Мы тоже хотим жить...

К счастью, доктор Хаддс жил в том же квартале, только дальше, в подвале здания бывшей пожарной части. Отец Ворон тотчас отправил к нему гонцами двоих рабочих поздоровее; вызвавшегося первым Честера не пустили — мало ли что, вдруг те трое громил из Чёрной когорты всё ещё околачиваются где-то поблизости… После чего распорядился отнести потерявшего сознание зверька в приют. Приют гудел, как растревоженный улей. Проснувшиеся воспитанники набились в комнату, куда принесли Майло. Честер с большим трудом протолкался к кровати, на которой лежал неподвижный мальчик. Пришёл доктор, застучал тростью, закричал сердито. Собравшиеся дети расступились, пропуская его. — Всё будет в порядке, — сказал Хаддс, пряча в саквояж коробочку со шприцем и бинты. — Тугая повязка, чтобы остановить кровотечение, и покой. И, разумеется, соответствующее лечение. Сейчас я выпишу вам рецепт. Раненый застонал, закашлялся, приоткрыл глаза. Миссис Миллигэн наклонилась, поцеловала его в лоб. — Вы так любите своих воспитанников… — тихо произнёс доктор, доставая бумагу и ручку. — Будто они — ваши собственные дети… — У меня никогда не было детей, мистер Хаддс! — вздохнула старая мышь. — Должна же я хоть кого-то любить… И… если не я — то кто же их полюбит!.. …Сразу же, не откладывая до утра, организовали сбор средств. Отец Ворон вышел на улицу, где собралась возбуждённо гудевшая толпа, а когда вернулся, видавшая виды широкополая шляпа, которую он бережно нёс в руках, была полна бусин. — Спасибо вам, достопочтенный, — сказала ему миссис Миллигэн. — Спасибо вам всем! — Я уже говорил, пани: это наш долг, — просто сказал он в ответ. Старая директриса утёрла слезу с морщинистой щеки…

* * *

Ярким солнечным утром, когда Честер вернулся из аптеки с целым мешочком лекарств, у дверей приюта его встречал с десяток воспитанников. И это несмотря на строжайший приказ доктора и носу не казать на улицу! — Честер! — Ну что? — Купил? — Давай скорее! Бесцеремонный Эдкинс вырвал мешочек, топоча внушительными, размера на два больше, чем нужно, башмаками, рванулся к дверям; за ним устремились остальные. Наш герой хотел было направиться следом, но резко остановился, увидев за крыльцом знакомую девичью фигурку. — Дженни! — Честер… — Но почему ты здесь? Доктор же запретил! — Да ладно тебе, зануда!.. — её бледное личико озарила улыбка. — Немного погулять можно. Смотри, такая хорошая погода. Она неподвижно стояла, придерживаясь рукой за перила. Её грудь мерно вздымалась и опадала — больная мышка дышала сладким воздухом оттепели и не могла надышаться. — Дженни! Осторожнее… тут скользко!.. — Ой!.. — Держись за меня. — Спасибо, — и она, тонкая, невесомая, опёрлась на протянутую им руку. От неё пахло какой-то едкой микстурой — и не было для Честера запаха слаще! — Давай пройдёмся, — предложил он. — Давай. Они двинулись по тропинке меж снежных сугробов; сугробы уже сильно уменьшились в размерах, а тропинка покрылась коркой льда. Дженни мелко семенила, часто поскальзываясь и судорожно цепляясь за руку своего кавалера; Честер как можно увереннее ставил ноги в башмаках на ребристых подошвах, лихо давил в крошку хрупкие льдинки, ободряюще улыбался девушке. — Мне сказали, что ты не спал всю ночь, сидел у постели бедного Майло, — сказала она. — Мы боялись, что малышу будет плохо… — он помолчал. — Но сейчас-то с ним всё в порядке. Он уже очнулся и даже просил есть. — Ты, наверно, страшно устал… — Да ничего! — он задорно поддал ногой попавшийся на пути камешек. — Сегодня мне не на работу, сегодня днём высплюсь. Только