Про Глебушку, или Кто из нас попал

      Как же хочется снова упасть в обморок. Уже двадцать минут сижу перед Еневичем и отвечаю на его вопросы. Кажется, что я вспомнил даже то, чего отродясь не знал. А он все гоняет. Альфам досталось не меньше. Но они вышли из боя без потерь. Даже стипендии повышенные снова заработали. - Орехов, возьмите себя в руки. Если снова упадете в обморок, то на пересдачу пущу Вас только со справкой от врача. А то взяли моду диетами себя изводить. - Все в порядке, Лидий Арестович. Я прекрасно себя чувствую, здесь просто освещение такое, - и принимаюсь дальше вспоминать неизвестные мне до этого формулы.       Еще минут пятнадцать профессор Еневич гоняет меня по лекциям. А потом выпроваживает с оценкой «хорошо». Мне тоже хорошо. Все, что будет дальше – легкая прогулка. Теперь точно можно расслабиться. О чем я и сообщаю альфачам. - Мы с тобой, - категорично, как будто у них есть на это право. - В другой раз. Сегодня у нас междусобойчик с кулемами. С вами мы не расслабимся. - А без нас вас потом лечить приходится, - возмущается Костя. В последнее время он становится таким же навязчивым, как и Артем. А порой даже круче. - Мы сегодня пойдем в другой клуб, не такой пафосный, - настойчиво отбиваюсь от опеки. - Не важно… - поддерживает Костю Артем. - Вам не важно, а мне важно. Артём, ты совсем страх потерял? С чего ты решил, что я с вами советоваться буду и разрешение спрашивать? Я взрослый мальчик, сам решаю, где и с кем мне общаться. После трех дней застенок и пыток матанализом, единственный способ не сойти с ума - встретиться с друзьями. Моими безбашенными кулёмами... Не устраивает? Я не навязывался, можешь обидеться на меня и перестать разговаривать… - я бы еще долго распинался, но Артем меня перебивает: - Встретить-то вас можно из клуба? А то опять на гопников нарветесь… - Можно. Но без фанатизма! - Угу…       Что-то мне кажется, что я снова опрофанился. Этим парням палец дашь – они руку откусят. Но думать об этом не хочется. Впереди прекрасный вечер. И я спешу сообщить об этом его участникам. Сейчас только двенадцать. С кулёмами решаем встретиться в девять. Мнения по поводу клуба разделяются. Майка вообще хочет на дискотеку. Договариваемся, что определимся куда идти после того как встретимся. Я же решил побаловать себя какой-нибудь новой вещичкой.       До четырех таскался по магазинам. Мне явно не хватает Люськи с его советами. У него чутье на классные шмотки. У меня так не получается. Плюнул на все, купил только какую-то незатейливую белую маечку с крошечным кармашком на груди. Глобальное обновление гардероба все равно не планировал. Устал так, как будто разгружал вагоны. Слабость, до дрожи в коленях. Беру такси и параллельно набираю Люську. - Люсик, солнышко, - хрипловатым голосом говорю в трубу, - Приезжай ко мне, что-то мне хреново. Кажется, я заболел. - Ха-ха, Тёмку позови. Ему нравится тебя лечить, - смеется друг. - Да ну его, залечит до смерти, - пытаюсь шутить. На самом деле мне не до шуток, во рту собралась вязкая густая слюна, запить её нечем. Суставы выкручивает. Меня не покидает ощущение, что нахожусь в предобморочном состоянии. - Температура есть? – заволновался друг. Видимо голос выдает мое состояние. - Не знаю, наверное да. Сейчас приду домой, померю. Меня постоянно в жар бросает, и пить хочется. - Ладно, приедешь, выпей жаропонижающее, и ложись в постель, я скоро буду. Но имей в виду, если из-за тебя сегодня мы никуда не пойдем, то с тебя поляна за окончание второго курса. - На все согласен, только не бросай меня, - почти шепчу я, поднимаясь по ступенькам. Силы стремительно покидают меня.       Шаркая, медленно передвигаюсь в сторону зала. Там в шкафу - коробка, где хранятся лекарства. Идти на кухню за водой нет сил, таблетку аспирина запиваю вчерашним лимонадом. Становится немного легче, и я плетусь к дивану - до своей комнаты не дойду. Ложусь, закрываю глаза. Скоро придет Люська, она поможет.       Сквозь туман слышу чужие голоса, очень четко выделяю только один, хорошо знакомый и успокаивающий: «Всем пора…» Теперь можно не волноваться.       