Когда гаснут костры

      — Моя королева, у меня отличные новости!       Реджина вздрогнула: Сидни, как обычно, появился неожиданно и умудрился ее напугать. Она еще раз провела кончиком пальца по фотографии, на которой были запечатлены они с Робином, и, вздохнув, отложила ее в сторону.       — Ну? — подошла к зеркалу, посмотрела.       — Я нашел логово Снежной королевы!       Прекрасно. Пусть Свон продолжает тешить себя иллюзией, что Снежная королева не виновата в заморозке Мэрион, но Реджина-то знала, что Голду такая магия не по зубам, а она сама никого не замораживала.       — И где же она? Говори.       — Вначале я хотел бы обговорить условия моего освобождения.       Он принялся торговаться, и Реджина отвечала автоматически, задумавшись совсем о другом. То, что произошло прошедшей ночью между ею и Свон… Это не вписывалось ни в какие рамки и законы волшебного мира. На мгновение она вновь ощутила себя злой, и удивилась, сколько силы было в этой злости.       Эмма получила то, что заслуживала, это ясно. Будет знать, как являться в чужую жизнь и топтаться по ней своими грязными сапогами. И это так, да, так, но отчего тогда какой-то кусочек в груди до сих пор ныл и исходил нарывами? Отчего тогда при воспоминании об этой сцене, она испытывала не только удовлетворение, но и что-то еще, что-то, куда больше похожее на сожаление?       Она ненавидела то, что Эмма заставляла ее испытывать. Не любовь, нет, конечно, господи, какая еще любовь? Это было что-то, похожее на «найти того, кто может понять», или на «встретить того, кому не все равно». Но вчерашняя ночь показала, что все это — лишь очередная иллюзия, и ничего больше.       Милая правильная девочка явилась к Злой королеве, чтобы потешить свои нервы, чтобы получить свою дозу адреналина и кайфа. А заодно получить прощение. Странно, что она отказалась от предложенного секса. Видимо, так далеко ее фантазии не заходили.       — Я приведу тебя к Снежной королеве, — услышала она уставшего от торговли Сидни. — Слушай внимательно.       Взяв с собой зеркальце, Реджина поднялась по ступенькам склепа и, успев удивиться, что, оказывается, просидела в нем весь день, углубилась в лес. Сидни из зеркала подсказывал направление, и она автоматически следовала его указаниям, продолжая погружаться в невеселые мысли.       Отродье чертовых Чармингов. Мерзкое отродье. Привыкла получать то, что хочет, по мановению волшебной палочки. Явилась, что-то там говорила о каких-то чувствах. Тьфу.       «Да, но до этого, в склепе, я сама поцеловала ее. Зачем?»       Затем, что невыносимо было и дальше смотреть на это ненавистное лицо, и слушать эти ненавистные слова, и вдыхать этот ненавистный запах. Хотелось ее заткнуть, немедленно заткнуть, и поцелуй почему-то оказался единственным способом это сделать.       «Серьезно, моя королева? Вы правда так считаете?»       — Реджина.       Она даже не удивилась.       — Ты что здесь делаешь?       Странно, но Эмма даже не смутилась, и ни капли не поразилась их встрече в темном лесу. Знала? Шла следом?       — У меня Эльза пропала, — сказала Эмма. — Наверное, отправилась говорить со Снежной королевой одна. А ты? Полюбила ночные прогулки?       Сколько Реджина ни смотрела на нее, не смогла найти на лице никаких эмоций, напоминающих о прошлой ночи. И это разозлило ее куда больше, чем эта «неожиданная» встреча.       — Я собираюсь заставить Снежную Королеву снять проклятие с Мэрион, — заявила Реджина. — Она к востоку от старого моста.       — Тогда, возможно, нам стоит пойти вместе?       Черт, серьезно, Свон? Разве вчерашнего урока не было для тебя достаточно? Или хорошие девочки никогда не понимают с первого раза?       — Больше всего шансов найти Эльзу рядом со Снежной Королевой, — продолжила Эмма. — Ты ведь не возражаешь, если я пойду с тобой?       Реджина прикрыла глаза, сосчитала до десяти.       — А что изменится, если я возражаю, Свон? Ты ведь всегда делаешь, что хочешь, не обращая внимания на желания других. Если я скажу «нет», ты все равно пойдешь за мной.       Не желая продолжать этот разговор, она двинулась дальше по тропинке. Позади слышались звуки шагов Эммы. Чертовой-я-всегда-получаю-что-хочу Эммы.       — Разве мы не должны идти за летящим в воздухе предметом, или что-то вроде того? — услышала она спустя несколько минут. — Вроде бы так работает заклинание поиска?       — С каких пор вы стали экспертом в магии, мисс Свон? — не оборачиваясь, поинтересовалась Реджина. — Сумели заморозить кружку кофе, и уже мните себя великой волшебницей?       — Ну, когда ты занималась со мной, мои успехи были более очевидны.       — У меня нет на это времени.       Она ответила чуть быстрее, чем следовало бы, но Эмма, кажется, ничего не заметила. Не успела обрадованная этим фактом Реджина выдохнуть, как сзади послышалось:       — Я знаю, что ты занята. Пытаться спасти жену любимого мужчины — это благородно и сильно. Я впечатлена.       Черт побери, она еще и издевается!       Реджина повернулась так резко, что воздух просвистел рядом с ее лицом. Руки сжались в кулаки, и считать до десяти точно не помогло бы: хотелось призвать магию и снести к чертям голову этой нахалки с плеч.       «Не делай этого. Не поддавайся».       — Так я смогла тебя впечатлить? — Реджина изо всех сил старалась улыбаться. — Тогда все было не зря, конечно.       Получилось: Эмма нахмурилась, сделала шаг назад.       — Зачем ты это делаешь? — пробормотала она. — Я же по-доброму хочу тебя похвалить.       — А дальше что? — улыбка исчезла, и злости стало еще больше. — Начнешь восхищаться моими нарядами? Делать мне макияж, заплетать волосы, звонить Робину и молчать в трубку?       Эмма отступила еще на шаг.       — Что, Свон? Через постель не получилось, так ты решила попробовать пролезть мне в душу? Ты делаешь все это лишь для того, чтобы я избавила тебя от чувства вины, но этого не будет, поняла? Намеренно или нет, именно ты воскресила Мэрион, именно ты сломала мне жизнь, и этого уже не исправить. Понимаю, ты думаешь: «Это ведь было не нарочно». Но ты причинила мне боль, поэтому делай как я: учись жить с этим. Добро пожаловать в мой мир.       ***       Реджина ушла вперед, а Эмма все стояла на лесной тропинке и не могла заставить себя пошевелить и пальцем. То, что она только что услышала… То, что ей сказала Реджина…       Хотелось догнать ее, схватить за плечи и хорошенько встряхнуть. И закричать в лицо: «Ты правда такого мнения обо мне? Ты правда думаешь, что я руководствовалась именно этим, когда набралась смелости явиться в твой дом?»       Беда была в том, что в ответ она скорее всего услышала бы простое и емкое «да». И все рухнуло бы окончательно.       Поразительно, как много злости и недоверия в этой женщине. Как она еще умудряется жить без охраны? С таким количеством тьмы внутри впору окружить особняк как неприступную крепость, да еще и ров выкопать в придачу.       — Впрочем, — пришедшая в голову мысль все же заставила Эмму пошевелиться. — В каком-то смысле она так и сделала.       Она догнала ее у моста через реку, у самого начала ледяного моста, возведенного, очевидно, Эльзой.       — Поторопитесь, мисс Свон. Я хочу найти Снежную Королеву до того, как наступит настоящая зима.       Проблемы начались, когда они достигли середины моста. Где-то в лесу послышался рык, а сам мост затрясся, норовя рассыпаться на глазах.       — Что происходит? — крикнула Эмма, хватаясь за ледяные перила. Она посмотрела на Реджину и не поверила своим глазам: ее лицо было очень злым, очень, и в этом не было ничего необычного. Необычным было другое: на бледных щеках блестели слезы.       — Сидни, — услышала она глухое и отчаянное. И удивилась.       — Сидни? Он-то тут причем?       — Он предал меня. Это он заманил меня сюда, он это сделал.       