долг! Моя — быть истинной госпожой династии! И наши пути вряд ли пересекутся… — К чему эти слова? — недоумевал Бали-бей. — К тому, что… — договорить им не дали, потому что голос евнуха возвестил о приближении Ибрагима-паши, который ускорил шаг, увидев султаншу и воина. Его взгляд особенно задержался на Долунай. — Малкочоглу, приказ султана, чтобы ты явился к нему. Очень срочный разговор! — пояснил Ибрагим. — Конечно. С вашего позволения, — Бали-бей удалился в сторону дворца, Долунай еще долго смотрела на его удаляющуюся фигуру и вздыхала. Великий визирь продолжал смотреть на её лицо, как бы ища между ними сходства. Слова Шах Султан не выходили из его головы. — Вы не знаете причину разговора? — неожиданно спросила Долунай у визиря. Она обратила на него свои карие глаза, и Ибрагим даже опешил, словно он сейчас сам смотрел на себя в зеркало. Настолько взгляд Долунай был похож на него собственный, что визирю невольно сделалось не по себе. Он молчал некоторое время, пока султанша не повторила свой вопрос. — К сожалению, нет. Но если Повелитель лично приказал явиться Малкочоглу, то дело серьезное. Не волнуйтесь, мы обо всем узнаем скоро, госпожа. А вас что-то тревожит? — Очень тревожит. Я так давно держу в себе все эти страдания, что скоро увяну. Мне некому поделиться с ними, от этого они словно камень лежат на моей душе. — Поведайте мне, госпожа. Я обещаю, что стану вечным хранителем ваших тайн, — Ибрагим едва заметно улыбнулся, чувствуя что-то родное и теплое в лице этой девушки, которая сейчас готова была открыться ему. — Все из-за любви, паша. Она творит с людьми невообразимое, а потому я переживаю. Когда ты не можешь во всем признаться, совесть начинает тебя заедать, а сердце не дает покоя. Я столько ночей не сплю, сижу у окна и смотрю на звездное небо. Все напоминает мне только о Нем. Смотрю и вижу, будто его портрет создан из звездочек, а пролитые чернила сами собой складываются в его имя…Это глупо, наверное, да? — Любовь — это не глупость! — изрек Ибрагим-паша. — Однако, мне интересно, кто же так яростно похитил ваше сердце? — Говорите так, будто этого не видно. Но вы обещали никому не говорить! Я на вас надеюсь. — Эта тайна умрет вместе со мной, однако погодите грустить. Все еще может измениться. Вам стоит лишь верить в это и надеяться на счастье.

Дворец Топ Капы. Султанские покои.

Выслушав речь султана о женитьбе на Эсмахан Султан, Малкочоглу угрюмо задумался. Он никогда прежде не отказывал султану, никогда не разочаровывал его. Султан был так рад, что сможет сделать его своим зятем, что его племянница будет счастлива, потому что он доверяет Бали-бею, а значит, и он, и Шах Султан будут спокойны за жизнь Эсмахан. Но отчего-то Малкочоглу не хотелось соглашаться, что-то держало его, заставляло еще раз подумать. А потом новый поток мыслей говорил ему, чтобы он не думал о том, что недостижимо. Долунай. Она стала для Бали-бея особенной девушкой, бросить её он не мог, но её слова о расхождении путей именно сейчас давали свой результат, подталкивая Малкочоглу скорее согласиться. И дело даже не в богатствах и титуле, а в том, что Бали-бей не сможет так поступить с этой милой султаншей. — Ты задумчив, Малкочоглу, — султан внимательно посмотрел в его глаза. — Еще не готов дать ответ? — Вы правы. Позвольте подумать над этим вопросом. Я обещаю, Повелитель, что уже завтра дам вам ответ. С этими словами Бали-бей вышел из покоев падишаха задумчивый и угрюмый. Встретившись взглядом с улыбающейся Эсмахан Султан, он лишь холодно поклонился и продолжил свой путь. Эсмахан гордо вздернула подбородок, мол, полюбит после свадьбы. Главное, что она и именно она будет его женой!

