Мы тоже хотим жить...

После обеда неожиданно подул тёплый ветерок. Выпавший снег взбугрился, покрылся оспинами, потёк лужицами и ручейками. А к вечеру опять захолодало, и растаявшая вода замерзла, образовав на тротуарах проплешины чистого льда. Пока Честер шагал от конечной остановки человеческого трамвая к Задним дворам, он раз пять умудрился поскользнуться, плюхнуться и здорово отбить копчик. И это притом, что ходу было всего минут десять. Потирая ушибленный "тыл", он протиснулся в щель в кособоких, покрытых ржавчиной, связанных толстой цепью, закрытых на огромный замок воротах, что перегораживали вход во Дворы. Пробрался через проход между двумя льдистыми грудами снега, кивнул братьям Шоуэлам, рассыпавшим песок из сшитого из разноцветных лоскутьев мешка, снова едва не упал и, размахивая руками, с грехом пополам поймал равновесие. Воспитанники приюта катались с большого ледяного сугроба, что стоял неподалёку, возле звериной свалки, на подобранных там же кусках картона. Верещали так, что закладывало уши. — Честер! Честер! Это был Майло Джозефсон. Подскочил счастливым колобочком, блеснул ясными глазками. Прокричал звонко: — Честер! Иди к нам! У нас так весело!!! А от сугроба послышалось разноголосое: — А-а-а! О-о-о! У-у-у! На клочке картона скатывалась очередная куча мала. Кто в ней находился — было не разобрать. Наш герой заметил только высовывающиеся спереди крепкие кривоватые ноги здоровяка Нормана и торчащую с самого верху вечно косматую голову Эдкинса. — Ы-ы-ы-ы-о-о-го! Куча мала съехала с картонки и рассыпалась на отдельные составляющие. Восторженно вопящие зверята поднимались на ноги, отряхивая курточки. — Пипл, давайте ещё раз! — проорал Эдкинс, елозя подошвами по льду. И вся весёлая разношёрстная компания ответила ему: — Давай! Честер улыбнулся. Присел перед малышом, взял его ручки в шитых-перешитых перчаточках в свои ладони. — Извини, Майло, но не пойду. Очень устал на работе… И есть хочется просто ужасно. Мышонок приуныл. Повесил носик, неловко повёл хвостиком. — Извини… — Но вот завтра — сколько угодно, — ободряюще подмигнул ему юный курьер. — Давай завтра, хорошо? — Ага, — Майло вскинул круглые ушки. — Давай! — Ну, иди, играй! Малыш порывисто обнял его и бросился к друзьям, обрадованно вереща: "Завтра Честер будет с нами! Он обещал!" А наш герой поспешил домой. Подходя к цирковым повозкам, он услышал какой-то шум. А, подобравшись поближе, различил два голоса: один — возмущённый, гулкий и хриплый, прокуренный до самых лёгких, другой — извиняющийся, тонкий и писклявый. — Ты цапля косорукая, а не механик! — горланил возмущённый голос. — Чего ж ты, швабра плешивая, нам генератор угробил? Нам же выступать скоро! — Да это не я… — оправдывался писклявый голос. — Это он сам. Это же развалюха, а не машина!.. — Раз развалюха, значит, аккуратнее с ней! Нефиг было колотить её железиной! — Да я контакт поправить хотел… — Я те щас мозги поправлю, а то они у тебя сроду набекрень! Вот ведь мастер, а?.. Укатал нам генератор. Как нам теперь свет зажигать? Как? От чего лампочки запитывать? В твою задницу провода втыкать, что ли?!! — Да я… — Хватит даякать! Чини давай. И начинай прямо сейчас! Чтоб к завтрашнему вечеру всё работало!!! Скользя по льду, Честер обогнул повозки. Перед локомобилем стояли двое зверей. Первый — уже знакомый ему Айзек, закутанный в широченный, видавший виды шерстяной плащ, — потрясал кулачищами перед куцым носом второго — тоже знакомого ему рыхлого хомяка