Игра на струнах моей души

Бэкхён весь день клевал носом на работе, то и дело спотыкаясь на ровном месте, так и норовя опрокинуть поднос с горячим кофе, если повезет, то на пол, а если нет – на ничего не подозревающего посетителя. Наблюдавший за ним Минхо постоянно хватался за сердце, но отправить Бэка домой он не мог, потому что Сухо придет сегодня позже, поэтому ему ничего не оставалось, как молиться, чтобы удача не покидала Бэкхёна, потому что именно благодаря ей он до сих пор ничего не разлил. Перекрестившись и возблагодарив всех богов, когда пришел Сухо, Минхо подозвал Бэкхёна, державшегося на ногах исключительно благодаря гулявшему в его крови кофеину. Брюнет уселся у стойки, положил руки перед собой и опрокинул на них голову, тут же прикрыв веки. - Бэкхён, ты чего сегодня такой еле живой? – поинтересовался босс. - Не выспался, - ответил Бэк одними губами, не открывая глаз. - О, так ты всё-таки спал? – шутливо удивился Минхо. – А выглядишь так, как будто вообще не ложился. - Ну, если 40 минут можно считать «спал», то да, я спал. - И какова же причина твоей бессонной ночи? - Дораму смотрел. - Серьезно? – Минхо засмеялся. – И что за дорама такая, если не секрет? Но ответом ему было тихое сопение – Бэк уснул. Минхо аккуратным движением пальцев убрал упавшую на глаза Бёна челку и с минуту залипал на его личико, такое милое, когда тот спит и не хмурится на каждого. В последнее время Бэкхён был каким-то странным. Ещё пару недель назад он был полон жизни и даже казался весел, буквально излучал положительную энергию, что не могло не радовать босса. Но радоваться долго не пришлось, так как душевного подъема Бэка хватило на неделю с лишним, после чего на его лице все чаще стало появляться задумчивое выражение, и он всё меньше и меньше шёл на контакт. Действительно после разговора с Чанёлем Бэкхён решил начать всё заново, навсегда порвав с прошлым, вычеркнув из своей жизни всех, кто ему о нем напоминал. Полный энтузиазма, Бэк начал, и, как заметил Минхо, первое время ему это удавалось. Нацепив розовые очки, он шагнул в этот новый мир, радуясь каждой мелочи. Ему нравилось вставать по утрам, идти в школу, чтобы убрать очередной участок. Он даже стал общаться с ребятами, с которыми был в одном секторе. После Бэкки шёл на работу, обслуживал посетителей, собирая благодарные улыбки, запивал всё это крепким кофе и отправлялся домой. Но с каждым днём в его душе нарастало необъяснимое беспокойство, портившее всю картину. Как бы он в себе не копался, причины он не мог понять, ведь всё было хорошо, даже очень. Так в чем же проблема? Бэкхён решил, что ему становится скучно и нужно срочно себя чем-то занять, поэтому стал читать книги, гулять в свободное время, как раньше, но ничего не помогало. Что-то внутри не хотело успокаиваться, наоборот, обволакивало всё сильнее. Ночной просмотр дорамы был очередной попыткой Бэка убежать от этого щемящего чувства, но и это оказалось бесполезным. Результатом этого мероприятия стали лишь головная боль от недосыпа и огромные круги под глазами. В итоге он вырубился на рабочем месте. Пока он спал, ему приснился очень странный сон. Он оказался в кромешной тьме, но чувствовал, что падает вниз. Попытки осмотреться ни к чему не привели, везде царила чернота. Чувство страха начало медленно завладевать сознанием брюнета, неизвестность пугала до дрожи. А вдруг он разобьется? Бэк уже зажмурился и уже приготовился, чтобы закричать, как почувствовал, что приземлился на что-то мягкое. Когда он открыл глаза, его ослепил яркий свет полуденного солнца, теплые лучи которого окутывали приятным теплом. Он почувствовал, что кто-то ведет его за руку. Ослепленный, Бэкхён не видел, кто был этим человеком, но отчетливо чувствовал тепло, исходившее от широкой ладони. Не желая отпускать эту руку, Бён сжал ее в ответ, послушно следуя за этим человеком. Привыкнув к