Шаринган Какаши

*** - Почему ты лежишь одетый? Голос Какаши доносился глухо. Ещё бы – он уткнулся носом в живот Ируки, задрав тому водолазку, и говорил, обдавая дыханием и посылая по коже волны мурашек. - Что? – очнулся чунин, отрывая взгляд от луны, что белой тарелкой висела в небе. - Я говорю, - Копирующий поднял слегка лохматую голову, - почему на тебе столько одежды? Ирука попытался натянуть майку на оголённый живот, но переупрямить Какаши ему не удалось. - Потому что больше нельзя! – голос звучал очень, очень твёрдо. - Глупо! – Какаши снова уткнулся холодным носом в тёплый живот, лизнул впадину пупка. - Какаши, ну перестань! – Ирука резко вдохнул, дёрнувшись. – Я снова захочу, а тебе же нельзя. - Ну, так я тебе приятно сделаю. - Нет. А сам так пойдёшь? Нет! – повторил чунин, решительно отворачивая лицо Какаши от своего пупка. Тот со вздохом повернул голову на бок и уставился в приоткрытые сёдзи. - Да ладно тебе, сам же знаешь – накануне миссии у Хокаге-сама только раз. И то вечером. - Я знаю… - проворчал Какаши, крепче сжимая руки вокруг талии чунина. - Если знаешь, значит, лежи спокойно, - Ирука запустил пальцы в седые волосы, лениво перебирая пряди. - Тогда скажи… - голос Какаши звучал сонно и расслабленно. – Почему у нас открыты сёдзи? Холодно же! - Какаши! Мы любуемся луной, забыл?! - Ах, да… Почему сегодня? Я точно не помню, но луной любуются осенью. А сейчас весна, Ирука-кун, - промурлыкал Копия, проводя пальцами по чувствительным бокам чунина. - Осенью - это как раз на твой день рождения, но не вышло, Какаши-сан! Так что когда вспомнил – тогда и любуемся! - Да ладно тебе, - Какаши приподнялся, заглядывая в недовольное лицо. – Помню я всё, просто болтаю. Тогда мы поссор… я на миссии был. Ирука улыбнулся благодарно, вытянул ногу и захлопнул сёдзи, погружая комнату в полумрак. - Одеяло давай, надо же согреться. - А я другой способ знаю! – Какаши повёл рукой по бёдру вниз, но Ирука, сориентировавшись, схватил её и затащил обратно. - Просто лежи, что ты всё вертишься… - В следующий раз попросишь – подумаю ещё! Копирующий снова уткнулся носом в живот, потихоньку сжимая губами и потягивая на себя волосы, что тёмной дорожкой уходили под пижамные штаны. - Какаши, - через какое-то время позвал Ирука. - Ммм? - А ты всё ещё… ревнуешь? Дзенин замер на минуту, и Ирука думал уже, что ответа не дождётся, но Копирующий произнёс, снова возвращаясь губами к волоскам. - Да, ревную. - Скрываешь… - Угум, - Какаши поднял голову и встретился взглядом с чунином, что стал поглаживать его виски лёгкими прикосновениями. - А с Торо-саном что случилось на миссии? Копирующий поморщился, вспоминая, потом помотал отрицательно головой. - Неет, это не ревность. - Нет? – в голосе было немало недоверия, но Какаши кивнул. - Не ревность, он просто мне не нравится, ещё со времён, когда ты меня под Гая подкладывал! - Я?!.. – задохнулся чунин от возмущения, даже привстал, но тут же снова опустился на подушку. - Ну да, было дело, - ухмыльнулся довольно и пожал плечами, наглец. - А что с Торо-саном, а? - Отставь, - в голосе пропал всякий намёк на заинтересованность. – Или ты не просто так спрашиваешь? - Вот ты подозрительный, Какаши! – Ирука закатил глаза, но всё же ответил серьёзно. – Расскажи, что думаешь о нём? Копия задумался ненадолго. - Ничего конкретного, но он истерит, и я ему не доверяю. - Ага, - хохотнул чунин. – И поэтому ты забыл собачек с его запахом познакомить? Доверия это не прибавило, полагаю. - Мало ли, чего я забыть могу, - Копирующий снова улёгся на свою мягкую «подушку» и замолчал. Ирука подтянул одеяло, укутывая Копию по самую макушку, и задремал, опустив потяжелевшие руки ему на плечи. Но вскоре снова проснулся, потревоженный копошеньем Какаши. - Чего? – протянул сонно и недовольно, но Копирующий лишь фыркнул, устраиваясь удобнее. - Какаши, - позвал снова осторожно. - Ну? - Ты с утра к Хокаге, потом сразу на миссию… - И что? - Осторожнее будь… Какаши приподнял голову, в который уже раз пытаясь поймать карий взгляд. - Чего ты заговорил? Я и сам знаю. - Я тоже… - почему-то