в грязной робе и едва державшейся на круглой голове шапчонке, чьи длинные уши торчали в разные стороны, а из дыры на макушке вылезал клок скомканной ваты. — Чини, я сказал! — Айзек указал узловатым пальцем на локомобиль. И добавил: — Ты, Торнтон, не зверь, а прямо восьмая казнь египетская… Ей-богу!.. Торнтон, опустив нос, двинулся к посвистывающему паром дряхлому агрегату, на ходу доставая из кармана отвёртку. Айзек же направился в одну из повозок. На порожке другой повозки сидел Дейл. Хмурился, скалил зубы и от нечего делать упражнялся в метком плевании, избрав мишенью валявшуюся в нескольких звериных футах щепочку. Завидев нашего героя, он вскинулся, соскочил с порожка, бросился к нему. — Ну? — был его первый вопрос. — Что — ну? — не особо ласково поинтересовался Честер. — Сильно мурыжили? Ну-у-у… эти, чёрные… — Отстань! — курьер отвернулся и зашагал прочь. Обернулся, зло бросил в лицо другу: — Это ты втравил меня в эту историю! Если бы не ты, ничего бы не было! — Погоди! — спохватился Дейл. Догнал его, едва ли не вприпрыжку пошёл рядом. Заглянул Честеру в глаза, зашептал: — На тебя, что, в натуре, дело шьют? Узнали, что это ты залез в ту халупу? Наш герой остановился, упёр руки в бока: — Но ведь так и было? Разве нет? — А кто докажет? — красноносый прищурился. — Нас засекли? Нет, вроде. Мы что-то спёрли? Точно нет. И вообще, нет у них ничего на нас. Тебя же отпустили! — Ну, отпустили… — Ну и не кипишуй! Расслабься, парень, — Дейл осклабился. — Гуляй на воле. Честер помолчал. Поковырял носком башмака лёд. — Я не хочу быть вором, — твёрдо сказал он. — Так ты и не вор, — весельчак, не переставая скалиться, хлопнул его по плечу. — Мы лишь влезли в чужую хату. Это… незаконное проникновение. А что это мы туда залезли, никто не докажет. Мало ли среди местных бурундуков!.. И… — он помялся, — …всё, больше мы никуда не полезем. Слово даю! И протянул ладонь: — Мир? — А он мне: "Это ты там был?" А я: "Начальник, да не был я там, я чист!" Услышав знакомые слова, Честер поморщился. — Он мне: "Ты — бурундук. А мы видели там двоих бурундуков". Я: "В тех местах кантуется много нашего брата. Чем докажешь, начальник?" Вот и приют. Расхлябанное крылечко, щелястая дверь — щели заткнуты тряпками. Ряд одинаковых окон; ближнее к двери разбито и заколочено фанеркой. — А потом — прикинь! — приводят одного пряника, — продолжил рассказ красноносый. — Я гляжу — ну в натуре урка. Весь по уши синий от наколок! Орёт, как резаный… Меня выгнали, его посадили, и один, длинный такой, он ещё всё орал на меня, кы-ы-ык двинет его кулачищем по рубильнику! Дейл так увлёкся, так принялся размахивать руками, что сам едва не залепил в нос проходившего мимо нагруженного щепками Младека. Старик с перепугу даже выронил ношу. — Тьфу, будь ты неладен! Размахался — ну чисто флагоносец на параде… Аккуратнее, парень, здесь звери ходят!.. Весельчак на минуту стушевался. Но тут же вскинулся, подскочил к Младеку и принялся собирать разбросанные щепочки. — Сейчас, сейчас всё подберу… Вот… вот… Давайте, я отнесу! Да ничего! Мне ничуть не тяжело, я здоровый…

* * *