свету, Бэкхён, наконец, мог ясно видеть окружающий мир, но всё его внимание было приковано к фигуре перед ним. Это был Чанёль. Он то и дело оборачивался, широко улыбаясь брюнету, при этом не прекращая всё куда-то его вести. А Бэк послушно шёл за ним, не желая отпускать его руку, зная точно, что, если он отпустит, то непременно вернется в ту холодную пропасть. - Бэкхён? Бэкки? До сознания Бёна начал доноситься голос, выводя его из сладкого забытья. Разлепив веки, он проморгался и вгляделся в лицо человека, разбудившего его. - Бэкхён, мне очень жаль было прерывать твой сон, но нам пора закрываться. Пошли, я отвезу тебя домой, - мягко улыбнулся Минхо и направился к выходу. Полностью придя в себя, Бэк встряхнул головой. - Приснится же такое, - поежился он, пытаясь поднять свое тело и без происшествий доставить его к машине. Сон так больше и не вернулся к нему, поэтому всю дорогу он слушал болтовню Минхо, иногда поддакивая, совершенно не волнуясь о том, что зачастую соглашается невпопад. Уже когда Бэк отстегнул ремень безопасности, собираясь покинуть салон, Минхо неожиданно спросил: - Кстати, что тебе снилось? Бэк с удивлением посмотрел на босса. - Да так, кошмар, - ответил Бён, подорвавшись с места. - Хм, первый раз вижу, чтобы во время кошмара человек улыбался. Успевший выскочить из машины Бэкхён все прекрасно услышал, резко обернувшись на Минхо, смотря на него неверящим взглядом. Отшатнувшись, он толкнул дверь и на деревянных ногах поплелся к дому. - Бред какой-то, - повторял он весь вечер. *** Но как бы Бэк не гнал от себя навязчивые мысли, слова Минхо и улыбающийся Чанёль не хотели выходить у него из головы, хотя прошло уже несколько дней. Это объясняло его нервозность все эти дни. Вот и сейчас, усевшись у стойки, он ждал заказ, нетерпеливо выбивая ноготками дробь по гладкой поверхности. - Всё готово, - Минхо поставил на поднос две дымящиеся чашки кофе, - не нервничай так. Он вдруг схватил пальчики брюнета, внимательно их рассматривая. - Что? – опешил Бэкхён, выдернув свою руку. -Ты перестал грызть ногти, - восхищенно произнес Мин. – Молодец, так намного лучше. Бэк метнул взгляд на свои пальцы, которые действительно стали возвращаться к своему первозданному виду. Ногти отросли, а ранки почти зажили, оставив после себя кое-где еле заметные шрамики. Довольный Минхо, списавший это на свой счет, так как это он сделал замечание Бёну по поводу ногтей, отправился делать следующий заказ. А Бэкхён не мог оторвать шокированного взгляда от своих рук. В голове закрутились слова Пака, сказанные ему напоследок: «И перестань уже, наконец, грызть ногти.» - Нет, - прошептал Бэк. - Эй, Бэкхён, ты чего застыл? Посетители ждут, - встряхнул его за плечо Сухо. - Нет. - Что нет? - Сухо, - вдруг обратился к нему Бён, - мне срочно надо идти, поработай сегодня за двоих, пожалуйста. - Ну, хорошо, - пролепетал тот в ответ уже убежавшему Бэкхёну. Бэкхён шёл, спотыкаясь о каждый камень, по парку, вдыхая полной грудью свежий воздух, пытаясь хоть немного успокоить этот рой мыслей в его голове. Прохожие недоуменно оборачивались на его рабочий фартук, но Бэк этого не замечал. Он пытался разобраться в себе. Что происходит? Почему Чанёль всё ещё продолжает его преследовать даже сейчас, когда они полностью оборвали контакты друг с другом. Бэк же начал новую жизнь, так какого черта делает в его голове? Кое-как успокоившись, он отправился домой, где погрузился в беспокойный сон. *** На следующий день их команду с заднего двора перевели в здание школы красить стены на третьем этаже. Это было ужасно, так как Бэкхён не любил запах краски, а тут он был повсюду. С любовью вспоминая задний двор со свежим воздухом и зеленой листвой, он со скорбным видом макал в банку кисть и, стараясь не уделаться, лениво мазюкал по стене, частенько бросая тоскливый взгляд в окно, откуда был виден передний двор, где во всю проходила