схожу за зарплатой. — Твои бусы такие красивые… — она на мгновение приникла к нему (или просто в очередной раз поскользнулась?..). — Я теперь всегда-всегда буду носить их и никогда не сниму! — Ты красивее… — Что-что? — Да, так, ничего… — смутился он. — А… а… а вон — смотри! — братья Шоуэл со своей таратайкой! Братья-дворники были поглощены работой. Один со всех сил колотил по льду ломом; из-под закалённого острия снопами вылетали искрящиеся на солнце крошки. Другой, сдвинув на затылок лопоухую шапку, ковырялся в пускающим вялые струйки пара локомобиле. — Таратайка… — хохотнула девушка. — Как смешно… Так говорят в твоей деревне, Честер? — Ага… А такую шапку с ушами называют малахаем. — Малахай… Ха-ха! И в какой уже раз едва не упала, и в какой уже раз бурундучок подхватил её. — Скоро весна, — сказал он. — Смотри — с крыш уже закапало. — Весна… — вздохнула она. — Скорее бы… Надоел этот холод… Чтобы подбодрить Дженни, Честер вытянул руку, указал на противоположную сторону: — А вон — видишь? — папаша Хапп побежал в трактир. Не иначе, опохмеляться после вчерашнего. Я даже отсюда вижу, что у него нос размером со сливу! — Ха-ха! Нос — как слива… Они вышли на пустую рыночную площадь. Постояли, поглазели на цирковые кибитки, на постепенно просыпающихся и выбирающихся наружу циркачей. На толстого Торнтона, всё ещё копающегося в генераторе, на хмурого Айзека, на маленькую девочку-клоунессу, закутанную в широченный шерстяной плед и несущую охапку дров. — Цирк… — прошептала Дженни. — Это там вчера играла музыка? — Да. — И там работает твой старый друг? Тот самый, смешной, с красным носиком. Честер помрачнел. — Ну… друг… когда-то был… — А теперь? Он не ответил. Девушка сразу поняла: — Вы поссорились? Дейл обнаружился за кибитками. Сидел на ступеньке, скрючившись, прикрывшись полами распахнутой куртки, высунув наружу один лишь нос. Завидев его, Дженни приветливо взмахнула ручкой: — Здравствуй, Дейл! Вихрастый вздрогнул, хлопнул глазами. Но, узнав нашего героя, подмигнул, соскочил со ступеньки, выпрямился. Погасил маленькую звериную зажигалку, сунул её в карман, застегнул куртку. И тут Честер обомлел. Дейл курил! — Привет, чувак! — бодро бросил он, выпустил струю дыма и стряхнул пепел с самокрутки. — Привет, чувиха! Ты тоже из приюта? Едкий сизый дым ударил Честеру в нос. Дженни закашлялась, сделала шаг назад. — А ну перестань дымить! — бурундук-курьер сжал кулаки и двинулся на друга. — Ты едва не задушил Дженни этой отравой! А она, между прочим, болеет!!! Тот лишь пожал плечами. — Чего это вы все такие больные… Ладно, ладно!.. — и, затянувшись, выпустил дым в другую сторону. — Хиляете, значит?.. А у нас вечером будет выступление. Торнтон наконец-то починил генератор. Малость деньжат заработаем… Чего это ты, Чиппи? Э-э-э, не наседай! Честер схватил его за грудки. — Во-первых, никогда не кури при мне или Дженни! — и вырвал из его рта самокрутку, и с отвращением отшвырнул подальше. — Во-вторых, запомни — с этого самого дня я тебя даже видеть не хочу! Поражённый Дейл обмяк в его руках. Округлил рот, неловко взмахнул руками, будто пытался прикрыться от удара. — Ты… ты чего? — Того! Это из-за тебя ранили Майло! — Чи… Чип… чувак… ты чего?.. — Зачем ты подбил меня лезть в тот дом, ворюга? — брызгая слюной, зашипел ему в лицо Честер. — Зачем ты украл те бумаги? Хочешь, чтобы сюда пришёл отряд Чёрной когорты и перестрелял здесь всех? Те трое, что пришли ночью, искали вора — тебя, то есть! А теперь из-за тебя хороший зверь сейчас лежит чуть живой, истекает кровью! — Так тот