шёпотом ответил Ирука, блестя глазами. – Это же связано с ранением Анко! И Хокаге-сама тебя посылает не зря – наверняка к Орочимару… - Ты что-то слишком много говоришь, Иру… - Брось, я же не дурак! Позавчера находят раненную Анко на границе Страны Звука, а сегодня ты на спецзадание идёшь… - Вот и молчи лучше. - Ага, если ты пообещаешь… - Ну вот же ты заладил! – Какаши раздражённо сел, повернувшись боком. – Я всегда осторожен. - Я знаю, просто… - Ирука поднялся следом, обхватывая дзенина руками и прижимаясь теснее. – Холодно, ложись, а? Копирующий ещё немного посидел, не шевелясь, потом повернулся к чунину. - Ложимся. Мне выспаться надо. Они легли уже рядом, и Какаши, обхватив Ируку поперёк живота рукой, закрыл глаз. Чунин же всё ещё смотрел на его лицо, отмечая морщинки и тени. Веко со шрамом, прикрывающее Шаринган, слегка дёргалось, словно волны судороги проходились по нему. - Какаши, спишь? - Ооо! – вышло почти мучительно. - Уже нет, милый! Что хотел? - Шаринган… Он у тебя болит? - Снова начинаешь? Это редко бывает. Они оба помнили пару раз, когда после миссий, выданных Хокаге, у Какаши начиналась жуткая мигрень, от которой не спасали даже капсулы дзенинов. Тогда Копия плёлся к территории АНБУ, откуда и приносил другие, более действенные препараты. - Я же вижу! – голос чунина стал вдруг резким. - Да, болит! – рявкнул дзенин, переворачиваясь на другой бок, спиной к Ируке. - Уже сколько времени он покоя тебе не даёт! Боли быть не должно, после стольких-то лет… Я думаю, что с ним что-то не в порядке. - Думает он! – раздражение хотелось выплеснуть, но сил недоставало. - И всё равно... Тебе надо посоветоваться с кем-то… Знающим. А лучшая – Цунаде-сама. Только где её искать?.. Какаши, который прекрасно знал, где искать Цунаде-химе, и что она уже ему посоветовала, на вопрос не ответил. Но Ирука не унимался, словно одержимый, ведь он столько раз замечал изменившуюся походку дзенина, что дома любил расслабиться, но иногда ходил – как на миссии. Боялся лишней вибрацией потревожить пульсирующий болью глаз. - А если предположим… только предположим… его убрать? – едва прошептал. - Ты спятил, что ли? – Копирующий даже приподнялся на локте и обернулся. – Этого не будет! – как отрезал. - А я считаю, что ты и так лучший, - Ирука взгляда не отвёл, явно считая себя правым, - но этот глаз вместе с Хокаге тебя убивают, Какаши! - Ты куда зашёл-то? Против Хокаге заговорил? - Нет, не против него, а против конкретно этого решения – использовать тебя. - Спи уже, - отвернулся. – Все друг друга используют… - И ты?.. - Что? – замер Копия, плечи его ощутимо напряглись, каменея. - И ты меня используешь? – прозвучало на грани слышимости и очень неуверенно, словно чунин уже и пожалел о своём вопросе. - Вот дурак! – Какаши расслабился, но не повернулся. - Так же, как и ты меня, ни больше, ни меньше. - Прости! – Ирука прижался к жилистой спине, уткнулся лбом между лопаток и засопел. – Я нервничаю. И всё равно – подумай о Шарингане, он же кровит у тебя… - Ты прямо как Цунаде-химе. - А что она? - То же самое мне говорила, только… - проговорился всё же Копирующий, но голос становился всё тише – он засыпал, и больше Ирука не стал будить его – заснул сам, теснее прижавшись к тёплой спине. *** Весна едва вступала в свои права, так что тёплой погоды ожидать не приходилось. Дожди, что зарядили на всю последнюю неделю, развезли дороги, напоили землю на пол лета вперёд, превратили и так влажный лес в низинах в какое-то подобие болота – животные гибли там десятками. Тренировки для генинов отменили – неизвестно, куда могли разбежаться неугомонные мелкие почти-шиноби, и где их могло затянуть в непролазную грязь. Да и мирные жители передвигались исключительно по проверенным дорогам и под присмотром ниндзя, без слов оплачивая сопровождение, а сами шиноби на заданиях ноги не спускали вниз – не оставлять же свои следы всем на обозрение. Какаши легко перепрыгивал с ветки на ветку, совершенно не отмечая, куда он ставит ногу, и насколько скользит мокрая ветка – все движения и реакции давно были на уровне