— Вот так, дорогие мои… — грустно сказала миссис Миллигэн. — У мэрии на наш приют нет денег… В тесноватой кухоньке стало тихо. Повариха развешивала на проволочной скобе полотенце, которым она вытирала чистую посуду, угрюмо поджав губы под густыми чёрными усами. Младек повесил нос, молча помешивал ложечкой в стакане жидкий чай. Зашедший в гости отец Ворон, подобно вопросительному знаку, согнулся над своей чашкой, тяжело вздохнул; чёрная сутана натянулась на его острых плечах. Сидевший с краешку стола Честер ковырнул ложкой кашу. — Как, совсем? — растерянно спросил он. — Совсем, мой мальчик!.. — добрая директриса ласково взглянула на него. — Они считают, что содержать больных детей… — она тоже вздохнула, помолчала секунду и каким-то чужим, ровным и бесстрастным голосом закончила: — …нецелесообразно… Непривычно тихий и деловитый Дейл поставил в шкаф кастрюльку с жестяной заплатой на боку. — Чёрная когорта… — бормотнул он. — Сто пудов — это она постаралась… — А ведь мы и не просим слишком многого… — вздохнула немолодая начальница. — Мы просто хотим жить… — Да уж… — подал голос завхоз, лязгая ложкой. — Без Когорты, чтоб ей пусто было, в этом деле уж точно не обошлось. Наговорили мэру, что наши детишки — лишь обуза, что лучше от них избавиться. А теперь, я слышал, сам хочет захапать весь наш квартал целиком… — Это так, пан Младек, — отец Ворон выпрямился, глянул на собравшихся. — Когорта уже давно грозит забрать себе Задние дворы, да и Задворки тоже. А куда девать сотни, если не тысячи, проживающих здесь бедняков — их совершенно не волнует. Дейл закрыл шкаф и пристроился рядом с Честером. Придвинул к себе тарелку, благодарно кивнул Норме, принялся за еду. — Классная у вас каша, миссис! — поднял большой палец. — Уважуха! Из мятлика, но ни капельки не горькая. Умеете варить… А наш Торнтон, чтоб ему подавиться, как начнёт кулинарничать, так обязательно или спалит всё до угольев, или пересолит так, что аж кишки в узел завязываются. Раз несколько мне приходилось кашеварить заместо него!.. А сегодня вообще угробил нам генератор, выступление сорвал… Повариха, услышав слова красноносого, гордо подбоченилась. Приземлилась на чахлый стульчик, жалобно крякнувший под её немалой массой, ткнула пальцем Честеру: — Учись, парень, у своего друга! Помогает старшим, смыслит в готовке… А ты!.. у-у-у… толку от тебя никакого — одни шалости на уме… Наш герой поймал взглядом кривую ухмылку Дейла, незаметно показал ему кулак. — И музыку играть умеет! — подытожила Норма. — Не пропадёт, уж точно не пропадёт — музыканты-то всегда при деньгах. Отец Ворон с интересом взглянул на красноносого. — Какой одарённый мальчик… Ты католик? Тяжело бухая башмачищами, на кухню вошёл Людвик. С присвистом выдохнул из-под густой бороды, хрустнул плечищами, поставил в угол ящик с инструментами. — Бойлер починил, — доложил он. — Протянет месяц или два… Но, советую я вам, ясновельможная пани директор, смените этот утиль, да поскорее, а то однажды прорвёт его и затопит весь подвал. — Спасибо вам, Людвик, — грустно улыбнулась миссис Миллигэн. — Вы всегда нам помогаете… И протянула слесарю дымящуюся кружку, и пододвинула тарелочку с сухариками. — Если дело лишь за деньгами, то это не проблема, — деловито сказал священник. — Мы, жители Задворок, хоть и небогаты, но соберём нужную сумму, чтобы хотя бы купить продукты. — А я, — добавил Людвик, — кину клич среди рабочих на нашей фабрике. Не может такого быть, чтобы рабочие никому не подсобили! — А я, — сказал Младек, — поспрашиваю в нашем ветеранском клубе. Пенсии у нас, правда, грошовые, но на детишек-то уж наскребём. — Спасибо, — в уголке глаза старой директрисы блеснула слезинка. — Спасибо, дорогие мои… Дейл, не поднимая головы, подал голос: — Пусть Чип… то есть Честер напишет статью в свою газету. Расчехвостит этих жлобов в пух и прах! Честные