парень не помер? Ох… Я-то думал: всё… — Заткнись! И слушай меня. Я больше не хочу водиться с тобой. Вообще! Не попадайся мне на глаза. И… когда вы… — тут он со злости ввернул давно слышанное уличное словечко, — …свалите отсюда, я тосковать не буду. Он отшвырнул Дейла. Красноносый отлетел на колесо кибитки, сморщился от боли. С последней надеждой взглянул в лицо Честеру. — Чип… — И никогда, никогда, никогда больше не зови меня — Чип! Мне это надоело! Надоело! Шевалье Эдмон д'Окмон, граф жуликов!.. Лицо Дейла смялось, будто сжатая в кулаке бумага. Он всхлипнул, протянул и тотчас уронил руки. Обмяк, будто тряпичная кукла, привалился к грязному колесу и замер. — Пойдём отсюда, Дженни! — наш герой схватил девушку за руку и едва ли не поволок прочь. — Пора домой. Они быстро зашагали к приюту. — Зачем ты так к ним, Честер? — поражённо прошептала Дженни. — Не хочу иметь с ним дело, — сквозь сжатые зубы бросил он. — Не хочу водиться с ворами. — Разве он — вор? — Да. У него даже есть воровские инструменты — отмычки. Я сам видел. И я не удивлюсь, если он уже побывал в застенке… И не огорчусь, если он попадёт туда снова. Как говорил мой отец, поделом вору мука! Назад они возвращались в гробовом молчании…

* * *

— Привет, Честер! Ронни Лэнд, курьер — сменщик Честера, нескладный крыс с рябым лицом и неопрятной рыжей шевелюрой, сунул граблеобразную ладонь. — Что у вас тут? — поинтересовался наш герой, пожимая ему руку. — Да как всегда — дым коромыслом… И побежал к выходу. Наш герой сунул руку в карман. Десять синих бусин — его только что полученная в кассе зарплата за эту неделю — были приятно тяжёлыми. Хоронясь за чужими спинами, чтобы не углядел мистер Финч, он тоже направился на выход. Теперь следовало заскочить на рынок, прикупить ниток, немного чая и сахара, чтобы было чем греться долгими зимними вечерами за неизменной книжкой, и парочку орехов — дополнение к скудной приютской трапезе. Сегодня ведь у него зарплата — значит, можно немного, как говорил его отец, пошиковать. И заглянуть в большой магазин двумя уровнями ниже. Полюбоваться на кожаные куртки и шляпы… Кивнув Берту (молодой журналист строчил так, что дым валил из-под карандаша, — готовил материал на субботний и воскресный номера), бурундучок шагнул через дверной порог… — Мэйплвуд! Мэйплвуд! Иди сюда! Сегодня мистер Финч почему-то был особенно не в духе. Вынув изо рта сигару, кончик которой был изжёван до состояния пакли, он раздражённо заявил: — Чёрт тебя дери… Оглох, что ли?! Немедленно беги в библиотеку за книгами для мистера Баренбаума. Он даст тебе список всего, что нужно взять. И в следующий раз, когда я зову тебя, чтобы был тут как тут! Понял? Честер вздохнул. Библиотека, в которую был записан мистер Баренбаум… то есть Винсент, находилась в Гарвардском университете. Придётся пилить в Кембридж(7) — а это займёт полдня!.. — Чего скис, Мэйплвуд? — редактор оскалил жёлтые от курева зубы. — Это твоя работа — бегать туда-сюда. Ты за неё деньги получаешь. Давай, беги, если не хочешь вылететь на улицу! — Да, мистер Финч… Делать нечего… Придётся ехать. Трамвай нёсся по улицам Бостона, погромыхивая колёсами на стыках рельсов. Под решётчатым полом кабины, сливаясь в одну сплошную полосу, проносились шпалы. Кабина для грызунов была устроена под полом вагона. Пластиковые стены, пол, сделанный из проволочной сетки (кому это пришло в голову?..), дверь, закрывавшаяся вручную толстым важным хомяком-кондуктором, короткая лесенка, которая также поднималась и опускалась вручную. Два ряда пластиковых скамеек. Честер