Про Глебушку, или Кто из нас попал

      Дядька поднял меня в семь утра. Садист. Приходится готовить ему завтрак. А потом еще и вместе с ним есть. Убедить его, что для меня семь утра – это еще ночь, не получается. Мозг спит и отказывается придумывать доводы. Когда дядя Федя уходит, снова заваливаюсь в кровать. Но не проходит и пары часов, как меня будит «звонок друга». «Лучше бы этот друг со своей компанией ночевать у меня остался, вместо дяди, я бы хоть выспался нормально!» - запоздало жалею. - Алло, да…хорошо… хорошо… хорошо… Угу, - о чем говорим, забываю сразу же. Главное - снова можно спать.       В очередной раз из забытья меня вырывает звонок в дверь. Злой, как пудель, иду открывать. В прихожей уже переобувается Артём. - Ну и какого ты названиваешь? – рычу на альфу, - Ключ есть, дверь открыл. Я тебе зачем понадобился?       Артем молчит, ошарашенно вылупив на меня свои зенки. - Ну что стал? Проходи. Дверь закрой. Сквозняк устроил, - продолжаю бухтеть на парня.       Разворачиваюсь, чтобы уйти в комнату, и краем глаза замечаю, что Собур буквально пожирает взглядом мое тело. Становится, мягко говоря, неуютно. Ускоряюсь в сторону своей спальни. Слышу в спину: - Я позвонил специально, чтобы ты успел одеться. Но можешь не спешить, мне так больше нравится, - иронии в голосе по минимуму, но присутствует что-то такое, от чего по спине мурашки бегут на перегонки. Понимаю, что дефилирую в одних хипсах. Стыдно-то как!       Захожу на кухню уже одетый в домашние шорты и майку-алкоголичку. Артем смотрит на меня и тяжело сглатывает. - Ты реально очень красивый, но не мог бы ты одеться как-то иначе… - мнется парень. - Что тебя не устраивает? – спрашиваю с вызовом. - Вот… - он выходит на полшага из-за стола и жестом показывает в сторону ширинки.       Такая серьезная заинтересованность моей персоной вгоняет меня в краску, и я, на всех парах и без лишних вопросов, несусь переодеваться. Второй раз на кухню вхожу в свободных спортивках и отцовой футболке, которая скрывает все. - А ты почему один? – спрашиваю у Артема только чтобы разрушить тягостное молчание. - А кому ещё ты хотел это шоу продемонстрировать? - заводится Артем, - Заранее его готовил? А? - Придурок! Шоу ты устроил. Кто ж знал, что ты такой легковозбудимый? – не уступаю я. Чего завелся? - Ты гуляешь передо мной в одних трусишках и говоришь, что я легковозбудимый? Да от такого зрелища любой… - Вот только не надо мне сейчас рассказывать о предпочтениях вашего брата. Во-первых, мне это не интересно, а во-вторых, это даже неприлично как-то, - перебиваю парня, пока он не начал меня просвещать на тему голубых отношений.       Вот уж не думал, что Артём играет за светло-синих. Хотя, о чем я, девчонок-то здесь нет. Но все равно, я к такому не готов. Оказывается, в глубине души я гомофоб. Причем не очень глубоко. На фиг! Об этом лучше не думать. - Извини. Замяли тему. - Забудь.       Снова тягостное молчание. Включаю чайник. Готовлю заварник, чтобы приготовить чай. Артем уже выложил из пакета, с которым пришел, продукты и нарезает бутерброды. - Ты чем занимаешься? – первым заговорил Артём. - Чай завариваю. Или ты кофе предпочитаешь? - В такое время я предпочитаю что-нибудь посущественней, например голубцы, - смеется парень, - Но я не об этом. Где тренируешься? У тебя тело прокачанное.       Я смотрю на часы. Время начало первого. Улыбаюсь в ответ, напряжение спадает: - Сейчас разогрею. Там еще остались, - лезу в холодильник, - Тренируюсь в кульке. У меня там под… друзья на хореографическом учатся. Иногда они в коммерческих шоу участвуют. Поначалу им партнеров не хватало, вот попросили помочь. А потом втянулся. А еще плавание. Пока в школе учился, занимался довольно серьезно. Сейчас так, для души. Хожу пару раз в неделю. - Получается, все время занят. Теперь понятно, почему у тебя на курсе друзей нет. - Ну да. Как-то не сложилось. Да я уже привык к своим творческим кулёмам… - А почему кулёмам? - Ну, студенты из кулька – кулёмы… - объясняю, казалось бы, очевидные вещи. - И много их там? – со странной ноткой в голосе уточняет Артём.       