Мы тоже хотим жить...

— Ну и пылища! — задыхаясь, едва вымолвил Честер. Дейл громко высморкался. — Не дыши плесенью, — просипел, утираясь. — Она ядовитая. Айзек говорит, даже умереть можно. Тонкий лучик лунного света, пробивавшийся сквозь щёлку между закрывавшими окно досками, выхватывал небольшую часть комнаты, где оказались бурундучки. Вздыбившиеся горбом деревянные половицы, ветхая тряпка, покрытая слоем пыли и плесени, кусок дерева — кажется, обломок стула — с торчащим из неё ржавым гвоздём. Кучки наметённого снаружи снега. Честер сделал шаг в сторону, но тотчас налетел на что-то твёрдое и грязное. — Тьфу! Тьфу! Тьфу! — принялся отплёвываться он, размазывая грязь по лицу. — Погоди… Дейл сунул руку в карман, погремел там чем-то и извлёк зажигалку. — Всегда ношу её с собой… Погодь! — он когтями отодрал от горбатой половицы щепочку, перекусил зубами и, чиркнув зажигалкой, поджёг с конца. — Всё, теперь есть свет. И призывно махнул рукой: — Пошли посмотрим, что здесь есть! Мистер Хапп был большим любителем, как он сам выражался, залить за воротник. Это было известно всем обитателям Задних дворов. Но, к несчастью, пить ему было совершенно нельзя. После первой же рюмочки виски его ноги начинали жить своей, совершенно отдельной от рассудка жизнью. И порой заносили хозяина невесть куда… Однажды его нашли у мусорного бака в центре города — он спал в куче хлама, подложив под голову спичечный коробок и укрывшись рваным носком. Однажды его занесло на другой конец обширных Задворок, аж к самой Поганой луже, в полуразвалившийся звериный дом; там он преспокойно дрых в самом дальнем уголке подвала. А однажды он пропал из дома на целых три дня. И вернулся, когда безутешная жена уже считала себя вдовой. И рассказал, что непонятно каким образом оказался в норе-общежитии на самой окраине города, почти в лесу, в окружении прехорошеньких белочек и мышек, что с трудом отбился от них и едва нашёл дорогу назад. — Ага, значит, с трудом отбился… — зловеще произнесла тогда миссис Хапп. Дама она была флегматичная и к вразумлению непутёвого муженька приступила со свойственным ей методизмом. Сначала огрела его литой чугунной сковородкой, а потом глубокомысленно произнесла: — Тяга к приключениям… …Похоже, тяга к приключениям была свойственна и Честеру. Иначе почему он тогда сразу же согласился на предложение Дейла? Впрочем, в его голове всё ещё шумело выпитое пиво, и голос рассудка не был слышен в этом непрекращающемся гуле. — Пошли. Они пробрались между грудами непонятного мусора. Вдохнули пыли и снова расчихались. — А патрульные нас не найдут? — опасливо спросил наш герой. Весельчак откликнулся беззаботно: — Не-а!.. Что им тут делать… "А нам что тут делать?" — голос рассудка наконец-то пробился сквозь гудение в голове, и Честер уже открыл рот, чтобы задать этот вопрос своему безалаберному другу. Но тот его опередил: — Давай поищем — может, тут что-то есть полезное. Заберём себе, загоним на барахолке, заработаем деньжат. Плохо, что ли?.. И целеустремлённо зашагал вперёд, высоко подняв факел над головой. Его потрёпанная куртёшка была чёрной от грязи. Грязь покрывала даже его суконную шапочку с длинными ушами. Наш герой осмотрел себя. Что ж, у самого него видок не лучше… "Что скажет Норма, когда я вернусь домой…" "И что скажет Дженни…" — Дженни! — вдруг спохватился Честер. Поспешно сунул руку в карман, где лежали купленные для неё подарки. Облегчённо вздохнул — не потерялись. А Дейл уже победно вопил, размахивая подобранной на полу большой ржавой булавкой: — Смотри, что я откопал! Любой кузнец даст за неё две синие бусины, а то и три! Свет факела выхватил кусок вставшей перед юными бурундучками стены. Отвалившиеся обои, под которыми серела покрытая разводами штукатурка, чёрные пятна плесени. И дверь. Маленькая, грызуньего размера, вероятно, скрывавшая мышиную нору. Ярко блестела металлическая пластина с чёрной замочной скважиной. Честер опасливо сделал шаг назад. — Слушай, пошли отсюда!.. Здесь, наверно, живут… Дейл только хмыкнул: — В такой-то пылище и грязище? Тут и крыша протекает — видишь потёки на стенах? А если живут какие придурки, то что ж не покрасили дверь? Вон, видишь, какая вся облезлая… И решительно зашагал к дверце. — Давай зайдём посмотрим! Может, найдём что. — Но ведь закрыто… Как же мы попадём внутрь?.. И опять эта улыбочка с двумя выставленными зубами… Ох, не предвещающая ничего хорошего… — Не боись, парниша! — бодро дохнул он пивом. — Откроем! Он отшвырнул найденную булавку, сунул руку в карман, погремел там чем-то и извлёк связку каких-то железок, тускло сверкнувших в свете факела. Покачал её; железки тихо звякнули. — Что это? — Честер приблизился, присел, разглядывая непонятные штуковины. — Это? — весельчак так и сиял. — Это, братан, отмычки. Настоящие, воровские. — Э… ого… Где же ты их раздобыл? — По случаю, — уклончиво ответил тот. И бросил резко: — Не болтай под руку! Лучше смотри, как работает мастер!..