устроился в уголке, у самого окошка. Смотрел по сторонам, покачивая ногой в такт стуку колёс. Придерживал пристроенные тут же, на скамейке, две матерчатых сумки: одну его собственную — с покупками, другую — набитую тяжёлыми книгами, которые следовало сдать в библиотеку. Больше здесь никого не было. Важный кондуктор прошагал мимо, посмотрел на юного бурундучка с явным неудовольствием. Честер на всякий случай ещё раз показал ему служебный проездной билет с печатью издательства. Пряча документ во внутренний карман пальто, он нащупал какую-то пачку бумаг. Дождался, пока кондуктор отойдёт в другой конец кабины и с царственным видом усядется, будто на трон, на своё сиденье, достал, развернул, приблизил к окну. Это были бумаги, переданные ему вчера Дейлом. Те самые — украденные им из отделения Чёрной когорты. Чёрт!.. Проклятый жулик! И зачем он впутал его во всё это? Теперь греха не оберёшься… А если Когорта каким-то образом прознает, что украденные документы теперь у него, у Честера?.. Нет, об этом лучше не думать… Да и сам он тоже хорош… Надо было ещё раньше выбросить эти листки в первую попавшуюся помойку, а ещё лучше — сжечь в топке приютского бойлера. Избавиться от изобличающих его улик, как делали преступники в книгах о Шерлоке Джонсе. Да уж, о таком юный бурундук раньше и подумать не мог… Он ведь сам стал преступником… Может, избавиться от них прямо сейчас? Порвать в клочки и высыпать их на землю через решётчатый пол? Пока кондуктор не видит. Честер боязливо высунул нос из-за высокой спинки расположенной впереди скамьи. Почтенный страж порядка на общественном транспорте всё так же восседал на своём пластиковом троне, сложив пухлые руки на груди, и, кажется, дремал. Сейчас — или никогда! Он вцепился пальцами в тонкую стопку листов. Уже сделал решительное движение, чтобы разорвать её надвое, а потом — ещё и ещё, превратить в мелкую труху, на которой нельзя будет разобрать ни единой буковки. Но так и не разорвал. На верхнем листе прыгали кое-как накаряканные карандашом знакомые строчки: "Холодно… Им так холодно…" Да, это были те самые бумаги, что попались Честеру на глаза в странном доме, в который они залезли вместе с Дейлом позавчера. Зачем-то боевики Когорты принесли их в своё отделение, почему-то они были им очень важны… Но что в них такого? Он быстро просмотрел бумаги. Уже знакомые ему листки: с электронной схемой на лампах, с электронной схемой на транзисторах, с непонятной и пугающей барокамерой. Замызганная бумажка с химическими формулами — часть жирно зачёркнута, пара жирно обведена, а против одной стоят три восклицательных знака. Несколько таких же бумажек с математическими формулами и какими-то заметками, выполненными настолько неразборчивым почерком, что он даже не смог их прочитать. Невесть как затесавшийся сюда календарь за 1957 год… Кондуктор громко прочистил горло. Юный курьер подскочил на месте и едва не уронил листки. А это что? Заказ на получение химических препаратов. Стрихнин, мышьяк, цианид калия… Они, что, решили отравить полгорода?.. А это что? Читательский билет, выданный в библиотеке Звериного Гарвардского университета на имя Уильяма Армитеджа. Точно такой же билет, только принадлежащий мистеру Винсенту Баренбауму, лежал сейчас у него во внутреннем кармане, рядом с проездным. Кондуктор снова кашлянул, завозился, встал. Трамвай сбавлял ход. Кажется, скоро остановка. Честер смял бумаги, судорожно сунул в сумку с книгами. Настороженно пронаблюдал, как кондуктор открывает дверь, опускает лестницу, как по ней в кабину взбираются две почтенные