звери прочитают и узнают всю правду об этой чёрной банде. Так ведь, Чиппи? Ты же напишешь статью? Честер постарался спрятаться от направленных на него взглядов за тарелкой. С шумом и воплями ввалились трое воспитанников. Один вскинул связанный из палочек автомат, закричал: — Тра-та-та! Вы убиты! — А вот и нет! — заспорил другой. — Я тяжёлый пехотинец в штурмовой броне! — Я тоже, — поддакнул третий. — Ты не сможешь убить нас из автомата! — В Великой войне не было тяжёлый пехотинцев в штурмовой броне! — вскинулся первый, размахивая игрушечным оружием. — А вот и были! — Не было! — Были! Младек улыбнулся: — Парни опять устроили боевые действия… Дейл оторвался от каши, озорно сверкнул глазами. — Боевые действия, значит?.. — Разведка доносит, что враг окопался на нижнем этаже! — старательно вытянувшись по стройке "смирно" и держа ладошку досочкой у виска, докладывал один из воспитанников, кругленький светленький бельчонок. — Кажется, он не подозревает о наших намерениях. Дейл грозно пошевелил бровями. — Вольно, боец! Что ж, солдаты… Кто отправится со мной? — Я! Майло Джозефсон, как всегда, был тут как тут: грудь выпячена, кулачки сжаты, ясные глазки яростно сверкают. — Так. Всего один доброволец… Мало. Остальные? — красноносый важно надулся, обвёл ребят тяжёлым взглядом, грозно пошевелил бровями. — Есть ли среди вас настоящие мужчины? — Есть! Я! — Я! — И я! Наблюдавший за ними Честер не смог удержаться от улыбки. И направился наверх. Дженни стояла у окна. Поддёрнула длиннющие рукава большой, размера на три больше, чем нужно, когда-то белой, а теперь серой пижамы, сдвинула застиранную занавеску. Прижавшись к стеклу, смотрела на белый от снега двор. Аккуратно заложенная потёртой открыткой книжка лежала на подушке. Честер напряг зрение — "Приключения Тома Сойера". Её любимая книга… Он тихонько постучал, даже, скорее, поцарапал пальцем открытую дверь. Девушка обернулась — волна светлых волос золотом сверкнула в свете тусклой лампочки. — Честер! — Дженни… — Привет! — Привет… Бурундук шагнул через порог, несмело приблизился к подруге. Потупился, потоптался, хрипло от волнения проговорил: — Тут… это… извини… Вчера перед сном не зашёл проведать тебя… Тут… в общем, не получилось… Такое было… Бурундушка лукаво взглянула на него. — Гулял с другом? — Откуда ты знаешь? — Честер даже испугался, вспомнив похождения прошлой ночи. — Миссис Орсон сказала. Сказала ещё, — тут она скорчила строгую рожицу, — "этот шалопай опять вернётся в час ночи". Так ведь? — и провела прохладной ладошкой по его щеке. — Ну-у-у… это… в общем… я вернулся поздно… вато… — наш герой даже взмок, выкручиваясь. — Тот друг… он… ну-у-у… того… мы давно не виделись… долго разговаривали… вспоминали, как жили раньше… Ходили гулять… далеко очень… сами не заметили, как… как оказались у Берегового канала! — наконец-то нашёлся он. — Всё болтали, болтали! Ты даже не представляешь, какой Дейл — так зовут моего друга — болтун! — и вспомнил ехидную поговорку, ходившую в его родной деревне: — Просто мельница ветряная, а не честный зверь. Вертит языком — аж ветер во все стороны! Дженни прыснула. — И… это… — тут Честер покраснел. — Ты не думай, что я забыл о тебе… Вот… Смотри… Он опустил руку в карман. Леденцы слиплись и образовали сплошной, усыпанный какой-то трухой клейкий ком. Но бусы, предусмотрительно положенные в другой карман, не пострадали. — Ой!.. Честер… — Погоди… Осторожно-осторожно, словно величайшей драгоценности, он коснулся