Мы тоже хотим жить...

— Слушай сюда! — Дейл вцепился в ворот Честера и как следует его тряхнул. — О том, вчерашнем деле — никому! Ты понял? Никому! А то нас, сто пудов, заметут… Они стояли в коридоре типографии. Полудохлая лампочка цедила ядовито-жёлтый свет на облезлые стены, на затоптанный пол, на валявшуюся прямо на полу затоптанную башмаками рекламную листовку. Монотонный гул машин рвал уши. Юный сыщик не сопротивлялся. Он всё ещё никак не мог прийти в себя от этого известия. — Но… — пролепетал он, делая слабую попытку вырваться. — Но… ведь… ведь не мы же его убили… правда?.. Красноносый плюнул под ноги. Его оскаленные зубы теперь напоминали волчьи клыки. — А, ты думаешь, — он мотнул головой куда-то в сторону, — патрульные будут разбираться? Ага, щас!.. Посадят лет на десять — зуб даю; по нынешним законам даже несовершеннолетним могут десятку впаять… Ледяной ветер ворвался в открытую кем-то входную дверь, со злорадным свистом пронёсся по коридору. Забрался за расстёгнутый воротник, будто огнём ожёг вспотевшую спину. Честер вздрогнул. — Что же нам делать?.. — беспомощно спросил он, обращаясь неизвестно к кому. Дейл не ответил, всё продолжал угрюмо глядеть в стену. Наш герой раскрыл сумку, достал лист. Расправил, снова пробежал глазами заметку. "Уильям Чарльз Армитедж, сын Джефферсона Ромулуса Армитеджа, известного в городе бизнесмена, банкира и благотворителя, сегодня около полуночи был найден мёртвым в заброшенном зверином жилище, находящегося в одном из человеческих домов, также заброшенном, в районе, известном как Задние дворы. Судя по всему, тело пролежало там некоторое время и успело начать разлагаться…" — Вот чем там пахло… — прошептал Честер. И вздрогнул от подступившего ледяного ужаса. "…К сожалению, городской штаб Патруля тут же засекретил это дело. (Есть предположения, что сделано это было под давлением представителей Чёрной когорты.) И подробности произошедшего нам неизвестны. Удалось лишь выяснить, что голова покойного отсутствовала, и создавалось впечатление, будто она сгорела — на шее присутствовали ожоги, вплоть до обугливания…" — Ему сожгло голову… — наш герой шевельнул окостеневшей шеей. "…Известно, что покойный был близок к Чёрной когорте, водил знакомство с её загадочным командиром, генералом Рудольфом Шлёндорфом, и активно финансировал эту организацию. Одно время ходили слухи, что Армитедж-младший помогал боевикам приобретать незарегистрированное оружие и даже сам участвовал в некоторых силовых акциях, в частности, в знаменитом Июньском поджоге, о котором жители звериного Бостона до сих пор вспоминают с содроганием. Тогда для совершения поджога применялись самодельные термитные вещества, что наводит на мысли, что Армитедж погиб в процессе изготовления очередной зажигательной бомбы…" Снова хлопнула входная дверь. Длинный крыс, курьер находящегося дальше по улице звериного издательства "Ноублс и Берноу", высоко вскидывая худые суставчатые ноги, прогромыхал мимо них по коридору. Где-то в отдалении бешеной кошкой взвыла полицейская сирена… Продрогший Дейл суетливо натягивал куртку. — Пошли, что ли? — хмуро бросил он. — А то начальство тебя без соли живьём сожрёт… — Сейчас… "…Мистер Джефферсон Ромулус Армитедж, в настоящее время чувствующий себя не лучшим образом, ещё не дал своих комментариев этому известию, равно как и не пролил никакого света на это тёмное дело. Известно, что он очень давно, порядка пяти лет, не общается с сыном, поскольку не одобряет его опасных увлечений и связей со столь одиозными политическими силами. Является ли эта пугающая смерть результатом несчастного случая или исключительно жестоким убийством, неизвестно…"

* * *