Я на это только хмыкаю: - Хватает… - гость терпеливо ждет подробностей, а поджатые губы выдают нетерпение, и я, со вздохом, продолжаю, - Ну, близких не много. Люська с хореографического, Маечка с эстрады, и Мира. Это моя… мой… Короче в школе учились вместе. Тоже на хореографическом учится. Это благодаря Мирке я в их компанию попал, - окончательно путаюсь с родами.       Вот кто они сейчас, эти девчонки из кулька? Если логически рассуждать, то омеги. Но облажаться не хочется. Приходится сворачивать разговор. - Ты встречаешься с этим Миром? – ох, а кулачки-то сжимаются, сил хватает только за голосом и интонациями следить. - Ты что? Нет, конечно, - выдаю с испугом в голосе.       Это не игра, я действительно испугался, когда сознание подкинуло мне образ полуобнаженной Мирославы. Она девчонка, конечно, хорошая, но не в моем вкусе, и я поспешно говорю: - Я ни с кем в нашей компании не встречаюсь. Мы просто дружим, иногда они просят помочь, когда людей не хватает на халтурке. - А почему обо мне ничего не спрашиваешь? – помолчав, спрашивает Артём. Похоже, моя реакция успокоила парня. - Да о вашей троице и так все всё знают, - хмыкаю самоуверенно, - Отличники, активисты, спортсмены…       Хочу заикнуться о поклонницах, но опять вспоминаю, что здесь девушек нет, а об омегах ничего не знаю. Да и вкусовых предпочтений Артёма и его друзей тоже. - Что-то ты резко замолчал?       Бутеры нарезаны, микроволновка дзынькнула, сообщая о разогретых голубцах, чай заварен и уже можно наливать. Мне нужна пауза - хоть что-то придумать. Делаю вид, что занят сервировкой. - Да так... Ты будешь чай или кофе? – уточняю, чтобы потянуть время. Артём указывает пальцем на чайник, - Подумал, что не так уж много я о тебе и твоих друзьях знаю. А казалось, что всё, - смысл этой фразы осознаю в тот момент, когда произношу, и искренне удивляюсь своему открытию. Ведь ляпнул, что называется, на «отвяжись». - И?..- в одной этой букве было столько провокации… Я ведусь, как ребенок на конфетку. - Расскажешь? – ставя перед парнем тарелку, смотрю ему в глаза. - А что ты хочешь знать? - довольный, как кот, поймавший мышку, улыбается Артем. - Давно вы дружите? - С Жориком с детского сада. Мы в соседних подъездах жили. Ну, соответственно, учились в одном классе. Постоянно вместе, только вот спортивные секции выбрали разные. Он хоккей, а я плавание. А с Костиком познакомились уже здесь, в институте. Он иногородний. Он на первом курсе с общагой пролетел, а мне отец на восемнадцатилетие квартиру подарил, вот мы туда втроем и заселились. Так и дружим с тех пор. Он же нас и в институтскую команду по гандболу затащил. - А… - Что? - Да так, ничего. - Тебя личная жизнь заинтересовала? Мы все без пары. Хочешь подробней? - Нет. Не надо. Это не мое дело, - отчего-то паникую.       Артём улыбается. Странный. Я совершенно не понимаю его.       После завтрака настроение становится лучше. Я даже рад его приходу. Он больше не напрягает. Или почти не напрягает. Помогает разобраться с матанализом. Потом мы пытаемся готовиться к физике. Правда, из этой идеи ничего хорошего не получается. Как говорят физики: «Сколько поле не квантуй, все равно получишь… бесконечность». Вот и у нас такая фигня получается – то ли мозговая деятельность заторможенная, то ли количество вопросов немилосердно приближается к бесконечности…       В шесть Артем уходит на тренировку и обещает позвонить позже. А я остаюсь один на один со своими мыслями.       Последний час до приезда родителей я как на иголках. Жду встречи с мамой. Страшно. Страшно и любопытно. Как Олеся отнесётся ко мне с позиции мужчины. Пусть омеги, но все же мужчины. И вообще, какой он, мой второй папа. Папа… Нет, это обращение к маме неприменимо. Язык не поворачивается маму папой называть. Интересно, а бижутерию и ювелирку он так же любит, как и в бытность женщиной? Мысли о маме напоминают рой пчел – жужжат и кусают. Перед моим страхом встречи даже неприятие мужеложства ушло на второй план.       Начало восьмого, родителей все нет. Начинаю волноваться. Собираюсь в магазин. Не столько за продуктами, сколько проветриться. Все-таки весь день дома. Да и нервишки затопчу. Обуваясь, слышу шуршание ключа в замке – приехали. - Ой, какая приятность, мы сыночку дома застали! Но, похоже не надолго. Ты куда собираешься, радость моя?- иронизирует мама.       