автоматизма, так что можно было занять мысли другими, более интересными мыслями. Дзенин нехотя вернулся было к ночному разговору, но в этот момент рядом раздался хлопок перемещения, и Паккун, смешно подкидывая обрубок хвоста, побежал рядом. - Далеко идём? - В Страну Звука. - Это которая Риса? - Йо… Помолчали, но пёс постепенно увеличивал темп. - Давно не бегали, а? Какаши? Копирующий задумался ненадолго – они с Паккуном раньше, когда служили в АНБУ, часто бегали вот так, на ускорение, по лесу, днём или же ночью – не важно. Значение имели лишь скорость и свобода. - Самое время! Какаши ощутимо прибавил в скорости, отлично зная, что его Паккун молча следует в шаге позади, нисколько не отставая. И все мысли, что уже почти обосновались в его голове, исчезли, спугнутые ощущением бега, что освобождал от всего лишнего, оставляя лишь наслаждение скоростью. Как в старые добрые времена, правда, с одним отличием. В АНБУ Какаши всегда бегал в фарфоровой маске, чувствуя себя безликим охотником, почти демоном, у которого даже имени не было, а вот теперь он и простую тряпичную стянул на шею, с наслаждением вдыхая свежий холодный воздух, что бил в лицо. Губы скривились в почти улыбке, чего Паккун никогда раньше не замечал, но он промолчал, сам захваченный их стремительным передвижением. Они покрыли за день огромное расстояние, ни на минуту не останавливаясь, не разговаривая и даже не думая ни о чём. Лишь к вечеру, когда тучи, что они оставили позади, внезапно зашли с запада и отрезали, наконец, пути к «спасению», Какаши медленно, но неуклонно начал замедляться. К тому моменту, как они с Паккуном остановились, дождь уже начинал брызгать моросью в лицо, а туча, что наползала на лес, цепляясь сизым брюхом за верхушки сосен и закрывая небо, стала бить невдалеке молниями. Ночлег выбирали недолго – широкая в основании ветка, давно обломленная ветрами, а, может, и ещё чем-то, была признана годной, и Какаши, посадив пса на колени, укрыл их обоих неприметным и непромокаемым плащом, выданным ему ещё в далёкой юности. Верно прослуживший много лет, он и сейчас не подвёл – вода, внезапно хлынувшая с небес, стекала с головы по широкому капюшону, не попадая в лицо. Внутри было тепло от действия чакры, и вскоре Паккун пригрелся и задремал, а Какаши, глядя на сверкающие перед ним молнии, на стеной обрушившийся ливень, наконец вернулся мыслями к Ируке. Несколько месяцев они были вместе, и ни разу, даже когда они переругивались или откровенно злили друг друга, у Копирующего не возникло и намёка на сожаление, что он выбрал именно этого чунина. Впрочем, он и не мог другого – сердцу шиноби не прикажешь. Разве что только прямой приказ Хокаге… Какаши хмыкнул, вздохнув. Надо бы устроить Ируке после возвращения что-то хорошее… Вот он вечно чем-то любуется: то яркими листьями осенью, хотя Копирующий раньше воспринимал их лишь как отличное место для маскировки, то первым снегом, почти отмораживая конечности усталого дзенина, то вот луной… Скоро же сакура зацветёт! Копия довольно кивнул своей догадке – отличная идея! И чувство прекрасного Ируки будет удовлетворено, и, как следствие, будет удовлетворён и Какаши. Во всех смыслах этого слова! Но воспоминания от образа Ируки в сумраке комнаты плавно перетекли к его словам, что засели слишком глубоко… Шаринган!.. Нет, он определённо не хотел думать об этом, так что Какаши закрыл глаза и попытался очистить сознание, следуя технике дыхания и расслабления. Шум дождя ослаб – ночная гроза, слабея, уходила на восток, а Копия через несколько минут уже спал, всё так же чутко реагируя на звуки ночного леса. Утро застало их с Паккуном уже в пути, хотя сегодня они и не развивали вчерашнюю скорость – чем дальше от деревни, тем больше внимания. Но мысли, которых вчера удалось так успешно избежать, в свете разгорающегося дня вернулись вновь. Конечно, Какаши не мог не понимать, что приступы учащаются, что это означает опасность, пока гипотетическую, но которую нельзя сбрасывать со счётов. Но он не был готов. Просто не был готов лишиться глаза, в котором словно соединились