Разумеется, мистер Финч вспылил. И, разумеется, разорался. — Тебя только посылать за смертью, Мэйплвуд! Где тебя носило? Ты задерживаешь нас всех! Первый лист газеты был почти готов. Только в его верхнем углу было незанятое место — наверно, освободили под срочную новость о гибели Армитеджа. — Давай сюда! Редактор, выставив сигару, словно пушку, отобрал лист с гранками у притихшего Честера. Бросил на стол, схватил большие ножницы. — За работу! — прикрикнул он на столпившихся у стола верстальщиков. — Через три часа нам выпускать номер. Забыли, что ли?! Бумажные обрезки посыпались прямо на пол. Наш герой обернулся на своего друга. Дейл так и не осмелился войти в комнату, торчал в коридоре, прятался за дверным косяком, высунув нос. "Красно Носюшко", — вспомнилась Честеру детская дразнилка… — Мэйплвуд! Мэйплвуд! — раздалось над самым ухом. — Хватит мечтать! Бурундучок вздохнул. Мистер Финч яростно колотил сигару пальцем, стряхивая пепел в бутылочную крышку, служившую ему пепельницей. — Собери готовые материалы, какие есть. Не забудь про фельетон на последнюю страницу. Сходи к старому Винсенту, посмотри, дописал ли он статью; если дописал, забери. Заскочи в раздел объявлений, сгреби всё, что есть. Потом придёшь ко мне, я сделаю пометки для наборщика. После чего беги в типографию, скажи, чтоб сейчас же готовили гранки на третий и четвёртый листы! И чтоб быстро!!! Нам через три часа подписывать номер в печать! — Да, мистер Финч!.. "Мистер Горлопан…" — у Честера мелькнула шальная мыслишка сказать это в лицо своему начальнику, и он с трудом удержался от этого. Миссис Эвенджер, несмотря на свой довольно преклонный возраст, была очень крепкой особой. Высокая, прямая, с широкими мужицкими плечами, с широко расставленными ногами, с ручищами, которым позавидовал бы любой грузчик с Южного вокзала, с толстым, решительно устремлённым вверх хвостом и с неизменной трубкой в крепких жёлтых зубах — изогнутой дугой, широкой, будто труба старинного граммофона. Она носила мужской пиджак с множеством карманов, в которых бренчали ручки, карандаши, зажигалка и жестяная фляжка с бренди (к которой эта примечательная дама частенько прикладывалась у всех на виду), широкие мужские брюки, из кармана которых торчал кончик застиранного носового платка, и высокие сапоги из кожзаменителя на могучих каблуках. Эти сапоги грузно топали по пластиковому полу, когда она неспешно, высоко подняв коротко остриженную голову, проходила к кофейному аппарату или назад, на своё место. Она занимала хлипкий столик в углу большой комнаты. Заваленный бумагами, старыми газетами, журналами и книгами по географии, занятый увесистой пишущей машинкой, увесистой холщовой сумкой, набитой невесть чем, и не менее увесистой кружкой, из которой его обладательница пила кофе, он жалобно поскрипывал. Ну а уж когда миссис Эвенджер, погружённая в творческие мысли и вертя в руках тоненький карандашик, водружала на него монументальные локти и опиралась всей своей массой, трещал так, что, казалось, вот-вот развалится на кусочки. Честеру она напоминала его тётю Клеопатру, учёную-археолога, постоянно пребывающую в научных экспедициях и изредка навещавшую его то в родной деревне, то у другой тётушки, Лорны, проживавшей в Санфлауэре. — Давно готов фельетон, — пробасила миссис Эвенджер, не вынимая изо рта трубки. — Вот, держи, парень. И, стукнув карандашом по исписанному листу, вручила его юному курьеру. И выпустила в сторону клуб дыма, и шумно хлебнула из дымящейся кружки. Как не торопился Честер, но не смог побороть искушение прочитать текст. Быстренько пробежал глазами, прыснул: — "Дрыхливое око"! Ха-ха-ха! "Городской Патруль дрыхнет без задних ног, а Чёрная когорта творит у них под носом что хочет…" Ну вы даёте, миссис Эвенджер! — А разве не так? — она с присвистом втянула дым из трубки. — Творит что хочет… Если уж совсем честно, парень, так этого болвана Армитеджа правильно пристукнули. Поделом ему! Хотя, по