Это точно мама, я узнаю ее в любом виде. Ее глаза, волосы, голос, интонации, запах. Я ей рад, хочу обнять, прижаться и, захлебываясь, рассказать обо всех своих бедах, что произошли за эти долбаные два дня. Хочу слушать ее успокаивающий голос и ощущать ее ладонь на своей голове. Смотрю на нее жадным взглядом и с тоской понимаю, что даже мамой никогда не смогу ее назвать. А папой язык не поворачивается. Они с отцом по очереди целуют меня в щеку и нюхают мою макушку. Кажется, я уже привыкаю к ритуальному обнюхиванию. Улыбаюсь, сдерживая слезы и порыв обняться: - Что унюхали? - Ничего лишнего,- смеется отец. - Я в магазин собрался, у нас хлеб закончился, и молоко… Гости были, сначала мои одногруппники, а потом дядя Федя. - Федор? Неожиданно, даже не позвонил. Ничего не просил передать? – мама искренне удивляется. - Одногруппники? Давно у тебя в институте появились друзья? – не меньше удивлен отец. - Да он одним днем по делам в город приезжал, на последний автобус билетов не было, вот и остановился у нас переночевать. Сегодня утром уехал. Ничего не передавал, сказал, что позвонит тебе. И, пап, это не друзья. Скорее, мои телохранители, - взгляд родителей напрягается. В них застыл немой вопрос, отец его озвучивает: - Что случилось, Глеб? Тебе кто-то угрожает? - Нет-нет! Ничего такого. Просто в обморок в институте упал, а Еневич поручил им меня весь день охранять. Приду, все подробно расскажу. Ладно, я быстро. Одна нога тут, вторая там. Только не накручивайте себя, все в порядке, - целую Олеся в щеку и вылетаю из квартиры.       Иду по улице, на щеках слезы – жалко себя, аж жуть. А вокруг все то же небо, те же деревья, все тот же город, только все вокруг выпачкано безысходностью. В груди все переворачивается от обиды. Вот где я накосячил, что мне такое наказание выпало? Вроде и отношение ко мне ни родителей, ни друзей не поменялось. А, кажется, что все предали, весь мир настроился против меня: «Да, блин, за что? Вокруг меня одна гомосятина бегает. Даже родители и те стали цвета неба. А мне теперь даже нормальную семью создать не грозит - женщин нет, а мужчины в этом плане меня не привлекают. Вспоминаю Алена и Ваську, даже пытаюсь представить их без одежды. Пялюсь на проходящих мимо омег. Замечаю, что уже отличаю некоторых их представителей от альф. Нет, не привлекают.       "Слава Создателю, я мужик и моей упругой попке ничего не угрожает," - мелькает мысль. Но память услужливо подкидывает образ Артема, и уверенность ретируется, вильнув хвостом. Нервничать начинаю еще сильнее.       Меня накрывает горький вывод моих глубокомысленных размышлений – с личной жизнью придется завязать в двадцать! Офигеть! Вот это попадалово. Выхода из этой ситуации нет, или я его не вижу. А посоветоваться не с кем, да хотя бы просто поболтать, выговориться. Потому что кого бы я ни выбрал в качестве жилетки, следующим моим слушателем окажется психиатр. "Может, поболтать с Люськой и подругами? Только эта гоп-компания авантюристок верит в любой бред. А потом еще кидается грудью на защиту", - представляю эту картину и улыбаюсь, уж очень эротично получилось. Интересно, как эта банда выглядит сейчас? Решено, надо связаться с подругой. Завтра позвоню Люське. Пусть меня спасает. Отчаяние пока отменяется.       Я ускоряю шаг. Под ноги выкатывается пустая пластиковая бутылка из-под воды, пинаю со всей силы, она пролетает метров тридцать. Хорошо… Кажется, становится легче. Вспоминаю - не забыть заплатить за Интернет.       Дома вроде все как обычно. Журчит телевизор. Родители подкалывают друг друга и меня, а я по большей части молчу. Опять боюсь что-нибудь ляпнуть. Ухожу спать пораньше. Слышу из-за двери, как Олесь говорит бате: - Какой-то Глебка необычный сегодня. Молчит, слова из него не вытянешь. Может, влюбился, и у него пара появилась? - Ну, ты же нюхал его, никем не пахнет. Скорее всего из-за сессии переживает.       Замечательно, теперь понятно, почему все родственники меня обнюхивают. Пару ищут. Мое воображение рисует, как «пара» ставит крестик на макушке ароматизированным фломастером. Или трется щекой, как кот. Я ржу. - Ты чего, сын? – любопытствует Леся. - Не, ничего, ролик в Интернете смотрю. Про котов, - мысленно добавляю «мартовских».       Кстати, Интернет. Он ждет меня и жаждет рассказать все об омегах.