тонкой шейки девушки, откинул её чудесные золотые волосы. Осторожно-осторожно, двумя пальцами, чтобы не порвать нитку, на которой были нанизаны бусины, взял украшение и надел на свою подругу. Бледное личико бурундушки осветилось восторгом. Нечасто, ох, нечасто она, осиротевшая в раннем детстве и на всю жизнь оставшаяся больной, получала подарки! — Честер… Я… — Тебе нравится? — прошептал юноша-бурундук. — Очень… — эхом ответила она. Тонкие, почти бесплотные руки обняли его. Горячие, пахнущие лекарствами губы коснулись его губ. — Спасибо… Честер хотел сказать что-то в ответ, но задохнулся от жаркого счастья. Сколько они так простояли, сжимая друг друга в объятиях, неизвестно. Может, всего минуту, может, целую вечность… — Соблюдаем… эту… секретность, парни, — донеслось со стороны двери. — Зайдём с другого фланга, чтобы напасть с обеих сторон. И возьмём противника в клещи. Это была стайка ребят, ведомая Дейлом. Крадучись, они проследовали мимо и скрылись, а через пару секунд их шаги затопотали по лестнице, ведущей вниз. Красноносый приотстал, удивлённо взглянул на Честера, ухмыльнулся, подмигнул, выставил большой палец. И припустил за остальными. Дженни снова прыснула. — Это и есть твой друг? — проворковала она, лукаво улыбаясь. — Какой смешной… Совсем как игрушечный бурундучок, которого я видела в игрушечном магазине, когда жила на улице. Тот тоже был такой деловитый, с чубчиком, красным носиком и с двумя зубками. Толстенький такой, забавный… Наш герой ощутил лёгкий укол ревности. — Да, это он… — хмуро бросил он. И спохватился: — Ну, а как ты себя чувствуешь? Она снова приникла к нему. — Хорошо… Честер, мне так скучно сидеть здесь! Я так хочу гулять на улице, кататься на картонке, играть в снежки, шуметь!.. Как остальные дети… Мне так надоело желать в постели и глотать таблетки! Она закашлялась. Прижала ручки к маленькой груди, покачнулась, едва не упала. По бледной щёчке скатилась крохотная слезинка… — Дженни… — у бурундучка перехватило дыхание. — Дженни… милая… Не плачь! Ты выздоровеешь, обязательно! Я… я клянусь тебе! И мы пойдём гулять, вместе, только ты и я. И я… я всё-таки поймаю тебе самую красивую бабочку, как и обещал… — Не надо… — грустным эхом отозвалась она. — Не лови бабочек!.. Они такие хрупкие… А ты обязательно её помнёшь… У двери снова послышались шаги — на этот раз громкие, твёрдые, будто шагающий хотел всех уведомить о своём появлении. И громкий голос возгласил: — Добрый вечер, мисс Глостер, и вы, мистер Мэйплвуд! Честер обернулся. У дверей стоял доктор Хаддс — прямой, будто палка, с плотно сжатыми губами под аккуратными седыми усами, затянутый в тесный мышино-серый костюм, с неизменным саквояжем в руке и толстой тростью в другой. — Мне необходимо произвести медицинский осмотр пациентки, — сообщил он. И, нетерпеливо стукнув о пол тростью, добавил, будто отдал приказ: — Соблаговолите покинуть помещение, юный зверь! — Ох, ох! Ну всё, всё… Сдаюсь на милость победителей! И измученный завхоз, окружённый воинственно вопящими детишками, покорно поднял руки. Вышедший в коридор и теперь наблюдавший эту сцену отец Ворон улыбнулся: — Настоящие солдаты растут… После чего вновь обратился к стоявшей здесь же миссис Миллигэн: — Я сегодня же, прямо на вечерней службе, спрошу у прихожан, кто может помочь приюту. Нет нет, пусть пани не отговаривает нас! Помочь убогому — долг истинного христианина. Пани ведь верующая? Миниатюрная, казавшаяся рядом с высоким священником девочкой