мне, надо было грохнуть его папашу, ещё тогда, тридцать лет назад, когда вся заваруха лишь начиналась… Дейл за дверью нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Ну, что? — кинулся он к Честеру. — Сейчас к мистеру Баренбауму, — бросил наш герой. Спохватился, поправился: — То есть к Винсенту. Возьму его статью, вернусь к мистеру Финчу, он поставит на бумаге пометки, чтобы наборщик знал, каким шрифтом их набирать. И — снова в типографию! Там отпечатают гранки для остальных страниц газеты — точно такие же, как мы только что принесли, — и я понесу их в редакцию. Мистер Баренбаум обитал в своей собственной комнатке. Ему, как ведущему автору газеты и одному из лучших журналистов звериного Бостона, полагалось своё собственное, отдельное рабочее место. Здесь царили тишина и совсем домашний уют. Тумбочку у входа накрывала кружевная салфетка, за стеклянными дверцами шкафа перед рядами книг стояли рядом безделушки: фарфоровые толстые мыши во фраках и цилиндрах с моноклями в глазах, плечистые белки-селяне с длинными ножами и пуками связанных травин за спиной, шустрые бурундуки-механики в замасленных спецовках с торчащими из карманов гаечными ключами. На рабочем столе в напёрстке цвела яркими жёлтыми цветочками маленькая травинка. Миссис Баренбаум, регулярно навещавшая своего мужа, очень любила безделушки и цветы. Сам хозяин кабинета стоял у книжного шкафа и просматривал предвыборные листовки. Он озабоченно мял подбородок и хмурил светлые брови. — Видал? — сунул он под нос Честеру пачку листовок. — Теперь Годдфри идёт на выборы под лозунгами Чёрной когорты. Проворовался и теперь хочет прослыть борцом за порядок… Верхнюю листовку украшал портрет толстомордого крыса — Альфреда Годдфри, нынешнего мэра звериного Бостона. Крупные чёрные буквы кричали: "Голосуйте за Годдфри — голосуйте за порядок!" Чуть ниже кривилась паучья эмблема Чёрной когорты… Стоявший рядом Дейл громко сглотнул. — Мистер Баренбаум, я пришёл за статьей… — торопливо начал Честер, но политический обозреватель прервал его взмахом руки: — Во-первых, не мистер Баренбаум, а Винсент или Винс! Сколько раз уже тебе говорил… Не люблю, когда меня называют по фамилии. Сразу вспоминаю предвоенную Германию… откуда… от таких вот типов! — он выдернул из середины пачки листовку с изображением бравых молодчиков в чёрной форме и помахал ей в воздухе, — пришлось уехать в своё время… Во-вторых, ты почитай, почитай, что пишут! Бурундук скользнул глазами по коротким строчкам. "Наш любимый Бостон задыхается от наплыва эмигрантов!" "Грязные бедняки, больные, нищие заполонили наши улицы и наши дома." "Они клянчат милостыню, разносят заразу." "Они требуют работы, еды, равных прав." "Они распространяют вредные идеи." "Они ненавидят нас." "Неужели мы будем с этим мириться?" "Очистим город от мусора!" "Наведём порядок!" Мистер Баренбаум (у нашего героя всё никак не поворачивался язык назвать его Винсом), поджав губы, пристально наблюдал за юношей. — Весело, правда? — и протянул листовку, что держал в руке. — А вот здесь ещё веселее. Это была прокламация Чёрной когорты. Опять изломанная, будто разбитый параличом паук, эмблема, опять резкие, будто револьверные выстрелы, строчки… "Чёрная когорта — единственная сила, борющаяся за порядок!" "Порядок с большой буквы!" "Долой нищих!" "Долой чужаков!" "Недозвери, вон отсюда!" "Чёрная когорта — порядок и оружие!" — А я-то, дурак, считал себя американцем… — тихо произнёс мистер Баренбаум. — И тогда, когда ещё сопливым юнцом прибыл сюда с семьёй, когда жил в палаточном лагере при Департаменте эмиграции (мы там делили одну палатку с семейством Стромм; Берт Стромм, твой молодой друг, подтвердит, хоть и родился уже здесь), стоял в очереди за бесплатной кашей, когда сам работал курьером в редакции "Нью-Йорк Родент Трибьюн"… И сейчас