Дворец Топ Капы. Покои управительницы

Хюррем Султан разговаривала со старшей дочерью, пытаясь вразумить ей, что этот брак все равно свершится, как бы она этого не хотела. Михримах упорно отказывалась верить в это и надеялась на скорейшее чудо. Но чуда не происходило. Прошла неделя, а все было по-прежнему. Она даже решила не писать больше Бали-бею, не назначать встречи. С каждым днем Михримах Султан уже сдавалась, и последние надежды рассыпались на части. Хасеки Султан улыбнулась, когда в покои вошла её младшая дочь, изящно поклонившись ей. Долунай села напротив Михримах и перекинулась с ней приветственным взглядом. Старшая госпожа лишь легонько улыбнулась и снова опустила взгляд к своему платью. — Вы слышали, что Шах Султан решила? — спросила Хюррем у дочерей. — Она поговорит с Повелителем, и возможно, Михримах, ты будешь не единственной невестой в тот день. Долунай напряглась, потому что поняла, что мама уже обо всем знает, и ей предложение кажется пришлось по душе. Михримах же непонимающе посмотрела на женщину. — И кто же вторая? — спросила луноликая. — Эсмахан Султан. Она станет женой Малкочоглу. Здорово, правда? Вы будете прекрасные невесты, — изрекла рыжеволосая султанша. Михримах горько усмехнулась, понимая, что Эсмахан добилась желаемого. Внутри она хотела встать, разразить скандал, кричать, а потом делать все, чтобы этого брака не было. Но разочаровавшись в себе и своих силах, луноликая красавица кивнула. Она стала чувствовать, что будто просыпается. Влюбленность к Бали-бею была сном, не было чего-то серьезного. Зачем мучить его? Но и Рустема она тоже не полюбила. — Это решение окончательное? Повелитель одобрил? — спросила Долунай. — Он должен был сегодня сказать об этом Малкочоглу. Решение вынесут, наверное, завтра. Долунай Султан поняла, что отец вызвал Бали-бея поговорить именно об этом, а значит, у неё было мало времени. Она хотела спросить напрямую, что решил Малкочоглу. И его ответ будет ответом на её внутренние переживания и чувства, которые начали разгораться внезапно. — Госпожа, — в покои вошел Сюмбюль-ага, — вас зовет Повелитель. — Уже иду, — улыбнулась Хюррем и покинула опочивальню. Сестры остались вдвоем. — Ты расстроена, Михримах? — осторожно спросила Долунай, имея ввиду Малкочоглу. — Поверить не могу, что Эсмахан добилась желаемого. Как легко ей удается управлять всеми. Только поговорила с Шах Султан и уже невеста Бали-бея, — надулась Михримах Султан. — По крайней мере, Шах-и-Хубан согласна выдать её за первого, в кого она покажет. Значит, все же Эсмахан не так влиятельна, как например, ты или я. Мы дочери султана. — Ты права, — смеясь, ответила луноликая. — Но знаешь, лучше бы Бали-бей достался тебе, нежели чем Эсмахан. Тогда я была бы спокойна и счастлива. Долунай скрыла смущение и вспомнила о том, что желала поговорить с Малкочоглу. Попрощавшись с сестрой, она в спешке выбежала из покоев, направляясь в мужское крыло, где должен был быть Бали-бей.

Дворец Топ Капы. Покои Шах Султан.