Выхода не было: пришлось бежать вперед, торопясь достигнуть берега до того, как мост разрушится окончательно. Но, оказавшись на берегу, они поняли, что все происходящее до сих пор было цветочками.       Прямо на них надвигался новый Снежный человек, и выглядел он куда воинственнее, чем первый.       Реджина оттолкнула Эмму в сторону и метнула в чудовище огненный шар. Он разбился о ледяную грудь, не причинив ей никакого вреда. Теперь была очередь Эммы, но и ее магия не сработала тоже.       — Сделаем это вместе, — предложила Эмма, делая шаг к Реджине. — Давай!       Два потока слились в один, и под этим, общим потоком энергии, чудовище вдруг начало разрушаться. Вначале отвалились латы, затем истончился и исчез огромный меч, а еще через мгновение от Снежного человека осталась лишь невнятная лужа.       Восторг и радость наполнили Эмму целиком. Они сделали это! Черт возьми, они все же это сделали!       — Какой долгожданный визит, дамы.       Да, это была она, женщина с фотографии, Снежная королева. Эмма инстинктивно вскинула руки, чтобы атаковать, но что-то невидимое сдавило ее горло, перекрывая доступ к воздуху.       Секунда, еще одна, и еще. Эмма видела, что Реджина рядом находится в таком же состоянии и ничем помочь не может. Воздух убывал, и в голове мелькнула мысль: «Ну, вот и все. Конец».       Фиолетовый свет лучом ударил из-за спины и отбросил Снежную королеву. Кислород хлынул в легкие, и Эмма закашлялась, держась за пережатое горло.       Эльза. Эльза спасла их.       — Почему ты не сказала мне про Сидни? — спросила Эмма, подходя к Реджине. — Если бы сказала, мы бы могли избежать всех этих сложностей.       Реджина отступила на шаг.       — А что я должна была сказать, Свон? — холодно и яростно спросила она. — Что заточила его в зеркало, чтобы он помог мне убить Мэрион, а потом передумала? Ты все равно бы мне не поверила. Я слишком хорошо тебя знаю.       В этом «Ты все равно бы мне не поверила» было очень много боли, и очень много отчаяния. И Эмма не нашлась, что ответить: слишком сильно полоснуло по сердцу сказанное, и слишком тяжело было признать, что она права: да. Скорее всего, не поверила бы.       Реджина исчезла в сиреневом тумане, а Эльза вдруг взяла Эмму за руку и вынудила посмотреть на себя.       — Что между вами происходит? — спросила она. — Я не понимаю.       Эмма вздохнула.       — Это очень сложно объяснить. Пришлось бы рассказывать две жизни от начала и до конца, а у нас совершенно нет на это времени.       Эльза улыбнулась ей очень теплой и очень детской улыбкой.       — Для того, чтобы что-то видеть, не обязательно много знать, — сказала она. — И я хочу сказать тебе только одно: если кто-то для тебя важен… По-настоящему важен, то борись за него. Не обращай внимания на злые слова, продиктованные обидой. Я не так уж сильна в отношениях, но одно знаю точно: тот, кто так сурово и яростно прогоняет тебя, обычно нуждается в тебе больше всего на свете.       ***       Каменные стены. Пустое зеркало. Полки, наполненные старыми книгами и запылившимися флаконами зелий. Вот во что превратилась ее жизнь. Вот к чему в итоге она свелась.       Удастся спасти Мэрион или нет, итог будет один. Все сказки заканчиваются одинаково: принц и принцесса живут долго и счастливо, а Злая королева томится в изгнании. И кто знает, что хуже — изгнание из сказочного леса или изгнание добровольное, изгнание собственной души.       — Реджина…       Господи, да отстанешь ты от меня наконец или нет?       — Что мне сделать, чтобы ты оставила меня в покое, Свон? — не веря своим глазам, спросила Реджина. — Уходи.       Эмма застыла перед ней изваянием, видимо, набираясь сил, и выпалила вдруг:       — Я идиотка.       Реджина едва удержалась от того, чтобы не ударить ее по лицу.       — Наконец-то хоть в чем-то мы согласны.       Но Эмма продолжила:       — Потому что я через это уже проходила.       — Раздражала меня? — уточнила Реджина. — Да, это у тебя получается лучше всего.       — Нет. Не это.       