продолжаю считать себя американцем. И вот, оказывается, — он тяжело вздохнул, — я неполноценный, недозверь… как тогда, в Германии… Честер беспомощно развёл руками, едва не выронил листовку. — Но ведь… они не придут к власти… да?.. Федеральное правительство… Патруль… — Патруль… — зло бросил Дейл. — Ты же сам слышал: Чёрная когорта творит беспредел, а Патруль храпит во всё хавало!.. — Юный бурундук прав, Честер, — мистер Баренбаум снова вздохнул. — Бостонский Патруль находится полностью под контролем Когорты. И в этом заслуга нашего нынешнего… и, боюсь, будущего мэра… Он сделает всё, чтобы не упустить власть. После чего тихо добавил: — Тогда, в пятидесятые, всё было так же… Чёрная когорта, Армитедж-первый, погромы в Босяцком тупике… И трупы, трупы… Господи, да сколько же было трупов!.. Он горестно покачал головой. Прихрамывая, прошагал к столу, поднял и протянул нашему герою несколько листов: — Вот статья. И советую поторопиться — срок выпуска номера приближается. После чего как-то по-птичьи наклонил голову и, остро сверкнув очками, взглянул на притихшего Дейла: — Вот такие у нас происходят события, юный зверь! И, кажется, нас ещё не представили… — А что у вас было в пятидесятые? — наседал красноносый, когда бурундуки шли по коридору. — Ты же должен быть в курсах, ты же тут долго живёшь. — Я мало что знаю… — выдохнул Честер. — Знаю, что тогда появилась Чёрная когорта. Она устроил побоище в Босяцком тупике, побоище с жертвами — об этом я тоже слышал. Старые звери рассказывали: Младек, наш завхоз, мистер Унгар, он живёт по соседству, отец Ворон, священник с Задворок — он очень умный, он много чего знает… Но специально я не расспрашивал. — Так расспроси! — воодушевившийся Дейл даже подпрыгнул. — Не, зверюга, ты сам прикинь! Разузнаешь всё, напишешь статью, тиснешь в своей газете — и станешь… этим… журналистом! Может, даже известным. Может, даже премию оторвёшь — я слышал, что газетчикам дают какие-то награды за хорошие статьи. С тобой даже сам этот ваш горлопан… как его?.. Финч будет здороваться за ручку! Или ты хочешь до самой старости скакать, как бешеный сверчок, туда-сюда? Не, приятель, ты что, реально об этом не думал? Мне, что, вечно за тебя всё мозговать? Машинально шагавший впереди Честер даже остановился, да так резко, что спешивший за ним весельчак налетел на него. Что ж, иногда он выдавал дельные мысли… Перед нашим героем промелькнули сладостные картины. Удивлённая физиономия выпускающего редактора, рассматривающего врученную ему статью. Свежий газетный лист — передовица с большущим заголовком: "Чёрная когорта — история повторяется?" Одобрительные возгласы коллег — маститых журналистов, хлопающая его по плечу широченной ладонью миссис Эвенджер, восхищённо тараторящий Берт и мистер Баренбаум — нет, теперь уже он с полным правом может по-простецки называть старого журналиста Винсом! — крепко жмущий ему руку. Сам Честер — в отличном костюме с иголочки, с блокнотиком в одной руке и карандашиком в другой, — берущий интервью у самого мэра Бостона; припёртый к стенке каверзным вопросом Годдфри невнятно мычит, мнётся и пристально разглядывает потолок, будто надеется прочитать там ответ. И, наконец, — богато украшенный зал, множество зверей во фраках и вечерних платьях, Честер, уверенно стоящий на обширной сцене, и престарелый зверь с благородной седой гривой волос вручает ему диплом с золотыми буквами… Нафантазированное будущее выглядело так заманчиво, что бурундучок расплылся в блаженной улыбке. — Эй! — Дейл толкнул его в спину. — Ты что? — А? Да, так, ничего… Пошли! Теперь он почти летел. Хотелось поскорее закончить с гранками и приступить к расспросу всех, кто может что-то знать о той давней истории. Начать можно было с того же мистера Баренбаума. Возможно, что-то могут рассказать Младек и миссис Миллигэн — они давно живут в Бостоне, ещё с самой войны. Не стоит сбрасывать со счетов и старую Норму Орсон — она хоть и приехала в город откуда-то с юга всего десять лет назад, однако в курсе многих местных событий. И неплохо было бы поговорить с отцом Вороном — немолодой священник родился здесь и наверняка был свидетелем тех событий… А в Кембридже, городишке неподалёку от Бостона, в подвалах здания знаменитого на весь мир Гарвардского университета находится университет звериный. И в нём есть гигантская библиотека — Честер пару раз бывал там, когда получал книги для мистера Баренбаума, — а в ней наверняка найдётся что-то об истории города. (Краем уха Честер слышал, что сразу несколько учёных и журналистов написали книги о событиях пятидесятых годов; плюс надо будет просмотреть старые газеты и журналы, которые наверняка есть в этой библиотеке.) В общем, как говорят настоящие, прожжёные газетчики, собрать материал. "Собрать материал…" Честер произнёс эти слова медленно, будто пробуя их на вкус. Что и говори, звучали они внушительно. И, завидев впереди дверь, ведущую в редакцию, зашагал ещё быстрее. И вновь остановился, будто налетев на невидимую стену, когда увидел две выходящие в коридор чёрные фигуры…

* * *

— Сиди тут! И чтоб не рыпался, а то… Гаркнув так, затянутый в чёрную униформу верзила-крыс со злыми жёлтыми глазами и рассечённой губой погрозил ему кулачищем и скрылся за дверью. Щёлкнул замок. Честер остался один. Он без сил упал на колченогий табурет, стоявший у рассохшегося стола. Привалился к краю стола, тяжело дыша; хлипкий предмет мебели, склеенный из обломков дерева, жалобно пискнул. Руки бурундучка всё ещё судорожно сжимали смятые листки — статьи, предназначенные для очередного номера "Бостонского зверинца"… Похоже, это помещение Чёрная когорта заполучила совсем недавно. И, похоже, ранее оно принадлежало звериной прачечной. Тесная комнатушка была завалена пустыми банками из-под стирального порошка и бутылочками, в которых на зверином рынке продавали отбеливатель. В носу щипало от едких химических запахов. Помимо баночек, бутылочек, стола, табурета и древнего стула, здесь прямо на полу валялись связки каких-то бумаг и книг. Взгляд Честера зацепился за заголовок одной из них, совсем тонкой, лежавшей на самом верху: "Перечень ядовитых веществ и соединений, составленный Звериным министерством здравоохранения США". Где он её видел?.. Мысль на мгновение вспыхнула и тотчас погасла, задавленная волной свинцового ужаса… Чёрная когорта… Зачем он здесь? Что сделал этой могущественной организации, захватывающей город квартал за кварталом, маленький, бедный, ничем не примечательный бурундучок? Может, это ошибка? Всего лишь досадная случайность — боевики искали кого-то другого, просто очень похожего на него? Ведь в Бостоне так много маленьких, бедных, ничем не примечательных бурундучков, что нетрудно и ошибиться… Задыхаясь от страха, юный курьер вскочил на ноги. Ринулся к двери, дёрнул ручку. Занёс кулачок, чтобы ударить в щелястое дерево, но так и не решился. Хотя, может, его и так скоро отпустят?.. Разберутся и отпустят!.. Ведь так же? Так?.. А вдруг?.. От одной этой мысли у Честера сбилось дыхание, а сердечко заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку и выскочит прямо на этот грязный, затоптанный грязными башмаками пол. Он вспомнил прошлую ночь. Таинственную дверь в стене человеческого дома, резко щёлкнувший замок, тускло блеснувшие в свете факела Дейловы отмычки. Таинственный коридор, пустые комнаты, технические книги на полках, чертежи непонятных машин. Таинственная лаборатория, россыпи деталей на столах, замершие стрелки на индикаторах приборов. Таинственную надпись на обрывке бумаги… "Холодно… Им так холодно…" И случившееся с ним самим непонятное помутнение рассудка. Серый