лучшие и, в то же время, болезненные воспоминания о его юности. К тому же Шаринган – это сила, нужная его деревне! И не время этой силы лишаться. Тем более что в последнюю неделю ему неожиданно помог Генма – заглянув как-то поутру за угол здания штаба, где Какаши как раз пытался промокнуть выступившую кровь, он не спрашивая накрыл глазницу ладонью, и Копирующий почувствовал поток чакры, что быстро унял и уравновесил разболтанные потоки чакры Шарингана. - Это ненадолго, ты же понимаешь? – перекинув неизменный сенбон во рту, прищурился светлыми глазами на поднимающееся солнце. - Понимаю. Но если что - я зайду, - мрачно пообещал Какаши, прикрывая успокоившийся глаз хитаем и намекая тоном, что на другие вопросы отвечать не будет и в дискуссии вступать тоже. - Заходи, - пожал плечами медик. – Но не затягивай… - Йо… Так что время у него было, а мысль уже бежала дальше, обгоняя самого Копирующего. Когда он, невольно морщась от любого громкого звука, в последний раз пришёл на территорию АНБУ, впрочем, не злоупотребляя, а дожидаясь Тензо на пропускном пункте, мимо прошёл Данзо-сама собственной персоной. Главу Корня было совершенно необычно увидеть днём, да ещё и перед воротами, словно обычного человека. Мельком оглядев Какаши, тот на миг впился в дзенина любопытным взглядом, а потом продолжил свой путь, снова нацепив маску полного безразличия. Но интерес был, оставалась тайной лишь его причина. Что такого было в Какаши, что вызвало эту эмоцию в холодном Данзо? Ответа не было, и своенравная мысль снова перескочила на другую тему. Данзо, давний сокомандник и соперник Сарутоби Хирузена, Хокаге деревни Скрытого Листа. Хокаге, что обычно, давая очередную одиночную миссию, был спокоен и собран, но не в этот раз. Старик не находил себе места в просторном кабинете, ходил без остановки, выпуская клубы дыма и явно был на взводе, хотя и пытался это скрыть. Долго не начинал разговор, перебирая листы на столе, словно всё ещё раздумывал, что же сказать дзенину. Какаши расслабился, засунув руки в карманы и уставившись на тёмные облака, всё гуще затягивающие небо. - Какаши-кун… Резко выпрямившись, посмотрел Хокаге прямо в глаза, ожидая приказа. - Ты уже знаешь, как, впрочем, и все, что нашли Анко… Она рассказала, что напал на неё действительно Орочимару… - Она пришла в себя? – вырвалось совершенно некстати, и это отметил острый взгляд Хокаге, что тот метнул исподлобья. - Нет, Какаши-кун, не пришла. Но ты и без меня прекрасно знаешь, что шиноби можно привести в чувство для дачи особо важных показаний. - Да, Хокаге-сама! – Какаши слегка поклонился. То, что средства эти были на крайний случай, потому как очень сильно влияли на организм, предпочитали не вспоминать – долг перед деревней много важнее. - Так вот. Пойдёшь туда, она нарисовала план, где находится его убежище, и… проведёшь тихую разведку. Я-то уверен, что после произошедшего Орочимару там уже нет – если б хотел сохранить место в тайне – убил бы Митараши. Так что вот задание: проникнуть внутрь, осмотреть всё на предмет улик и зацепок. Старик снова отошёл к окну, пока Копирующего не отпуская, а тот отметил, что рука, держащая трубку, едва заметно подрагивает. - Ничего не пропусти, на то тебе Шаринган и дан. Мне нужны сведения о других убежищах, о том, куда он мог направиться и чем занимался в том месте. Данзо пока ничего о показаниях Анко не знает, но стоит в очереди первым, чтобы пустить своих АНБУ по следу – хочет сам его уничтожить, - Сарутоби едва подавил вздох и резко повернулся к Копирующему, окидывая цепким взглядом его фигуру. - Ты должен быть быстрее, Какаши. И чтоб никакой информации после тебя не осталось, понял? - Понял, Хокаге-сама! – чётко ответил Какаши, пряча недоумённый взгляд под лениво прикрытым веком. Уж слишком эмоциональным был глава деревни, словно эта информация была для него очень важна. Какаши очнулся от воспоминаний, огляделся и отметил, что они очень быстро продвигаются к заданному месту, так что пришла пора двигаться, соблюдая максимальную осторожность, ведь Орочимару мог и ловушки оставить на подступах