репетиция у выпускников. Оставались дни до мероприятия, поэтому собирались они каждый день. В очередной раз засмотревшись в окно, он вдруг увидел Чанёля. Тот активно жестикулировал Крису, отчего тот смеялся, прикрывая ровный ряд зубов ладонью. Бэкхён физически не мог заставить себя отвести взгляда, бессовестно пялясь на сильные руки Чанёля, которые не скрывала майка без рукавов. Как часто эти самые руки обнимали его во время их близости, как нежно эти ладони очерчивали изгибы на его спине, как страстно целовали эти пухлые губы. Как бы он снова хотел оказаться в объятиях… Так, стоп! Бэкхёна будто ледяной водой окатили. О чем он только что думал? Кисть застыла в руке, и краска капала ему прямо на кеды, впитываясь плотной тканью. - Не может быть, - шептал Бэкхён, - этого просто не может быть. Я надышался краской и сошел с ума… *** Бэкхён был пойман в ловушку самим собой, и не знал, как выбраться из нее, как отвертеться на этот раз. Легкое возбуждение, которое он испытал при взгляде на Пака, не давало покоя. Это было уже слишком, и он отчетливо это понимал. После нескольких часов душевной борьбы он списал всё на недотрах, и решил, что ему нужно срочно с кем-то переспать. Долго раздумывать насчет кандидата не пришлось, так как тут и думать-то особо нечего. Минхо пришел на ум первым, и, кажется, идеально подходил для этого. Во-первых, он сам выразил симпатию Бэку и не откажет ему. Во-вторых, Бэкхён уже довольно долго и хорошо его знал, чтобы довериться. Единственным недостатком его кандидатуры было то, что после секса он мог надумать себе, Бог знает что, но с этим Бэк был готов мириться, учитывая срочность и важность вопроса, который ему предстояло разрешить. Выйдя на работу, он начал воплощать свой план в жизнь. Минхо не мог не заметить перемену в поведении Бэкхёна. Ещё недавно он ходил угрюмый, а в прошлую свою смену так вообще с работы сбежал, а сегодня сверкает глазами в его сторону, как-то странно улыбается и виляет задницей, разнося подносы с заказами. Тут явно было что-то не то, но Минхо не хотел докапываться, потому что такой Бэкхён нравился ему намного больше. Проводив Сухо, ребята пили кофе, и Минхо неустанно ловил на себе игривый взгляд брюнета. - Уже поздно, пойду переоденусь, - улыбнулся Бэк, встав с места и направившись в сторону комнаты для персонала, на ходу прочертив невидимую линию указательным пальчиком по руке Минхо, лежавшей на столе. Тут и дураку всё ясно, поэтому отбросив все сомнения, Чхве отхлебнул последний глоток, со звоном поставил чашку на блюдце и подорвался с места. Бэкхён уже снял фартук расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, когда в комнату ворвался Минхо и, не говоря ни слова, развернул к себе Бёна и впечатал того в стену. Секундный зрительный контакт, и Минхо уже изучает губами нежную кожу шеи брюнета, попутно расстегивая оставшиеся пуговицы. Бэкхён откинул голову ,предоставляя Чхве всего себя. - Что же ты со мной делаешь? – шептал Минхо в самое ухо, прикусывая и засасывая мочку. После, оторвавшись от пуговиц, которые ему с трудом удавалось расстегивать дрожащими от предвкушения и возбуждения руками, он пальцем приподнял подбородок Бэка и впился в него жадным поцелуем. Такой напор ничуть не пугал брюнета, наоборот, он позволил Минхо углубить поцелуй, обняв за шею. И пока босс его целовал, он пытался прислушаться к своим ощущениям. Но когда руки Минхо, расправившись с пуговицами, скользнули под ткань рубашки, касаясь обнаженной кожи, Бэкхён замер. Минхо был слишком увлечен, вырисовывая языком узоры на его шее и оглаживая голые бока, чтобы заметить это. Бэкхён внезапно понял для себя кое-что очень важное, то, что он не хотел признавать до последнего, то, отчего бежал всё это время, то, что уже было не просто частью его жизни, а самой жизнью. -Нет, - Бэкхён уперся ладонями в плечи босса и с силой оттолкнул того, но