дамы-белки, как, подозрительно глядя на его приютскую одежду, усаживаются подальше от него, поближе к кондуктору, как ворчат что-то себе под нос. И, когда трамвай тронулся, снова достал таинственные листки. Интересно, какие книги читал Армитедж-младший? Вообще, довольно странно, что он имел страсть к чтению… Насколько знал Честер, основным времяпровождением сынка местного магната было сначала хождение по ресторанам и пьяные дебоши, а потом — посещение митингов Чёрной когорты и участие в устраиваемых ей кровавых побоищах. Может, это были (Честер ухмыльнулся) пособия по изготовлению бомб и ядов? Судя по заказу, скорее всего, так оно и было… Бурундук развернул читательский билет. Так и есть — большая часть книг была посвящена химии. Имелись также книги по физике, электронике, проектированию и обслуживанию холодильных установок. И это было совсем непонятно… Но самым непонятным оказалась первая же книга, что он взял в библиотеке. Это был труд "Нацистские исследования 1935-1945 годов" некоего Р. Эванса. Химия, физика, электроника, холодильные установки — и история. Довольно странный круг интересов… Как бы разобраться во всём этом?.. "Разузнаешь всё, напишешь статью, станешь журналистом", — как наяву послышался Честеру скрипучий голос Дейла. Вот ещё!.. Иметь дело с Чёрной когортой — да даром ему не нужно такого счастья! Он снова взялся пальцами за листки, в какой же раз намереваясь порвать их. И снова не решился. Чёрная когорта что-то задумала — это факт. И задумала какую-то мерзость — с этим тоже не поспоришь. И теперь его долг — выяснить, что планирует эта зловещая организация, и сделать всё, чтобы её жуткие планы потерпели неудачу. Совсем не ради статьи, написать которую его подбивал красноносый, — не в статье дело. И не ради грядущей карьеры успешного журналиста, всеобщего признания и престижной премии — бог с ними! Майло… Маленький храбрый мышонок, бесстрашно бросившийся под пулю, чтобы спасти чужого, даже не знакомого ему зверя… Маленький солдат, ставший жертвой этой до сих пор не закончившейся проклятой войны… Ради него… У Честера перехватило дыхание. Кулаки непроизвольно сжались, сминая проклятые бумаги. Глаза защипало от едких слёз. Бедный Майло… Нет! Не плакать! Только не плакать! Ведь солдаты никогда не плачут…

* * *

В библиотеке Звериного Гарвардского университета Честер бывал уже раз несколько. И каждый раз, переступая порог гигантского подвального помещения, замирал от благоговейного восторга. Сколько здесь было книг! Жестяные и пластиковые шкафы поднимались от пола до потолка. И все их полки были забиты разноцветными, разноразмерными, разнообразными томами. Служителям даже приходилось пользоваться длинными, оснащёнными колёсиками лестницами, чтобы достать нужную клиенту книгу. Посреди помещения стояли ряды столов, за которыми на длинных пластиковых скамьях сидели читатели. Мощная люстра с несколькими полноразмерными человеческими лампами пылала под потолком; в дополнение к ней над самими столами горели подвешенные на специальных стойках светильники поменьше. А Честера, привыкшего к полутёмным домишкам бедняков, даже заболели глаза. Пожилой крыс-вахтёр, пристроившийся на стульчике у входа, сначала не хотел пускать его. Нашему герою пришлось предъявить ему читательский билет мистера Баренбаума и объяснить, что его владелец не может прийти сам из-за больных ног. Вахтёр долго изучал документ, щуря слезящиеся глаза под большими очками, и наконец сделал рукой приглашающий жест, другой рукой привычно указав при этом на укреплённый на стене лист