к своей норе. Невольно вспомнились рассказы о его бункере у деревни, в котором нашли много фрагментов тел, над которыми саннин ставил свои опыты. Лезть в это место совершенно не хотелось, но приказ есть приказ. Волнение Сарутоби тоже было понятно – Орочимару его ученик, как говорили многие – лучший ученик, который бросил вызов учителю и системе, в которой жил. Ну что ж, Какаши не пропустит ничего, выполнит задание как надо, а потом вернётся в свой дом… нет, в их дом с Ирукой, и все воспоминания об этой тёмной истории скроются и забудутся на дне его души, как мутный сон. Ловушки были. Довольно сложные, изобретательные, но ничего, с чем Какаши не смог справиться. Так что вскоре он уже оглядывал с ветки дерева ступени, скрытые в густом колючем кустарнике и полого уходящие под землю. Паккун сидел рядом, с омерзением осматривая территорию. - Ну и жуть, - протянул пёс, поглядывая на Какаши. - Почему? - Заметь – птицы не поют, мыши, ежи не бегают, даже мухи мимо не пролетают. Жуткий мужик этот Орочимару… Копирующий кивнул, активируя Шаринган и оглядывая подходы к спуску на предмет новых ловушек. Но путь впереди был чист, лишь около первой ступени едва слышно веяло холодом, так что шиноби спрыгнул на землю в паре метров и осторожно двинулся вперёд. Правда, едва он спустился на пару ступеней, снова раздался голос Паккуна: - Какаши, стой! Я не могу дальше пройти. - Что? – обернулся Копирующий, ожидающий каких-то сюрпризов. - Не зря здесь животных нет – не пропускает, - Паккун снова попробовал передвинуть лапу за невидимую, но явную черту, но у него ничего не получилось. – Придётся тебе одному идти… - Жаль, с тобой было бы проще. - Ну да. Удачи, и будь осторожен. Какаши только закатил глаза, а пёс совершенно по-человечески пожал плечами, точнее, лапами, и с негромким хлопком переместился. Дзенин, удвоив бдительность, стал спускаться дальше, внимательно осматривая всё своим Шаринганом, что снова начинал тихонько ныть. *** Две фигуры шли по лесу. Вернее, не шли, а пробирались по грязи, пытаясь выжить и не сгинуть в чавкающей глине, что готова была засосать в себя кого угодно. С трудом вытаскивая ноги, матерясь и ругаясь, лохматый человек с красными глазами периодически посматривал на своего молчаливого спутника, что не говорил ни слова. - Чёрт! – не выдержал лохматый, останавливаясь. – Ты так и собираешься молчать всю дорогу?! Ответа он, конечно, не дождался, а парень с забранными в низкий хвост чёрными волосами, пользуясь остановкой, расслабился и уставился на небо, что просвечивало между мокрыми ветвями. - Ладно, отдохнём немного, мой мальчик, - лохматый сел на упавшее дерево, закинув грязную ногу повыше и положив на колено локоть. – Ты, наверное, мучаешься вопросом – какого хрена мы тут месим непролазную грязь, а не бежим по чистым деревьям, слушая ветер? Человек замолчал, глядя на черноволосого, но тот, похоже, вопросами не мучился, поэтому стоял, прислонившись к дереву с абсолютно безразличным лицом. Где-то среди ветвей тихонько завывал ветер… - Ну, так я тебе отвечу, чтобы ты и дальше не переживал: с одной стороны – совместные прогулки способствуют сближению, а нам с тобой определённо надо сблизиться, так? Вопрос снова повис без ответа, но лохматого это нисколько не сбило с нужного настроя, похоже, он уже привык к полному игнорированию со стороны своего попутчика. - Хоть мы и близки каждую ночь, ну, ты понимаешь меня, но мне хотелось бы другого, эмоционального сближения! Скажи, ты не против, малыш? «Малыш» был вроде как против, судя по мрачному взгляду, но красноглазый только радостно засмеялся, хлопая себя по ляжке. - Конечно, ты тоже за! Он опустил ногу, пошевелил грязными пальцами, наблюдая, как осыпается успевшая подсохнуть земля. - С другой стороны во всём этом есть глубокий психологический подтекст: все мы из грязи, в грязи живём и туда же вернёмся, верно?.. – он встал, медленно подходя к черноволосому парню, что смотрел в сторону с совершенно непроницаемым лицом. – Хотя, это философия для Зецу, никак не для нас, правда, мой милый? Мой прекрасный, мой холодный