что может хрупкий подросток против высокого мускулистого парня, думавшего сейчас одним местом, нежели мозгом. – Минхо, хватит, я не хочу. Но Чхве как с цепи сорвался, не желая останавливаться, сжимая ягодицы Бэка в своих ручищах. Поняв, что словами до него не достучаться, Бэк с силой пнул того носком ботинка по щиколотке. Минхо заверещал и отскочил, прыгая на одной ноге. - Прости, - Бэкхён пятился вдоль стены к дверному проему. – Прости меня, но я не могу. Голос срывался и Бэкхён выбежал за дверь, оставив Минхо одного. Чхве, оправившись от боли с силой ударил кулаком в стену, тяжело дыша, пытаясь унять боль в груди и игнорировать стоящий в ушах звон осколков его собственного сердца. А Бэкхён бежал, бежал изо всех сил, сам не зная, куда. Ветер раздувал полы его рубахи, а вечерний прохладный воздух обжигал кожу, покрывающуюся мурашками. Тусклый свет фонарей освещал пустынную дорогу, на которой изредка встречались прохожие, возвращавшиеся с прогулки. А Бэкхён всё бежал, пока легкие не начали гореть, слезы окончательно не лишили возможности видеть, а мышцы не стали каменными. Только тогда он буквально рухнул, не в силах даже идти, на холодную мостовую, оперевшись спиной о перила. Он был на набережной, излюбленном месте детства, куда они часто приходили с семьей, когда он был маленьким. Он не был здесь тысячу лет, но даже в сумерках узнал это место. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах шумело, в горле саднило, а грудь высоко вздымалась. Запрокинув голову, Бэкхён закрыл глаза и ловил ртом воздух, восстанавливая дыхание. Вот он, тот самый переломный момент в его жизни, о котором все говорят. Момент, после которого уже ничего не бывает, как прежде. В момент, когда Минхо касался и целовал его, Бэкхён вдруг понял, что ему противно, и дело вовсе не в Минхо. Да Минхо первый, кому решил отдаться Бэк. Дело в другом – Бён осознал, что он не хочет, чтобы к нему прикасался кто-то еще, кроме Чанёля. Ни Минхо, ни кто-то другой, никто. Эта истина, словно разряд электрического тока, тряхнула так, что стало не по себе. Как бы он не бежал, как бы не скрывался, как бы не доказывал себе обратное, отметая все мысли о нем, Бэкхён, наконец, понял, кто для него Пак Чанёль. Это человек, которого Бэкхён хочет видеть рядом с собой, человек, за которым он готов пойти, куда угодно; человек, чью руку он хочет всегда держать в своей; человек, которого он искренне ЛЮБИТ. Любит всем сердцем, всем своим существом, и понимание того, что его больше нет и не будет в его жизни резало на куски, заставляло сердце больно сжиматься в груди. Бён не хотел жить без Чанёля, без него всё станет таким же серым и обыденным, как раньше. Тогда он не понимал, но именно Пак делал его жизнь хоть чуть-чуть ярче. Бэкхён запустил пальцы в волосы, натянув их до боли. - Я тебя ненавижу. Так он сказал тогда Чанёлю. - АААААААААА,- закричал Бэкхён, не в силах вынести эту тяжесть. Осознание собственной ошибки душило, заставляло ненавидеть себя за те слова, за всё. Захлёбываясь слезами, он отчаянно сжимал ткань брюк. Хотелось броситься под машину, спрыгнуть с многоэтажки, утопиться, чтобы только не чувствовать всё то, что чувствует он сейчас. *** Уже в глубоком ночном сумраке, Бэкхён сидел на том же месте, безжизненно уронив руки на каменную поверхность. Эмоции потихоньку иссякли, уступая место рассудку. Постепенно принимая правду, он сидел и думал, когда Пак Чанёль успел стать для него целым миром. Когда из человека, окунавшего его в страдания и боль, он превратился в того, кто согревал своим теплом всё это время. С какого момента всё это началось? С какого момента человек, которого он ненавидел всем сердцем, стал настолько значим для него? - Я люблю его, - прошептал Бэкхён, констатируя самому себе то, в чем он отказывался признаваться самому себе всё это время, после чего вновь расплакался, закрыв лицо ладонями.