бумаги с правилами поведения в библиотеке. Правила запрещали шуметь, беспокоить других посетителей (Честер и не собирался этого делать), есть, пить (тут у успевшего проголодаться бурундучка засосало под ложечкой) и портить имущество. Гардеробщица — толстая тётка-белка — приняла его пальтишко, шапчонку и сумку с покупками. Осмотрела, недовольно скривилась, нацепила на рогатую вешалку и вручила картонный номерок. — Спасибо, — поблагодарил наш герой. Тётка не удостоила его ответом. В глубокой тишине, нарушаемой лишь звериным дыханием, шелестом страниц и едва слышным бормотанием какого-то особо старательного читателя, он прошагал к расположенному в глубине помещения столику библиотекарей. За столиком восседал высокий прямой крыс с седыми усами и очками с толстыми стёклами на тонком носу. Под его взглядом юноша оробел и притих, неловко теребя пуговицу на пиджачке. В очках библиотекаря застыло его крошечное отражение. — Что вам угодно, молодой зверь? Честер глотнул и протянул читательский билет и бумажку со списком книг. — А-а-а, вы от мистера Баренбаума… — библиотекарь всмотрелся в список. — Как же, как же, наш старый клиент… Одну минуту! Он встал, выпрямился во весь свой немалый рост (наш герой перед ним почувствовал себя карликом) и направился к шкафам. Вскоре послышался скрип колёсиков — сотрудник библиотеки катил лестницу. Юный сыщик быстро оглянулся. Ближайший к нему читатель сидел через два стола отсюда, был всецело поглощён лежавшим перед ним пухлым томом, быстро делал заметки в блокноте и не обращал на него ни малейшего внимания. Он быстро достал читательский билет Армитеджа. Пробежал глазами по списку книг, шевеля губами, прочитал название последней, потом ещё и ещё, запоминая его наизусть. Р. Эванс. "Научные исследования нацистов 1935-1945 годов". Ему подумалось, что в этой книге он найдёт ответы на многие вопросы: что творилось в той странной лаборатории, что за события происходили в Бостоне в пятидесятые годы, и чего добивается Черная когорта сейчас. Может, это было то самое чутьё детектива, о котором часто говаривал его кумир Шерлок Джонс… Конечно, наш герой несовершеннолетний и не студент университета. Его просто не запишут в эту библиотеку и, уж тем более, ничего не выдадут. Но можно записать взятую книгу на мистера Баренбаума. Он добрый, он поймёт… — Хм… — библиотекарь сдвинул седые брови. — Столь юный зверь интересуется историей? Что ж, похвально, весьма похвально… Он направился к высящимся рядом рядам одинаковых шкафов с одинаковыми ящичками; на ящичках были укреплены таблички с буквами алфавита. Наш герой неоднократно бывал в библиотеках и знал, что в таких шкафах хранится картотека. На каждую книгу, что есть в фондах, заведена карточка, в которой указано, где находится книга и кто её брал. Служащий выдвинул ящик. Быстро пробежал длинными пальцами по сложенным в нём карточкам, ловко извлёк нужную, всмотрелся в неё сквозь очки. — К сожалению, это издание находится на руках, — ровным голосом ответил он. — Зайдите попозже — возможно, к тому времени её уже вернут. Ну вот… Облом, как говорят уличные мальчишки… Стоп! Но ведь он не может так просто взять и уйти, опустив хвост. Он должен всё разузнать. Он обязан! Ради Майло… Но как? "Храбрость города берёт…" Он не помнил, от кого слышал эту поговорку. Может, это сказал его отец, может, старший брат Роджер, может, Дейл, может, мистер Август, дядя Дейла… А может, и не храбрость вовсе, а наглость?.. Впрочем, сейчас это неважно. Честер глубоко вздохнул и со свистом выдохнул. Скрипнул зубами, сжал