мальчик! Лохматый, подойдя совсем уже вплотную, схватил парня за хвост и с силой потянул к себе, пытаясь поймать взгляд чёрных глаз. Но когда это ему удалось, он был снова разочарован – взгляд не выражал ничего… абсолютно. - Неверная тактика, малыш, - почти прошипел он в лицо черноволосого. – Впусти меня! Дай мне увидеть твои чувства, дай мне наиграться ими, покажи мне свою душу! Я просто покопаюсь в ней немного, всего-то недельку, а потом ты мне надоешь, и я отпущу тебя! Ну же, Итачи, не будь такой сукой! Красноглазый распалялся всё больше, оттолкнул парня от себя и тут же вжал его в дерево лицом, быстро задирая наверх чёрный плащ с красными облаками. В нетерпении сдирая вниз штаны, оставил красные свежие царапины на белой коже поверх старых, уже заживающих. Итачи хотел было вырваться, но как всегда попытка была неудачной - заломив руку парня за спину, причиняя ему боль, красноглазый освободил свой уже давно готовый член и, едва сплюнув на него, вставил сразу на всю длину. С захолонувшей радостью отметил, что тело под ним дёрнулось, показывая, в отличие от хозяина, хоть какие-то эмоции. Резкие движения, укус за шею, чтобы почти до крови, до чёрного синяка уж точно, и непонятно уже что это – секс или месть, удовольствие или наказание. Даже для себя самого. Лохматый вбивался долго, растягивая удовольствие, с жадностью рассматривая профиль, дрожащие ресницы, прикрывшие глаза, в которых – он был уверен в этом – сейчас разгоралось пламя Шарингана. Но зря, Итачи ничего, ничего не мог сделать, только терпеливо стоять, ухватившись за дерево, обдирая до крови щёку жёсткой корой, пытаясь не реагировать на размеренные, жестокие движения, которые приносили кроме ярости и боли… наслаждение. Красноглазый протянул руку, ощупал напряжённый живот и ухватился за вставший член Итачи. - Ах, какая же ты девка! Не мальчик – девочка моя! Я знаю, чего тебе хочется! Он задвигал рукой, сжимая парня почти до боли, ускорился и с рычанием кончил, снова вцепившись зубами в искусанную шею, с нескрываемым триумфом чувствуя, как его руку заливает горячим. Впрочем, как и во все прошлые разы Итачи лишь вздохнул, но не позволил и стону сорваться со своих губ. С бледных, прекрасных губ. Красноглазый торопливо вытащил, развернул парня к себе лицом и поцеловал, преодолевая сопротивление, вплетая пальцы в растрепавшиеся шёлковые волосы, пачкая их его же семенем, но чувствуя от этого какое-то садистское наслаждение. По его колену, что он просунул между ослабевших ног, мазнуло мокрым, пропитывая ткань, и это только добавило ощущения маленькой победы. В конце концов, слизнув капельку крови, он отстранился и поймал всё тот же нечитаемый взгляд. - Я начинаю думать, что ты в меня влюблён, мальчик мой! – вышло как-то хрипло, словно бы вопрошающе, но лохматый взял себя в руки, спросил снова уже насмешливо: - Или ты просто мазохист? Тебе нравится всё это, иначе ты бы сменил своё поведение. Изменил бы хоть что-то, правда, малыш? Предпочитаю думать на первое – ты меня любишь! Так, Итачи? Шершавые пальцы скользили по коже, снова и снова задевая царапины, оставленные корой, но взгляд Итачи не изменился, лишь легко, словно вода, скользнул с красных глаз прочь, куда-то в небо… Победа? Да ладно… Лохматый резко отодвинулся, застегнул лениво штаны, посматривая, как Итачи надевает и застёгивает свои, упавшие на щиколотки. - Идём мы с тобой в гости к Орочимару, ты, наверное, уже испереживался, думая о цели нашего путешествия, - лохматый снова присел на ствол, похлопав ладонью рядом. Итачи, помедлив пару мгновений, тоже сел, отвернувшись, но ощутимый толчок ногой заставил его повернуться. - Не смей сидеть спиной, малыш! – прошипел лохматый, играя томоэ в красных глазах, но тут же продолжил как ни в чём не бывало. – Вообще-то, мне он нахрен не сдался, но то, как этот гадёныш смотрел на тебя – бесит! Просто сдержаться не могу, как представлю, что в твоём теле могла бы сидеть эта блудливая тварь!! – он притянул Итачи к себе поближе, зарываясь носом в его волосы и ловя знакомый запах, которым он сам уже пропах. – А, в