Задумчивая хозяйка покоев сидела на тахте, наблюдая, как её дочь меряет принесенные платья и украшения к ним. Тяжело вздохнув, Шах-и-Хубан оборачивается к окну. Мысли о внешнем сходстве Долунай и Ибрагима не выходили у неё из головы. Не могут они быть настолько похожи. Как возможно такое? Есть только один ответ, но Шах упорно отказывалась верить в это, потому как тогда опасность будет грозить всей империи. Эсмахан, заметив отстраненность матери от мира, подошла и тронула её за плечо. Шах перевела к ней взгляд и улыбнулась. — Какая ты красавица! — изрекла она, осматривая дочь в новом парчовом платье зеленого цвета. — Вы поговорили с Повелителем? Я стану женой Малкочоглу? — спросила Эсмахан Султан, невинно хлопая глазами. — Я все ему сказала. Решение будет завтра, не переживай. Станешь женой Бали-бей, будешь счастлива. Эсмахан, не заметила ли ты чего-нибудь странного за Долунай Султан? На кого из своих родителей она похожа? — Не знаю, — равнодушно пожала плечами молодая госпожа. — Вроде на Повелителя…Но глаза карие. Меня это тоже смутило, мама. Вы что-то узнали важное? — Нет… Но вот, скажем, Ибрагим-паша и Долунай Султан…есть между ними сходства во внешности? Как думаешь? — Я Ибрагима-пашу видела всего два раза. Не замечала, — Эсмахан улыбнулась. — Хочу с Малкочоглу встретиться. Можно? Шах позволительно кивнула, и Эсмахан Султан радостно вышла из покоев.

Дворец Топ Капы. Кабинет хранителя султанских покоев.

Долунай Султан вошла в небольшую комнату, отведенную Малкочоглу для жилья и кабинета. В ней все было аккуратно и чисто, все вещи и книги были расставлены по полочкам, а нежный запах лета доносился из раскрытого окна. Но в кабинете было пусто. Девушка облегченно вздохнула, потому что была пока не готова что-то ему сказать. Она решила, что подождет Малкочоглу здесь, тогда и поразмыслит, что ему сказать. Но такого времени не оказалось, потому что двери скрипнули, и Бали-бей вошел в свой кабинет. Увидев султаншу со спины, он слегка опешил. Долунай обернулась через плечо, а затем развернулась к мужчине полностью. От нерешительности и страха султанша принялась поправлять свои черные волосы, замечая, как Бали-бей смотрит на неё. Они сделали шаг навстречу друг другу. Малкочоглу сейчас думал о том, что с ней станется, когда он примет решение относительно его брака. Но их пути не сойдутся…Зачем мучить себя и Долунай? — Вы уже знаете, — прошептала Долунай. — Вам предстоит стать мужем Эсмахан Султан. — Повелитель дал мне время для раздумий. Завтра я должен дать ответ, — пояснил Бали-бей. — Госпожа, зачем я буду мучить и себя, и вас? Смотреть на то, как вы страдаете, это выше моих сил, поэтому я думаю, мне надо согласиться на этот брак. Я женюсь, мы уедем в другую провинцию, и вы забудете меня, как страшный сон. — Почему как страшный? — Долунай посмотрела на него глазами полными слез. — Вы решили согласиться…Значит, напрасно я все делала, напрасно пришла сюда. — Я вас обидел? — спросил Бали-бей, протягивая руку вперед в желании коснуться её лица. Но Долунай Султан отрицательно покачала головой и отошла назад. — Вы мою душу убили, Бали-бей! Что еще может быть хуже сейчас? Простите, что докучала вам, что сейчас пришла сюда. Я думала, что… — Вы сами сказали, что наши пути расходятся. — А вы и согласились, — горько ответила госпожа. — Не могли бороться…Отныне я буду знать вас только как хранителя покоев, как мужа моей двоюродной сестры. И я буду рада, если вы после свадьбы уедете. Прощай, Бали-бей… С этими словами девушка вышла из покоев, утирая рукавом платья слезы. Малкочоглу содрогнулся, внутренне чувствуя, как негодует по поводу этого. Он не хотел причинять ей страдания, не хотел…Но так нужно! И лучше будет, если все это свершится очень скоро… Бали-бей подошел к письменному столу и взглянул на письмо, которое он написал утром и хотел передать Долунай Султан. Он не решился сжечь его, как другие письма…Пусть это будет маленьким воспоминанием. — Малкочоглу Бали-бей? — послышался другой женский голосок. Это была Эсмахан. — Что вам угодно? — сухо спросил мужчина, поклонившись. — Желала увидеться со своим будущим мужем, — султанша улыбнулась, думая, что Малкочоглу разделит её энтузиазма, но этого не произошло. Он остался невозмутимым.