кулаки, набираясь храбрости. — А можно узнать, кто взял эту книгу? — зажмурившись, выпалил он. И затараторил, боясь, что ему вот-вот укажут на дверь: — Мистер Баренбаум очень просил принести её. Он даже сказал, что готов пойти лично к тому, кто её взял. Пожалуйста, скажите! Библиотекарь смерил его изучающим взглядом с ног до головы. Хорошенький же у Честера видок — в этот момент он будто увидел себя в зеркале: сильно поношенная серенькая приютская одежонка, одна пуговица держится, как выразилась бы языкастая Норма, на сопле, нагрудный карман надорван, левый ботинок уже разинул беззубый "рот". Узкие опущенные плечики, бледное лицо и широко раскрытые глаза с застывшей в них отчаянной мольбой. — Пожалуйста… — совсем тихо добавил он. — Мистер Баренбаум очень просил… Библиотекарь шевельнул усами. Снова с сомнением окинул Честера внимательным взглядом. — Опять же, очень сожалею, — ответил наконец. — Но это Уильям Чарльз Армитедж. А он, как сообщают газеты, мёртв. М-да… Значит, Армитедж-младший так и не вернул книгу в библиотеку… Но где она, в таком случае, находится? В отделении Чёрной когорты, там, куда перенесли те бумаги из лаборатории, что сейчас лежат в его кармане? Или всё ещё в лаборатории? При воспоминании о позавчерашней ночи бурундучка прошил озноб. "Снадобье прибудет лишь послезавтра к обеду", — вспомнились ему слова, подслушанные в отделении Когорты. — "Тогда мы им и устроим. Армитедж вчера почти всё подготовил… Да! Книгу так и не нашли?" Книгу! Может быть, ту самую?.. "Не нашли… Куда он её засунул?.." Наверняка эта та самая книга. Но почему Когорта ей так интересуется? — Что с вами, молодой зверь? — спросил служащий библиотеки, неотрывно глядя на него. — А-а-а… нет… ничего… Просто… э-э-э… немного… немного болит живот! — с грехом пополам нашёлся юноша. — Наверно, съел что-то несвежее. Служащий вертел карточку в пальцах, неотрывно глядя на него. И медленно процедил: — Какие-то очень уж нездоровые страсти кипят вокруг этой книги, не находите? Сначала ей интересуется сам Джефферсон Ромулус Армитедж, ещё с самой войны известный своими тёмными делишками. Далее за ней приходит детектив Патруля… как же его фамилия?.. Мак-Брайд, расследовавший те странные смерти в бедных кварталах. Далее книга, — он взглянул в карточку, — двадцать лет лежит у нас, ей никто не интересуется, кроме немногочисленных студентов. И вот около полугода назад прочитать её изъявляет желание уже Уильям Чарльз Армитедж. Потом, не далее как вчера днём, сюда ввалился десяток, с позволения сказать, бандитов из Чёрной когорты, и тоже выразил желание ознакомиться с этим примечательным трудом (и в весьма сочных выражениях, скажу я вам!). А теперь заявляетесь вы, мистер… простите, не знаю вашего имени… — Чес… Род… Мэйпл… Мэй! Род Мэй! — …мистер Род Мэй, — отчеканил библиотекарь, пристально глядя Честеру в глаза, — и тоже за этой книгой. Ведь — признайтесь! — она предназначена не для мистера Баренбаума, а для вас. Бурундук опять вздрогнул, как от жестокого мороза, хотя в библиотеке было тепло, даже жарковато. — Поверьте, я прекрасно знаю уважаемого Винса, как он просит себя называть, и осведомлён о его исключительной аккуратности. Он всегда пишет список всех необходимых ему для работы изданий на бумаге и никогда не просит посредника передать что-либо на словах, так как не доверяет ничьей памяти. Последнюю книгу вы, прикрываясь его именем, попросили для себя лично, не так ли? Сконфузившийся Честер издал какой-то сдавленный звук. — В таком случае подождите, пока её не вернут. А пока что — вот ваши книги!