общем, ты прав, что не веришь мне. Даже когда ты мне надоешь, а в этом я не сомневаюсь, я тебя не отпущу. Ты слишком занятная игрушка, Итачи. Тебя так приятно ломать… *** Осмотр занял довольно продолжительное время, так как убежище использовалось давно и было просто пропитано тяжёлой чакрой Орочимару и его помощника. А в том, что он существует, Какаши не сомневался, иначе как объяснить то, что ещё один след присутствовал во всех лабораториях и помещениях, а кое-где даже перекрывал след саннина. Какаши проследил множество совершенно свежих отпечатков, что вели в одно место – на нижний, третий уровень. Словно туда хотели спрятать что-то очень важное, что не могли унести с собой, но и бросить тоже не представлялось возможным. Так что спускался Копирующий очень осторожно, совершенно не представляя, что его может ожидать внизу. Однако, опасаться было практически нечего – вытяжка работала всё ещё идеально, иначе дзенин давно уже мог понять, что ничего не найдёт – за поворотом тьма, повинуясь его фонарю, отступила, и он увидел завалы, в которые превратилось после взрыва одно из помещений. По всему выходило, что именно здесь были уничтожены все следы, улики и опыты. На полу, как раз посредине коридора, придавленное камнем, лежало запечатанное письмо, на котором каллиграфическим почерком было написано имя Хокаге: «Сарутоби». Часа через два, когда сил на поддержание Шарингана почти не осталось, Какаши, так ничего больше и не найдя, кроме невнятных намёков и разбитых склянок в разгромленных лабораториях, решил возвращаться. Его собственные ловушки на входе были на месте, ничто не потревожило спокойствие бункера, так что дзенин поднимался по ступеням, приняв лишь необходимый минимум предосторожностей. Ему очень хотелось отойти от убежища подальше и уже там отдохнуть, сделать перерыв до утра, чтобы восстановить утраченную чакру. День шёл к концу, кровавое солнце медленно падало в тёмные облака, что снова собирались к ночи на горизонте, а Какаши вдруг почувствовал опасность, что была уже рядом, и без промедлений встал в защитную стойку, замерев на последней ступеньке и ловя взглядом любое, даже самое малейшее движение. *** - Мы на месте, судя по донесениям. Странно, что мы так близко, а ничего не произошло: ни охраны, ни техник, ни самого Змея, - красноглазый замер, сложив пару печатей и внимательно оглядываясь. – Есть идеи? Итачи предсказуемо не отреагировал, но это никого не остановило. - Точно, милый! Его здесь нет, здесь нет вообще никого! Снова ушёл! – лохматый едва не ударил по ближайшему стволу рукой, но сдержался. – Очень жаль… В последнее время я чувствую, что мне нужна разрядка. А кто тому виной? Правильно, - ты! Итачи едва не вздрогнул, но снова сделал вид, что его ничего не волнует, ведь только так он мог ещё защитить что-то своё, личное, что совершенно не касалось его спутника. - Хотя, конечно, нельзя уходить просто так, ведь гадёныш мог оставить следы, а возможно, что он просто сидит сейчас у нас под ногами и смеётся! Так что… Последние слова вышли уже задумчиво, потому что человек сложил печати и активировал свой Шаринган, внимательно вглядываясь в чернеющий провал прохода и на землю непосредственно под ногами. Минуты через две он заговорил: - Ого, как интересно! Ты только взгляни, Итачи – у нас здесь гости. Ну, не у нас, но теперь он наш! Как мило… У него Шаринган! Вот нахал! Как посмел он носить знак нашего исчезнувшего рода?! Мы точно должны вмешаться, должны проучить его! Итачи не торопясь активировал свои глаза и тоже вгляделся в лестницу, уходящую под землю. И точно: очень слабо, завуалировано, но он мог видеть след чакры Шарингана, что уходил вниз, он даже смог узнать этот след и его словно током пронзило – Хатаке Какаши! А его спутник продолжал: - Ах, бедный, бедный глаз Учиха! Ты только взгляни на его попытки выжить, он совершенно больной, он просто умирает, а этот… шиноби, если можно так сказать, нагло им пользуется! Как жаль… как жаль, что это не Данзо!! Я бы точно отдал за это пару лет своей жизни… Да ладно, нет так нет. Но с этим я разберусь! – в