* * *

Вообще-то, бостонские звери избегали селиться в заброшенных людских домах. Пыль, плесень, извечная сырость и извечный риск того, что в один прекрасный день потолок может просто рухнуть тебе на голову — ну кто захочет так жить! В заброшенных домах селились лишь самые бедные. Да и то лишь в самом крайнем случае. Честер присмотрелся к загадочной двери. Хоть и давно не крашеная, но крепкая, вырезанная из настоящего дерева, с прочными петлями и могучим замком без единого следа ржавчины. А ведь нержавеющая сталь даже сейчас — удовольствие не из дешёвых… Кто жил (живёт?) здесь?.. Сколько бурундучок не напрягал память, не мог вспомнить… Тем временем Дейл ковырнул замок отмычкой в последний раз. Что-то громко щёлкнуло (Честер прижал уши и даже присел, будто патрульные на улице могли услышать этот звук). Красноносый потянул за ручку, и дверь бесшумно открылась. По спине нашего героя пробежал жгучий озноб. — Может, не надо?.. — с последней надеждой спросил он слабым голосом. — Не боись, парниша, — Дейл сунул факел в дверной проём. — Нет тут никого. В натуре. Печёнками чую! И решительно сунул отмычки в карман, и сделал призывный знак свободной рукой. — Возьми палку и подожги от моей. Только не махай во все стороны, а то потухнет!.. Короткая лестница с высокими ступенями вывела друзей в длинный коридор. Деревянный пол, деревянный же потолок, образованный обратной стороной половиц, стены из звериного строительного пластика. Никаких следов сырости — наверно, хорошая гидроизоляция. За границей отбрасываемого двумя факелами светлого круга клубилась непроглядная тьма. Из темноты тянуло неприятным сладковатым запахом. Было очень тихо. Слишком тихо. — Я же сказал, что тут никого нет, — прошептал Дейл, вертя носом. — Блин, ну и вонища!.. Протухло у них тут что-то — сто пудов… Ладно, двигаем! Крадучись, он двинулся по коридору. Его факел выхватил из темноты закрытую дверь слева, валявшийся на полу мятый листок бумаги и… — Выключатель! — вихрастый искатель приключений обернулся. — Живём, чувак! Тут есть свет! Щёлк! Маленькие лампочки от человеческих фонариков, укреплённые на потолке, вспыхнули так ярко, что Честер на несколько секунд ослеп. Кое-как протёр глаза, прищурившись, огляделся. — Туши палку! — деловито распорядился Дейл, топча свой факел. — А то подожжёшь что-нибудь — и сгорим оба… И ткнул рукой дверь. Она отворилась. — Не заперто. Пошли!