туман, пронизывающий мороз и печальный, исполненный смертельной тоски детский шёпот… "Холодно… Как нам холодно!.." И пугающее, искажённое ненавистью лицо, вдруг наплывшее из тумана на съёжившегося от ужаса бурундучка… Колени Честера подкосились. Он привалился к двери и сполз на пол, сдирая с дерева когтями полуоблупившуюся краску. Ему казалось, что обладатель того кошмарного лица смотрит теперь на него. Откуда-то сверху, прямо сквозь крышу и перекрытия человеческого дома, сквозь этот тоненький, сделанный из пластика потолок — огромный, всесильный, злобный. Смотрит и потирает руки в предвкушении того, что сделает с ним Чёрная когорта. За то, что посмел нечаянно, сам того не желая, проникнуть в какую-то пугающую тайну, одно лишь упоминание которой грозило перевернуть весь знакомый ему мир. За то, что, любопытный сверх меры, пожелал узнать то, чего не положено было знать ему — как и всем живущим на земле!.. — Встать! Встать, я сказал! Визгливый голос ударил в уши. Крепкая рука подхватила Честера и рывком поставила его на ноги. — Хватит разводить сырость! Наш герой торопливо, дрожащей рукой вытер слёзы. Всхлипнул в последний раз, испуганно притих, глядя на вошедших. Их было двое. Тот самый верзила-крыс с жёлтыми глазами, что притащил его сюда. И невысокий, тощий, с костистым лицом хомяк; на его форме блестели золотые нашивки — наверно, офицер. Странно! Честер и не думал, что хомяки могут быть такими худыми… Офицер прошагал мимо, сел за стол, положил на него какую-то бумагу, снял и бросил рядом форменную кепку. Верзила за шиворот подтащил обмякшего бурундучка к табурету, бесцеремонно бросил на него. — Честер Родерик Мэйплвуд, я полагаю, — бесцветным голосом произнёс офицер, глядя в бумажный лист. — Штатный курьер редакции газеты "Бостонский зверинец". Он не спрашивал. Он утверждал. И от этого его безапелляционного тона юношу пробила крупная дрожь. — Д-д-д-да… — Один из наших зверей случайно услышал ваш разговор на улице… Вы живёте в районе, известном как Задние дворы, — бледная губа хомяка брезгливо дёрнулась. — В детском приюте святой Магдалины. И исполняете обязанности разнорабочего. — Д-д-да… — А ну перестань трястись! — гаркнул над ухом верзила. Но офицер лёгким взмахом тонкой, почти прозрачной ладони заставил его замолчать. — Согласно показаниями выпускающего редактора вышеупомянутой газеты Мэдисона Финча, вы проживаете в том районе постоянно в течение года. Честер попытался ответить, но пересохшее горло издало лишь жалкий сиплый звук. — Сегодня ночью была зафиксирована попытка проникновения на одну из наших баз, расположенный в том районе, в заброшенном человеческом доме, — хомяк пристально взглянул на него водянистыми глазами. — Мы не знаем, кем были правонарушители и какова была их цель. Однако удалось установить, что это были двое молодых бурундуков примерно вашего возраста. Наш герой сглотнул, заталкивая поднявшийся из желудка жёсткий горький ком. — Вы что-либо знаете об этом происшествии? — офицер смотрел на него в упор. Нависавший над юношей верзила громко хрустнул шеей. — Н… не… не… — вот и всё, что смог выдавить из себя Честер. Его трясло и поташнивало. — Может, это были вы? — в упор спросил допрашивающий. Наш герой судорожно втянул в себя воздух. — Как нам сообщил ваш начальник, мистер Финч, вы не отличаетесь ни трудолюбием, ни прилежанием… — тут офицер Когорты поморщился, будто проглотил что-то кислое. — Вы, прибывшие из сельской местности, все такие. Сначала пренебрегаете своими прямыми обязанностями, потом желаете лёгких денег и идёте на кражи… — Н… нет!.. Я не крал! Не крал! Мы не крали! — тонко запищал бурундучок, съёживаясь. — С вашим другом мы ещё поговорим. Кажется, он из цыганского цирка?.. М-да… Не с теми зверьми вы водите знакомство, мистер Мэйплвуд, совсем не с теми… Ладно, можете