* * *

— Какая вкусная каша! Майло передал опустевшую тарелку Норме. Откинулся на поставленную на попа подушку, блаженно погладил полный животик. — Ещё бы ей не быть вкусной… — добродушно проворчала старая повариха. — Она же с сахаром. Слава богу, теперь у нас есть деньги — звери с Задворок постарались, скинулись и на лекарства тебе, и на лакомства. Твои товарищи тоже уплетали кашу — аж за ушами трещало. И посмотрела на стоявшего рядом Честера. — Что, парень, тоже понравилось? — и улыбнулась. — То-то я смотрю — ты до сих пор облизываешься. Здоров лопать! Наш герой посторонился, пропуская её. Когтями содрал с пальца плёнку засохшего клея — он целый час заклеивал трубу отопления в соседней комнате, где обитали девочки, и теперь там наконец-то воцарилось блаженное тепло. А до этого перечинил всё порванную обувь воспитанников, а ещё раньше — натаскал целую гору дров для бойлера… — И ведь трудиться можешь, когда захочешь, — добавила Норма, выходя. — Вот каждый день бы так работал, вместо того чтобы шалить! Эх, белки, вечно у вас ветер в голове… — и удалилась, важно помахивая толстым голым хвостом. Честер приблизился к постели. Поправил подушку, получше укрыл раненого мальчика одеялом. — Не на-а-адо!.. — заныл тот. — Жарища такая… — Жарко — не холодно, — значительно ответил юноша. — Не хватало тебе ещё простудиться. И так болеешь… — Ты почитаешь нам сказку? — Обязательно. — "Волшебника из страны Оз"? — Да. Потом, перед сном. Майло скосил глаза, взглянул в окно, за которым клубились синие зимние сумерки. — У-у-у… Ещё долго ждать… Честер подмигнул ему: — А хочешь, я почитаю тебе прямо сейчас? Мальчик вскинулся, прояснел лицом. — Ещё бы! — Тогда подожди секунду, я принесу книгу. На полке, приколоченный на стене в углу кладовки — импровизированной приютской библиотечке, — "Волшебника из страны Оз" не оказалось. Честер поскрёб голову, прикидывая, где может быть книга. Пулей бросился на чердак, в свою каморку, схватил со столика стопочку книг, просмотрел заголовки — нет. С грохотом скатился вниз, пронёсся по комнатам — нет. Где же она? Вроде как повариха вчера говорила, что хотела взять почитать — она любила сказки. А раз так, значит, книга должна быть на кухне. Нормы на кухне не было. Были мистер Младек и отец Ворон. Сидели за столом, гоняли чаи, хрустя сухарями. — Ну вот, — завхоз сжал сухарь в кулаке и с треском расколол. — Я как раз валялся в госпитале с пулей в ноге. Здорово угостила меня тогда немчура… И братец мой старший, упокой господи его душу, пришёл проведать и говорит: так, мол, и так, перебрасывают нас на другой участок. Я ему: куда перебрасывают, зачем? А он: не могу сказать, секрет, скажу лишь, что с особым заданием — найти какую-то вражескую лабораторию, что ли… И ещё сказал, что к ним во взвод поступил новобранец по имени Джефф Армитедж! Отец Ворон выпрямился, свёл чёрные брови. — Неужели тот самый Джефферсон Ромулус Армитедж? — Он самый. Вон ведь как бывает — мой брат служил с теперешним первым богатеем города! Хе-хе… Честер с подчёркнуто безразличным видом открыл шкаф и принялся шарить по полкам. (Старуха Норма не отличалась хорошей памятью и был способна засунуть книгу в самое неожиданное место…) А сам навострил уши. — И что было дальше? — Дальше?.. Не знаю, нашли они эту проклятущую лабораторию или нет… Но только всё звено моего брата сгинуло. И чудно как-то — звери сгорели живьём, хотя никакого огня поблизости не было. Уцелел лишь один Армитедж… и тоже как-то чудно… (7) Имеется в виду город Кембридж, находящийся неподалёку от Бостона и отделённый от него рекой Чарльз.