* * *

Тесная комнатушка представляла собой нечто вроде библиотеки. Вдоль двух стен тянулись длинные полки с книгами и журналами, в основном, старыми, сильно потёртыми и потрёпанными. У третьей стены стояла жёсткая пластиковая скамья, а перед ней — такой же пластиковый стол, на котором лежали пара книг, раскрытый журнал и пепельница, сделанная из бутылочной крышки. В пепельнице валялись мятые окурки. Рядом стояла тумбочка с закрытой дверцей; на тумбочке лежала стопка журналов, похоже, свежих, изданных совсем недавно. Дейл первым же делом метнулся к тумбочке. Снова извлёк связку отмычек и принялся орудовать ими в замке дверцы. Что он надеялся найти там?.. "Заберём себе, загоним на барахолке, заработаем деньжат. Плохо, что ли?.." — вспомнились Честеру его слова. В их первую встречу, в замке Окмонтов(5), Дейл ловко открывал замки согнутой проволокой. Говорил тогда, что его научил один из приятелей, с которым он раньше учился в частной школе. Хороши же у него были приятели… Сейчас же он обзавёлся отмычками… Честер о очередной раз подумал, что практически ничего не знает о своём старом друге. Где он был всё время, прошедшее с их тогдашнего скандального расставания? Чем он занимался, помимо того, что играл в оркестре странствующего цирка? Где он нахватался этих подозрительных словечек: "фраер", "в натуре", "парниша"? Когда Честер жил на улицах и побирался на городских помойках, судьба столкнула его с одним малосимпатичным типом по имени то ли Тэд, то ли Нэд. Длинный крыс с оторванным ухом и шрамом через всю физиономию лихо цыкал сквозь выбитый зуб, ловко вертел пальцами нож с выкидным лезвием и постоянно зыркал по сторонам бегающими глазками, будто высматривал что-то. Когда он был в хорошем настроении, называл Честера "парниша", а когда в плохом, презрительно звал "фраером". А потом вдруг предложил пойти с ним "на дело". А когда бурундучок спросил, что за дело, рассмеялся и принялся снисходительным тоном растолковывать, что поблизости ("вон в той хибаре с каменными мордами, в подвале") живёт один зверь (тоже "фраер"), которого нужно "малость бомбануть". И сделал рукой такое движение, будто хватал что-то. И Честер понял, что это вор. Самый настоящий вор, о которых до этого времени он лишь читал в детективных книжках… …Семья Мэйплвудов была очень верующая. А Натаниэль Мэйплвуд, отец Честера, в молодости даже исполнял обязанности священника в родной деревне, пока его не сменил на этом посту преподобный Кортни. И, когда выдавалась свободная минутка, обязательно перечитывал библию. — Не укради! — строго говорил он Честеру, в то время ещё совсем крохотному, усадив его на колени и водя узловатым пальцем по пожелтевшим страницам. — Господь наш всё видит, всё знает и всем воздаст за грехи их! И в подтверждение своих слов открывал книгу на странице с картинкой, изображавшей мучения грешников в аду. И маленький бурундучок съёживался на его коленях и мелко вздрагивал… …Тогда Честер что-то наврал подозрительному крысу. И постарался уйти из того района поскорее и подальше… — Ты — вор? Этот вопрос вырвался у нашего героя сам по себе. Рука Дейла, сжимавшая отмычку, замерла. Пару секунд красноносый сидел у тумбочки в напряжённой позе, уставившись в замочную скважину. — Ты — вор? Признавайся! Дейл поднял лицо. На лице застыло какое-то непонятное выражение: не то горечь от неприятного воспоминания, не то досада, что его тёмное прошлое вдруг всплыло наружу. — Приятель, не напирай… — тихо, почти с мольбой произнёс он. — Не люблю… И с такой яростью ткнул железкой в замок, что тот, кракнув, открылся. — И вообще, — ровным голосом продолжал он, — мы не воруем. Мы берём никому не нужное себе. Это законно. Смотри, — он махнул ухом, — здесь никто не живёт, значит, всё это никому не нужно. — Вот здесь-то как раз живут! — горячо возразил Честер. — Смотри сам! Петли на входной двери смазаны, замок — тоже. Здесь есть свет. И, — тут он демонстративно провёл пальцем по тумбочке, — нигде нет пыли. Так что не смей ничего воровать! Иначе я тебя вздую! Дейл сжал кулак и угрожающе повёл крепкими плечами. Но смерил нашего героя взглядом и решил не связываться. — Ладно… Тогда давай хоть посмотрим, что тут вообще есть. А потом просто уйдём. И никто ничего не узнает! Меньше всего Честеру хотелось колобродить по чужому дому ночью. (А укреплённые на стене человеческие наручные часы показывали — ничего себе! — начало двенадцатого.) Но взгляд его упал на самый верхний журнал из лежавших на тумбочке, на его название: "Радиоэлектроника: Звериный вестник". И руки сами потянулись к тонкой, блёкло отпечатанной на тонкой бумаге книжечке. Честер всегда был заядлым книгочеем. Выучившись читать в три года, он от корки до корки, да и не по одному разу прочитал единственные три книги, имевшиеся в хозяйстве семьи Мэйплвуд: библию, "Оливер Твист" (её купила мать ещё в молодости, в Нью-Йорке, будучи там с оказией) и сборник рецептов "Здоровая пища для здоровых зверей". После чего принялся клянчить чтение у других обитателей деревни, в первую очередь, у преподобного