Игра на струнах моей души

Проворочавшись всю ночь и забывшись только под утро, Бэкхён чувствовал себя так, как будто по нему проехались трактором. Недосыпы он переносил тяжело, поэтому не удивился утренней головной боли. Но несмотря на это, он собрался и пошел в школу. Не то, чтобы у него проснулся энтузиазм учиться, ведь до конца семестра еще очень далеко. Просто у него был должок перед одним блондинистым китайским оленем. Бэк криво ухмыльнулся, когда заметил его в школьном парке, беззаботно болтавшим с каким-то милым пареньком. Лухан заметил стремительно приближавшуюся к ним фигуру, в которой узнал Бэкхёна. Ни о чем не подозревающий китаец улыбнулся уголком рта: -Приве… Договорить ему не дал точный удар в челюсть. Лу, не удержавшись на ногах, рухнул на землю. Стоящий рядом паренек закрыл рот ладошками, выпучив глаза от неожиданности. В отличии от Чанёля, Лухан был ненамного крупнее Бэка, поэтому тому не составило труда нанести удар, сбивший китайца с ног. Склонившись над валяющимся оленем с кровящей губой и схватив того за ворот куртки, Бэк прошипел тому прямо в лицо: - Надеюсь, ты понял за что! Затем небрежно отпустил ошарашенного парня и удалился быстрыми шагами. Он чувствовал небольшое облегчение, но спокойнее на душе все равно не стало. Он понимал, что начало его мучениям положено, и это уже никак не исправить. Всю ночь, что он проворочался, терзая себя мыслями о случившемся, он пытался придумать что-нибудь стоящее, чтобы на корню уничтожить все, но сколько бы он не силился, ничего придумать не смог. С горечью он осознал, что спасет его только окончание года, когда Чанёль выпустится из школы и оставит его в покое, а пока он игрушка Пака, ибо этот урод одним разом не ограничится. В столовой Бэкхёна снова отвлекала Сыми, не давая мыслям снова собираться бешеным водоворотом, не дававшим ему ясно мыслить. На Пака Бэк старался не смотреть, хотя ощущал на себе его взгляд. Когда ему стало совсем не по себе, он посмотрел в сторону Чана и встретил внимательный, изучающий взгляд, как будто Ёль пытался понять, о чем тот сейчас думает. Затем Пак ухмыльнулся, приподняв одну бровь, а Бэкхён демонстративно кинул палочки на стол, делая вид, будто его внезапно затошнило от еды. Чанёль фыркнул и, поднявшись из-за стола, ушел со своими дружками, а Сыми, вздрогнув от лязга палочек об стол, подняла на Бёна удивлённые глаза. - Ты чего? - Ничего, ешь давай, - раздраженно выпалил Бэк. Затем добавил, смягчив голос: - У меня просто голова болит. Как бы не хотел Бэкхён признавать, он очень привязался к этой рыжеволосой девчонке напротив, смотревшей на него большими, влюбленными глазами. С ней он познакомился 4 года назад, когда та неуклюже упала с велосипеда и громко рыдала посреди улицы. Тогда Бэку стало ее очень жаль, и он проводил ее до дома, успокаивая теплыми словами. После этого они пересеклись в школе. Как оказалось, папа Сыми получил новую должность, и семья девочки перебралась в Сеул, а Сыми была переведена в эту самую школу. После этого она никогда его не покидала. Сначала Бэк терпел, потом его достала ее назойливость, и он тупо ее игнорил. Но сколько бы ни противился, Сыми с каждым годом подступала к его сердцу все ближе. Бён уверял её и себя, что это пройдет, но спустя 4 года ничего не изменилось. Она по-прежнему была всегда рядом, готовая в любой момент помочь ему с трудностями. Она действительно заботилась о нем, и Бэкхёна частенько грызла совесть за то, что он не может ответить на ее чувства, поэтому продолжал ее отталкивать. «Я же не виноват, что я гей»: успокаивал он себя. В тот момент, когда в подсобке Чанёль упомянул Сыми, Бэк испугался. Ему