голосе зазвучала сталь, а и на лице написана такая решимость, что сомнений не осталось – носителю Шарингана не жить. – Ловушка или прямое нападение? Что веселее? – пробормотал лохматый, делая длинный, скользящий шаг по направлению к входу. Но был остановлен рукой на локте, что едва прикоснувшись, заставила замереть кровавую жажду. - Мадара. Человек замер, тут же забыв и о Шарингане, и о мести и о возмездии. - Ого! Да я в параллельном мире! Скажи ещё раз, - он повернулся к Итачи, что уже опустил руку, но глядел теперь прямо в глаза, не делая вид, что Мадара просто пустое место. - Оставь ему жизнь. - Кому? – сперва даже не понял красноглазый, но через секунду его прищур стал ехидным и злым. - Это, видно, чудо, раз ты соизволил просить у меня жизнь неизвестного шиноби с нашим Шаринганом. Разве ты не хочешь отомстить тому, кто на поле боя, а, может, после подлого убийства вырезал глаз у представителя нашей семьи… И даже не злит? - Я и сам много кого вырезал… Просто не убивай. - Тааак… Вот я чувствовал, что наше маленькое путешествие окажется очень полезным, - Мадара прислонился спиной к стволу и скрестил руки на груди, хотя расслабленная поза была явно обманчивой – его тело оставалось в напряжении и было готово реагировать мгновенно. Он продолжил: - А теперь поподробнее – почему ты просишь? Это твой любовник? Любимый?.. – ответа не последовало, и это начинало Мадару очень злить. – А что ты мне за это дашь? Что?! Всё, что ещё у тебя есть – принадлежит мне! Так что нет ничего, что ты мог бы дать мне взамен на твою смиренную просьбу. Ведь твоя просьба смиренна? Итачи не отвечал, зная, что время ещё не пришло – бесполезно, пока Мадара не наговорится. - И теперь я не могу выбрать, что мне интереснее: выполнить просьбу и знать, что ты мне обязан, или же убить поганца внизу и насладиться твоим разочарованием… кажется, я уже склоняюсь ко второму. - Я возьму тебя в Тсукуёми. - Что?! - Возьму тебя один раз с собой и покажу всю меру своей ненависти. Ты ведь этого хочешь? Мадара подошёл совсем близко, схватил за хвост и запрокинул голову Итачи, тяжело и зло глядя ему в глаза. Смотрел долго, словно искал что-то там, в непроглядной глубине. - Ты, как всегда, путаешь понятия, мальчик мой! Ты хотел сказать: меру любви. А ещё ты просто обязан рассказать мне, что именно значит этот шиноби для тебя, раз уж ты готов открыться мне, лишь бы он остался жив… Итачи, - голос стал низким и холодным, – уж не хочешь ли ты мне сказать, что ты что-то чувствуешь к этому неудачнику?! - Нет, Мадара. Уже давно я ничего не чувствую, только… расскажу подробнее в Тсукуёми. - Просто дрожу в нетерпении, - угрожающе произнёс красноглазый, но взял себя в руки, отпустил хвост и продолжил в своей обычной, игривой манере: - Уговорил! Прирождённый дипломат – твои аргументы разят прямо в цель и наповал! Но я с ним поиграю, да, поиграю! Ты же не надеялся, что я просто его отпущу, нет? Тем более мне надо узнать, что было между вами, а к тебе у меня доверия нет. Не в обиду! – расхохотался под конец Мадара. Итачи кивнул, понимая, что большего не добьётся, уже это – большая удача. Он рассеянно слушал последние наставления Мадары о том, куда ему встать и что сделать, чтобы отвлечь шиноби от нападения, а перед глазами так и стояли сцены из далёкого прошлого. Как он пришёл в АНБУ первый раз и сразу же увидел его, такого необычного, стремительного, гибкого и опасного! С его седыми, торчащими волосами, хотя он был ненамного старше его самого, с его ленивым взглядом, с его собаками, что вечно на всех рычали, и с его совершенно восхитительным телом, что было совсем близко… с ним, в нём всего один раз за всё время работы Итачи, после одной особо выматывающей нервы и душу миссии… И даже то, что Какаши больше не обращал на него совершенно никакого внимания, не злило – просто делало жизнь Итачи на одну ступень ниже. И вот теперь, даже по прошествии долгого времени, он не мог смотреть, как Мадара убьёт дзенина деревни, которая больше ничего для Итачи не значила. Но значило что-то глубоко внутри, там, где пока ещё было мягко.