Кортни, исполнявшего также обязанности лекаря и знатока трав, ягод и грибов. И в самый короткий срок изучил все многочисленные определители растений и труды по медицине, бывшие в его библиотеке. — Тяга к знаниям — весьма похвальное стремление, юный зверь, — говорил уже совсем старый, убелённый сединами, грузный белка-священник. — Вам просто необходимо поступить после школы в промышленный колледж! Полагаю, вы добьётесь в нём больших успехов и со временем займёте пост землемера или даже технического специалиста при пищевой фабрике. Преподобный Кортни всем говорил "вы", даже детям. Когда Честер пошёл в начальную школу города Санфлауэра, расположенного на расстоянии дневного плавания от его родной деревни, он сразу же вызнал о существовании городской публичной библиотеки, куда пускали всех — и богачей, и бедняков. И неделю мучал тётушку Лорну и её мужа дядю Генри просьбами записать его туда. А, когда тётушка наконец-то вняла его настойчивым просьбам, отправилась с ним в библиотеку и записала его на своё имя, тотчас принялся инспектировать книжные стеллажи — и просидел в библиотеке до позднего вечера. Его интересовало всё на свете. Детские книжки, повествующие о добропорядочных мышках и белочках, ему вскоре надоели, и он переключился на слишком взрослое, по выражению тётушки, чтение. На приключенческие романы: похождения "Весельчака" Роджера Вуда, прославленного пирата и защитника бедных и угнетённых, странствия по приполярным островам Канады "Судьбы моряка", которой командовал суровый Грант Фрэнклин, и жутковатые, но оттого не менее притягательные поиски затерянных кладов, что вёл бравый майор Курт Штольц уже в послевоенное время. На фантастические истории: полёты на Луну Франсиса Люссона и его старого друга весельчака Шассера в пушечном ядре, войны с инопланетянами, которые вёл отряд сержанта Брауна, и космические путешествия, предпринятые профессором Нилом и его племянником Ходдсом. На технические книги: паровые машины, двигатели внутреннего сгорания, физика, химия, электротехника, электроника. На детективные рассказы: о комиссаре Этьенне и его дураковатом помощнике Жулоне, об агентстве Нэда Дэвидсона, о бравом сержанте Хогстоне… На повествования Говарда Баскервиля о знаменитом частном сыщике Шерлоке Джонсе и его верном старом друге, отставном военном враче докторе Блотсоне… Детективы окончательно захватили его. До самой ночи, приводя в беспокойство как старого морского свина — библиотекаря, так и свою добросердечную тётушку, он сидел в опустевшем читальном зале над старыми, пожелтевшими от времени страницами… Однажды, в день отъезда домой, тётя Лорна подарила ему богато иллюстрированную книгу о Шерлоке Джонсе. Маленький Честер был на седьмом небе от счастья. Тогда-то, возвращаясь домой из Санфлауэра на колымаге старого Шкипа и попав по пути в сильную грозу, Честер и очутился в замке Окмонтов, крупных магнатов, владельцев всех окрестных земель(6). (Сами себя они называли д'Окмонами, кичась тем, что происходили из Европы, из Франции.) И там впервые встретил Эдмона д'Окмона, предпочитавшего, однако, чтобы его звали Дейлом — это имя ему нравилось больше данного при рождении. Своего друга… Именно тогда, именно там, в этом старом мрачном замке, ему очень пригодилась эта любовь к детективам. Именно тогда, именно там, он смог опознать и остановить опасного коварного преступника — совсем как настоящий сыщик!.. Сколько лет прошло с тех пор!.. Подаренная тётей книга успела изрядно истрепаться (Честер без конца перечитывал её и много раз читал вслух для неграмотных селян). Она была с ним, когда юный бурундучок ушёл из дома, когда жил в лесном дупле вместе с Дейлом и когда, рассорившись, ушёл в Бостон. Она была с ним, даже когда он обитал на улице, в шалашике, кое-как сделанном из клочка человеческой газеты. Из этого шалашика её и украли… Нашего героя тогда не было дома — он копался в близлежащей помойке в поисках съестного… В приюте тоже была небольшая библиотечка. По большей части, она состояла из детских книжек, из которых Честер давно вырос. Но были там и любимый с раннего детства "Оливер Твист" старого англичанина Диккенса, и его же "Рождественский гимн" (как бурундук смеялся над незадачливым Эбинезером Скруджем!), и "Принц и нищий" Марка Твена, и "Хоббит" Джона Толкиена, тоже англичанина, и "Отверженные" французского писателя Виктора Гюго в трёх внушительных томах (читая о смерти Гавроша, он горько плакал), и тоненькая книжка рассказов о патере Брауне Гилберта Честертона — обожаемые больше всего на свете детективы. А ещё туда невесть каким чудом затесался университетский учебник по радиоэлектронике. И смышлёный подросток по самые острые ушки влюбился в эту таинственную и сложную науку. И часто мечтал, как повзрослеет и станет инженером, будет чертить сложные схемы, ловко орудовать паяльником, соединять отдельные детали в приёмники, проигрыватели, телевизоры — технику, которая казалась ему тогда непостижимым волшебством… — …Чего такой довольный? — подозрительно спросил Дейл, роясь в открытой тумбочке. — Клад откопал, что ли?