действительно стало страшно от мысли, что Ю узнает его секрет и наверняка пошлет куда подальше. Скрепя сердцем, Бэк признался себе, что не хочет ее потерять, потерять единственного человека, который еще любил его. В этот день с Чанёлем Бэк больше не пересекался, что не могло не радовать. Это и не удивительно, так как проходили финальные тренировки перед важными соревнованиями города, поэтому баскетболисты пропадали в спортзале, оттачивая мастерство и успокаивая нервы. Почти все уже разошлись, но в душном помещении по-прежнему раздавались ритмичные удары мяча о пол. Осталось двое самых азартных игроков. Чанёль с Луханом вот уже битый час играли один на один. Пак играл жестко, но Лу старался не уступать. Оба рвано дышали, обливались потом и мечтали о глотке прохладной воды, но борьба приближалась к кульминации, и каждый был сосредоточен на игре. Лухан сделал пару ловких винтов, пробивая дорогу к кольцу. Сделав два шага и подпрыгнув как можно выше, он вдруг почувствовал, как его схватили за ворот тренировочной майки и резко потянули вниз. Больно упав на спину и приложившись головой о гладкий пол, он поморщился и ошарашено уставился на Пака, склонившегося над ним и яростно раздувающего ноздри. Сейчас он был действительно страшен: красный, с выпученными глазами и рваным частым дыханием Чан напоминал быка. - Если еще раз ты хоть кому-нибудь ляпнешь про Бэкхёна или я увижу тебя рядом с ним, я разорву твою китайскую задницу в клочья! – прорычал Пак и для убедительности съездил тому по носу. Оставшись один, олень еще долго лежал на полу, восстанавливая дыхание и недоумевая, что происходит и как связаны эти двое. Честно говоря, он и не собирался трепаться о Бэкхёне по всей школе. Сначала он искренне оскорбился отказом Бэка и готов был в громкоговоритель провизжать, что Бён Бэкхён гей, но поостыв, он решил просто подождать и снова попытаться наладить контакт. Близости у Бэка и Лу не было. За то недолгое время их стремительно развивающихся отношений максимум, что у них было, это минет. После разрыва, Бэкхён полностью оградился от мира и ни с кем не встречался. Он безумно боялся повторения истории и не подпускал к себе никого, оставаясь девственником. Конечно, секса ему хотелось, и он мог бы спокойно пойти в клуб, где со своей милой мордашкой был бы нарасхват, но ему было противно трахаться непонятно с кем, да еще отдавать им свою девственность, поэтому он спасался старыми проверенными способами. Поэтому, когда Чанёль поставил его на колени, его стошнило больше с непривычки, чем от чувства отвращения. Чанёль, как и предполагал Бэкхён, не оставил его в покое, постоянно затаскивая то в подсобку, то в кабинку школьного туалета. Каждый раз все происходило без лишних слов. Молча Бэк опускался перед Паком на колени, молча делал свое дело, пока тишину не разрывал протяжный стон Ёля. После они обменивались испепеляющими взглядами и расходились, ну разве что Бэкхён бросал тому вслед какое-нибудь оскорбление. В рот он Бэку больше не кончал. Почему, Бэк не понимал, но особо и не задумывался над причиной – ему же лучше. Раз за разом отвращения во взгляде Бёна становилось все меньше. Стыдно сказать, он однажды возбудился сам и, заперевшись в кабинке туалета, дрочил, мысленно матеря себя. Кончив со сдавленным стоном в ладонь, Бэк откинул голову на гладкую стенку, и, закрыв глаза, прошептал: «До чего же ты докатился, Бэк». Ну, в конце то концов, у него член не на пульте управления, и он не может контролировать процесс возбуждения, поэтому после долгого самобичевания и душевной борьбы, он забил на все, и уединение после таких встреч с Паком стало традицией.