Она отступила на шаг и показалось вдруг, что это не просто так, что это — демонстрация чего-то, что она хочет сказать, но пока не может подобрать слов.       — Тебе кажется, что в Сторибруке у меня есть все: семья, сын, друзья, и это правда так, все это есть, но…       — Боже, Свон, ты снова будешь жаловаться мне на жизнь? Я тебя умоляю, остановись.       Эмма замотала головой.       — Нет. Не буду. Я хотела сказать, что порой мне отчаянно не хватает кого-то, кто просто понимал бы меня, понимал бы не только мою светлую часть, но и темную тоже. Кто-то, кто проходил через все это: через одиночество, через отвержение, через отчаяние. Мои родители всегда были друг у друга, и они не знают, каково это: из года в год волком выть, зная, что и завтра, и послезавтра будет новый день, который не привнесет ничего нового, который будет похож на предыдущий, и в котором снова не будет ни единого просвета.       Она выпалила все это единым духом, и Реджина с удивлением поняла, что она едва не плачет. Эмма Свон? Плачет?       — И когда я пришла к тебе, я пришла вовсе не к Злой королеве с латексом, — продолжила Эмма, глядя на нее испуганными глазами. — Я пришла к тебе, потому что мне больше некуда было идти. Не в том смысле, что негде спать, а в том, что больше нигде я не могла найти того, что было мне нужно больше всего.       Это было странно и удивительно. Но Реджина видела, что Эмма говорит правду. Значит, дело вовсе не в чувстве вины? И не в избалованной принцессе? Получается, дело в том, что принцесса так же, как и она сама, просто устала от… одиночества?       Дрогнуло что-то в груди и ворохнулось теплом. Реджина тряхнула головой, прогоняя это ощущение, но оно отчего-то не уходило, а становилось больше и как будто объемнее.       — Я хотела тебя, — услышала она отчаянное, и это было сродни удару в живот: резко и сильно. — Как и ты, я не знаю, возможно ли это чисто технически и как, но я не думала об этом, потому что знала: ты все равно не позволишь мне сделать то, чего я хочу. И это не было главным, главным было другое.       Реджина отшатнулась, когда Эмма несколькими шагами приблизилась к ней и заглянула в глаза.       — Я сказала, что буду бороться за тебя, и я буду. Я не отступлюсь, ясно? Ты можешь орать, можешь прогонять меня, оскорблять, бить, можешь делать все, что хочешь. Я не собираюсь тебя менять, понимаешь? Я просто хочу подойти к тебе немного ближе. Подойти чуть ближе и посмотреть на то, что ты позволишь мне увидеть. И потрогать то, к чему ты дашь мне прикоснуться. Даже если это будет всего лишь «я хочу тебя убить», и больше ничего.       Господи, это было так обнаженно в своей откровенности, и так страшно, и так… тепло. Как будто кто-то подошел и просто положил руку на плечо. Просто так, не собираясь опустить ее ниже, на грудь, не собираясь стиснуть пальцами горло, а просто так — положил, и теплая рука осталась там, и на сердце стало немного, самую малость, но легче.       Эмма молча смотрела на нее и Реджина понимала, что ей нужно что-то сказать, как-то ответить, но отчего-то впервые в жизни она не могла найти слов. Все это было для нее — слишком. Слишком открыто, и слишком откровенно, и слишком тепло.       — И знаешь, что еще? — спросила вдруг Эмма, отступая. — Если тебе нужен Робин, то я сделаю все для того, чтобы помочь тебе его вернуть. Если ты захочешь Руби, я стану стоять возле кафе «У бабушки» с плакатами «Толерантность к Злым королевам и волкам». Если тебе нужен будет Дэвид… — она усмехнулась. — Что ж, это будет сложнее, но в конечном счете я приложу все усилия, чтобы помочь тебе. И не потому, что я влюблена в тебя или что-то вроде того. А просто потому, что я так хочу, вот и все.       Она кивнула, выдавила улыбку и развернулась, чтобы идти. А Реджина смотрела на ее спину и отчаянно искала слова.       — Я не хочу тебя убивать, — вырвалось у нее вдруг. Эмма остановилась, но оборачиваться не стала. — Я уже давно не хочу тебя убивать.