* * *

В тумбочке была всякая дребедень: стопки писчей бумаги, карандаши, ручки, чистый блокнотик, перочинный ножик. Последний Дейл долго рассматривал, вертел в пальцах, раскладывал и складывал и, в конце концов, бросил назад в шкафчик. — Хватит читать, читатель! — с унылой физиономией бросил Честеру. — Пошли смотреть дальше. Бурундук-сыщик со вздохом положил журналы на тумбочку. Двинулся к двери. Но, проходя мимо книжных полок, не смог устоять перед новым искушением. — Давай посмотрим, что есть тут! — и, не дожидаясь ответа, шагнул и взял первую попавшуюся книгу. — Читатель… — проворчал красноносый. — Жулик, — не оборачиваясь, парировал Честер. Дейл буркнул что-то и смолк. Странно, но книга была посвящена холодильным установкам. Наш герой долго рассматривал схемы со сделанными из множества тонких трубок испарителями, где жидкий аммиак превращался в газ, отнимая тепло, после чего поступал в конденсатор и превращался обратно в жидкость. В глазах рябило об длиннющих таблиц и мудрёных формул. Честер взял другую книгу. Ей оказался толстый том об электромагнитных волнах. До того заумный, что бурундучок, считавший себя неглупым, вообще ничего в нём не понял. — Здесь живёт учёный, — сказал он другу, ставя книгу на место. — Только я не могу понять, чем он занимается? Электроникой? Физикой? А может, химией? — и указал на очередной том — справочник химических соединений. Дейл сунул нос, сморщился. — Приятель, ты же знаешь: я в этих долбаных науках ни бельмеса!.. Может, он занимается всем на свете. Может, он сумасшедший учёный и делает монстров!.. — Больше читай свои глупые комиксы! У тебя все учёные — сумасшедшие… — А разве нет? — А вот и нет! — Много ты знаешь!.. — Да уж побольше твоего! — Профессор кислых щей… — Клоун красноносый… — Я тебе сейчас самому красный нос сделаю! — А я твой вывинчу и засуну тебе же в зад!.. Стой! Это ещё что?! Внимание Честера привлекла тонкая книжка, втиснутая между потёрханным справочником по радиодеталям и монументальным трудом с непонятным названием "Тензорное исчисление". На ярко-красном переплёте белели мелкие буквы. Бурундучок придвинулся поближе, прищурил глаза. "Перечень ядовитых веществ и соединений, составленный Звериным министерством здравоохранения США". Дейл с присвистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. — Говорю тебе, приятель… — тихо произнёс он. — Сто пудов! Тут кантуется реальный долбанутый учёный. Спец по ядам. Хочет отравить весь город — точно тебе говорю! По спине Честера змеёй прополз ледяной озноб. — Но… — неуверенно возразил он. — Это ещё ничего не значит. Многие химики используют ядовитые вещества. Да и не только химики! В Санфлауэре недалеко от нас жил мистер Спидлайт, городской фотограф. Он рассказывал, что в молодости сильно отравился обычным проявителем. — Рассказывай, что хочешь, чувак!.. — Дейл поёжился. — Только мне здесь в натуре стрёмно… Зря мы сюда залезли… — Я же говорил! — черноносый бурундук торжествующе поднял палец. — Я предупреждал, а ты не послушался! — Да говорил, предупреждал… Хватит уже… Давай, что ли, сваливать отсюда, а? Вот с этим Честер был полностью согласен. Они вышли в коридор. Здесь всё так же было пусто, всё так же горели под потолком лампы, и всё так же пахло чем-то сладковатым и тошнотворным. Вдруг весельчак схватил нашего героя за руку. — Стой! Слышишь? Честер прислушался. Мёртвая тишина, только хрипло дышит Дейл, да гулко колотится его собственное сердце. — Что? — Вроде малолетка какой-то кричит, только не пойму, пацан или девчонка… Тихо-тихо, еле слышно… (5) См. повесть "Яд, сводящий с ума". (6) См. повесть "Яд, сводящий с ума".