директриса горестно вздохнула: — А как же Чёрная когорта? — А что Чёрная когорта? — взгляд отца Ворона стал жёстким. — Полагаю, мы встретим их как положено. Что вы думаете по этому поводу, пан Зелинский? Из двери, ведущей на кухню, высунулась бородатое лицо слесаря Людвика. — Когорта-то? — презрительно протянул он. И продемонстрировал кулак размеров с хорошую спелую вишню. — Мои отец и старшие братья в своё время бивали их так, что писк стоял на пол Бостона! И меня господь силой не обделил. И не один я такой на Задворках. Многие мужики в годах ещё помнят ту заваруху в Босяцком тупике… Заслышав знакомое название, Честер навострил уши. — Да, история очень тёмная… — священник запахнул сутану. — Помнится, старший Армитедж захотел заполучить тот район, чтобы застроить его особняками для городской знати. Жители Тупика, разумеется, были против. Их пытались запугать, их предводителей хотели подкупить, но ничего не вышло. И тогда на сцене появилась Чёрная когорта… — Точно! — Людвик щёлкнул пальцами. — Янек, брат мой, рассказывал, что свалились на нас, как снег на голову, устроили пальбу, кого-то даже подстрелили. А их главарь, что назывался генералом, пригрозил, что никто не уйдёт живым. — И никто не ушёл живым… — тихо отозвалась миссис Миллигэн. Незаметно подобравшийся поближе Дейл чувствительно ткнул нашего героя локтем, сделал выразительное движение глазами — слушай, мол. — Это уж точно!.. — слесарь яростно зачесал бороду. — И началась какая-то уж совсем чертовщина… Один, кажется, сгорел заживо, дотла, хотя никакого огня поблизости не было. Один замёрз в ледышку — в июне месяце-то! Болтали о каких-то призраках, вроде даже солдатах, да не наших, а немецких, времён Последней войны. Что за чёрт-те что творилось, до сих пор никто не знает!.. — Один детектив из Патруля расследовал это дело, — вставил Ворон. — Как же его звали?.. Мак… Мак… ах, проклятая память!.. — Точно, точно! — подтвердил Младек. — Я помню эту историю. Он и ко мне тогда приходил, расспрашивал да записывал в книжечку. Я ведь раньше жил в том самом Тупике. — Да много кто из местных раньше жил в Босяцком тупике, — буркнул слесарь. — Из стариков, почитай, что половина. Потом уже, после этой катавасии, они перебрались сюда. В коридор выглянула мрачная Норма. Сразу углядела притихшего в сторонке Честера, поманила его узловатым пальцем. — Чего уши развесил, прощелыга! Тут тебе работа есть. Нужно зашить два пальто, а потом принеси ещё дров, да побольше. А то знаю я тебя — завтра с утра усвищешь колобродить по городу, и поминай как звали!.. Честер вздохнул и медленно побрёл на кухню. Его опередил Дейл. Полный энтузиазма, проскочил в дверь, вытянулся перед суровой поварихой. — Давайте я принесу дров! Вы не смотрите на то, что я маленький, — на самом деле я здоровый, справлюсь! Норма подобрела. Взлохматила его и без того лохматый чуб, тепло пробасила: — Ну, тогда беги, парень. А ты, — тут её палец ткнулся в направлении нашего героя, — возьми в тумбочке иголку, нитки и работай! Бери пример со своего друга, лодырь! Честер достал коробочку с иголками и нитками. Взял со стула потрёпанное ребячье пальтишко, сунул палец в преизрядную прореху на боку… И тут к нему подскочил Дейл. Быстро бросив взгляд в сторону отвернувшейся Нормы, сунул в руку нашего героя пачку замызганных бумаг. — Вот, возьми! — шепнул он. — Чуть не забыл отдать… Это для твоей статьи. И не спрашивай, откуда!.. И, прежде чем Честер успел раскрыть рот, бросился к двери.