идти… пока… Честер сам не помнил, как оказался в коридоре. На длинной лавке, установленной вдоль стены, сидело несколько не знакомых ему зверей. Среди них он заметил и Дейла; красноносый сжался с краешку, втянул голову в плечи и смотрел в пол. — Шагай отсюда, мелочь остроухая, — лениво бросил в спину Честеру верзила. — А ты, одноглазый, — махнул он кому-то, — заходи. И не чуди — а то получишь!.. Деревянно переставляя ноги, юный курьер двинулся прочь отсюда. Кое-как разминулся с двумя гогочущими молодчиками в чёрном и полетел на пол от увесистой оплеухи. — Га-га-га! — грохотало под низким потолком. Скорее отсюда!.. Коридор разветвился. Налево был поворот; там стояли ещё трое боевиков, оживлённо разговаривали, поигрывали висящими на поясах кобурами. Проход, ведущий направо, тоже сворачивал; оттуда доносились приглушённые хлопки и несло чем-то кислым. Куда идти? Наш герой не запомнил, какой дорогой его вели сюда… Он свернул направо (не хотелось встречаться с теми молодчиками). Свернул, прошагал короткий коридорчик, открыл обитую поролоном дверь и оказался в тире. Двое лбов-крыс, выставив длинноствольные револьверы, палили по мишеням. — А ну вали отсюда, — бросил один из них, перезаряжая оружие. Честер поскорее бросился назад. Споткнулся, едва не упал, заскользил ладонями по стене, наконец, вцепившись в косяк другой двери, закрытой, упёрся, встал на ноги. — Снадобье прибудет лишь послезавтра к обеду, — послышалось ему из-за двери. — Тогда мы им и устроим. Армитедж вчера почти всё подготовил… Да! Книгу так и не нашли? — Не нашли… — был ответ. — Куда он её засунул?.. Остальные слова утонули в доносящемся из-за незакрытой двери тира грохоте выстрелов. Поскорее назад! Осторожно, чтобы не обратили внимание, проскочить мимо тех троих! Фу-у-у, кажется, не обратили внимания… — Ну и вонища! — один из троицы сморщил нос. — Уже три дня, как мы отбили эту конуру, а всё тащит долбаной химией — аж башка трещит… — Да, проклятые прачки всё тут провоняли, — согласился другой. — И всё завалили своим мусором. — Ничего, вот очистим Дворы — переберёмся туда, — хохотнул третий. Быстрее! Быстрее! Ещё один поворот. Ещё двое амбалов с оружием, стоят, презрительно смотрят на протискивающегося мимо них бурундучка. Городской шум усиливается, по коридору тянет свежим воздухом — скоро выход! — Эй, начальник! Отпусти! Я чист! Во входной двери возникла толчея. Двое боевиков втаскивали какого-то тощего вертлявого типа — бурундука в рваном пальто, ярко-жёлтых штанах и огромных расхлябанных башмаках, болтавшихся на ногах хозяина. Рукав пальто задрался, открывая костлявую руку, покрытую татуировками. — Я чист, говорю тебе! Я не брал вашу хату! Да я вообще не знал, что там есть хата! Я лишь хотел перекантоваться! Один из боевиков дал крикуну здоровенного пинка под зад. Тот носом вперёд влетел внутрь и грохнулся непокрытой, заросшей немытыми вихрами головой о стену. — О-о-о! Начальник! Эй! Да это в натуре беспредел! — Давай, давай, поори ещё… — сказали ему. И, подхватив под мышки, поволокли. Честер поскорее выскочил наружу. И тут, у облезлой стены людского дома, его наконец вырвало. — Пей, пей, — ободряюще проговорил мистер Тайп, склонившись к уху Честера. — Кофе с бренди — для растрёпанных нервов самое то. Даже врачи советуют! Наш герой благодарно посмотрел на него и хлебнул из кружки горячий напиток. Благодатное тепло разливалось по его телу. А начальник типографии выпрямился, покрутил головой. — Чёрная когорта… — перекрывая гул машин, рявкнул он. — Вот черти!.. Выжили прачечную, поселились у нас под боком — так теперь никакого житья не дадут. Они ведь и вашу газету закрыть грозятся, слышал? — И Задние дворы выселить тоже хотят, — мрачно громыхнул стоявший рядом здоровяк-рабочий. — Выселить, а самим заселиться. Совсем как тогда, тридцать лет назад…