* * *

На территорию Задворок можно было попасть через три входа. Первый — дыра в заборе, отделявшем их от Задних дворов; им пользовались рабочие с механической фабрики, находившейся в подвале дома напротив. Второй — на дальнем конце района; он вёл на обширную свалку, куда бедняки часто наведывались в поисках чего-нибудь полезного в хозяйстве. Третий — в боковом заборе, отделявшем Задворки от окраинной улицы. Через него-то и попали сюда боевики Чёрной когорты. Их было трое. Совсем молодые, похоже, лишь вступившие в эту зловещую организацию. Высокие, плечистые, самодовольные. Чем-то неуловимо похожие друг на друга… Двое держали за руки молоденького полненького бурундучка в заплатанной, но аккуратной одёжке с большими очками-велосипедами на носу. Бурундучок прижимал к пухлому животику тряпичную сумку, из которой высовывались корешки толстых книг; похоже, он возвращался из звериной библиотеки, что находилась дальше по улице, через три дома отсюда, и работала допоздна. Вырывающийся из окна расположенной поблизости лачуги тусклый свет электролампочки от человеческого фонарика выхватывал его смертельно-бледное лицо. Похоже, бедняку схватили прямо здесь, у крыльца его собственного дома… Третий громила задумчиво глядел на свой кулак и с хрустом пошевеливал пальцами. — А ну признавайся! — рявкнул он. — Это ты забрался на нашу базу прошлой ночью? Бурундучок съёжился, вжал голову в плечи. — Отпустите моего сына! — крикнул из собравшейся звериной толпы мужчина-бурундук — тоже полный и тоже в очках. — Он ни в чём не виноват. — Закрой пасть! — хрипло проревел один из боевиков, державших пленника. Честер, запахивая наспех накинутое пальтишко, выглянул из-за чьего-то плеча. Всё ясно… Хотят посамоутверждаться за счёт слабого… Отец Ворон, взмахнув сутаной, словно знаменем, выдвинулся вперёд. — Вы не имеете права, — сказал он. — Мы обратимся в Патруль по поводу вашего хулиганского поступка. Мы найдём на вас управу! Ответом было дружное ржание боевиков. — Слышь, ты, святоша, — рявкнул главарь. — Заткнись, а то хуже будет! — Отпустите парня! — раздалось в толпе, и над звериными головами поднялась обгорелая спичка — импровизированная дубинка. — А то… — А то — что? В руке главаря появился револьвер. Толпа перестала гомонить. Звери угрюмо глядели на скалящегося мордоворота. Один из зверей, стоявших перед Честером, достал из кармана нож — А ну убери перо, ты, ханыга! — взревел главарь, водя стволом. После чего ткнул оружием пленнику в висок. — А ты признавайся, а то хуже будет! — Боже, какой стыд… — послышался позади голос миссис Миллигэн (немолодая директриса тоже была здесь). — Воюют с детьми… — Ага, тут храбрости им не занимать! — запальчиво выкрикнул кто-то. — А вот как столкнутся с нашими мужиками-работягами, так сразу… — и ловко издал губами непристойный звук. Грохнул дружный смех. — А ведь точно! — Я тебе что говорю! Третьегодни встретили одного такого анику-воина — так он аж навонял с перепугу! — Ха-ха-ха! Главарь дёрнулся. Ствол револьвера метнулся в сторону; грянул выстрел, пуля просвистела над головами собравшихся. — А ну тихо! Тихо — я сказал!!! А то всех порешу! Смех смолк. Кто-то позади Честера прошептал опасливо: "Пошёл я отсюда, а то не дай бог…" И тут в освещённое пространство выскочил мальчик-мышонок. Маленький, в бедной приютской одежонке, в матерчатой шапочке, подбитой ватой. Это был Майло Джозефсон. Он вскинул кулачки. Звонко, дрожащим от ярости голосом выкрикнул: — Отпустите его, злодеи! Похоже, головорезы из Чёрной когорты такого не ожидали. Один из них даже от удивления разжал пальцы; пленник вырвался из его железных тисков и потёр отдавленное плечо. А Майло подскочил к другому громиле и от души врезал ему ногой под колено. Раздалась сложная смесь ойканий и ругани; мордоворот запрыгал на одной ноге и тоже отпустил пленника, который тотчас бросился прочь. — Что, получил? — кричал мальчик, приплясывая и поводя кулачками. — Сейчас ещё получите! — и, обернувшись к толпе зверей, добавил задорно: — Не от них — они все трусы, — так от меня! Звери загомонили, медленно двинулись к громилам. Перед носом Честера снова блеснул нож. — Назад! Назад! — истерически завизжал главарь. — Пристрелю! Нашего героя толкнули, и он едва не упал. Сплошная стена широких спин заслонила ему обзор. Второй выстрел. Звери отшатнулись. Честер бросился вперёд… Майло, растерянно глядя на него, медленно оседал на утоптанный снег. Из-под прижатой к боку тонкой ладошки капали чёрные капли… "Почему чёрные?.." — билось в пустой голове Честера. — "Почему?.."