Руки. Они меня несут. Ага, душ… Хорошо, но мало, хочу еще. Снова несут. Жарко. А потом сладостная истома пробегает волнами от головы до пальцев ног и обратно. Хорошо… Исчезла боль, ломающая суставы и выкручивающая внутренности. Можно расслабиться… Нега накрывает с головой, даря бездну удовольствия. Не знаю, чему я больше рад – отсутствию боли или тому удовольствию, которое вдруг охватило своими нежными руками мое тело. Я задыхаюсь. Снова начинает скручивать, но уже не боль, а желание… Я стараюсь поймать мгновения блаженства, но оно искорками пробегает по телу и исчезает… Верни… Еще… А потом жар… Испепеляющий, пожирающий тело и душу. Он то накатывает, то отпускает. Я мечусь. Не знаю, чего хочу, то ли убежать от него, то ли сгореть в нем. Потом взрываюсь миллионами искр. Мне мало… Еще… И снова нега волнами разливается по телу. Нахлынувшие чувства кружат меня, как в смерче, поднимая выше… К небесам… Кажется, что парю. Вершина блаженства. Хочу! Еще! Ах… Кажется, лучше не бывает… И вдруг срываюсь и стремительно ухаю вниз. Неудержимо, как горный поток. В самую бездну… Дыхание остановилось, сердце замерло... А я-то думал, что лучше не бывает. Хочу… Еще… Кричу об этом. Требую. И снова накрывает сладостной истомой. Кайф… Сотни мотыльков порхают по моему телу. Их много, щекочут крылышками. Прошу их не улетать. Еще! Еще! Хочу! Глоток воздуха. И снова вверх… До звезд в глазах! До щемящего восторга! До щекочущего счастья! До остановки сердца, до последнего вздоха… Концентрированный кайф… Растворяюсь в нем полностью…       Совсем не хочу выныривать в будничную реальность. Но замерзшая попа заставляет очнуться. Глаза открывать лень. Шевелиться лень. Пытаюсь отвести руку за спину и нашарить одеяло. Тупая боль пронизывает все тело, как будто накануне была многочасовая изнурительная тренировка. Кажется, болят даже мизинцы. Удивляюсь, но просыпаться по-прежнему не хочу. Я просто знаю, что устал. Продолжаю искать одеяло… Теперь аккуратно перетаскиваю руку вперёд. Нахожу тело. Большое и голое. Сознание мгновенно возвращается. Открывать глаза страшно.       Мои шевеления не остались незамеченными. Нахальная ручища прижимает меня к тому, кто рядом, и укрывает нас обоих. Носом упираюсь в грудь. Артём! Это его запах. Глаза распахиваются сами, злость клокочет во мне. Добрался все-таки, гад, до меня. Убью!       Пытаюсь его пнуть. Цель – столкнуть с кровати. Ничего не выходит. Больно. Я злюсь. - Орешек, любимый, ты что? – сонный расслабленный голос. Еще удивляется, гад! – Отнести тебя в ванную?       Я зверею, хочется придушить этого самца похотливого: - Какого хрена? – стараюсь гневно наорать, но из моего горла вырывается хриплый полушепот, - Ты воспользовался тем, что я был без сознания и трахнул меня? Да? Кто ты после этого? А?       Он улыбается. Он не только не чувствует за собой вины, но даже не пытается изобразить сожаление. От этого я зверею еще больше. Пытаюсь сесть, получается только с помощью Артёма, и сразу же стараюсь двинуть ему кулаком в челюсть. Больно только мне. Болят мышцы, все, которые есть у человека. Причем сразу, как только пытаюсь занести руку для удара. Я не сдаюсь, пытаюсь снова и снова. Он продолжает улыбаться. Ловит мою руку, нежно целует кулак, ладонь, каждый пальчик. Обнимает меня за плечи, прижимает к себе. Счастливый гад. - Да какого ты лыбишься, маньяк? Что, сказать нечего? – продолжаю «орать» я. Злюсь. У меня не получается даже вырваться из его рук.       Артём смеётся, прижимает меня к своей широкой груди еще сильнее, нежно целует: - Люблю тебя… - От кастрации тебя это не спасет! Насильников надо кастрировать, даже влюбленных, - выношу свой вердикт шепотом. Получается как-то по-детски неуверено и смешно. - Я не насиловал… У тебя был эструс. Первый, да? – он пытается заглянуть мне в глаза.       Я в шоке. Какой эструс, такое только у омег бывает, я читал. Боюсь выдать себя, поэтому прячу глаза под челкой. Артем решил, что я стесняюсь, смеется. Пусть уж лучше так… Он продолжает: - У тебя позднее созревание для омеги, - я ухожу в ступор.       Все-таки омега. Приплыли. И что теперь? Артем говорит что-то о врачах, медицинских показаниях и других серьезных на его взгляд вещах, но я уже не слушаю. Вернее слушаю, но не слышу. В голове крутится только одно – я омега.       Я омега. Какой сюрприз приготовила мне жизнь за следующим поворотом? И где он, этот поворот? А я-то, наивный, думал, что армагеддон уже закончился, а он только начинается. Артём снова прижимает меня к себе, гладит по спине, что-то рассказывает. Я время от времени угукаю, но ничего не слышу.       Артем поднимает меня и несет в ванную. Включает теплую, почти горячую воду. Забирается вместе со мной. Садится сзади, так, чтобы я смог откинуться ему на грудь. Начинает разминать мышцы. Как же больно. Зато ни одной мысли в голове не осталось. Я скулю, вою и ругаюсь: - Какого хрена! …мне больно… Да что б тебя… Садист… Насильник… Маньяк… И кто тебе позволил… Кобель озабоченный… Вот погоди, мышцы перестанут болеть, я тебя придушу! Гад… Ты больше никогда не подойдешь ко мне… Садист… Да чтоб я еще раз хоть когда-нибудь, хоть с кем-нибудь… - Что значит «с кем-нибудь»? Ты мой, слышишь? – рычит не хуже любого хищника альфа. - Ага, у тебя забыл спросить, - обида и чувство противоречия не дают сдержать язык за зубами, - Сам решу, чей я!       Холку пронзает адская боль. - Ты чего кусаешься, придурок? – хочу врезать ему со всей дури, но эта попытка такая же безуспешная, как и предыдущие. - Принимаю тебя своим мужем. Беру на себя заботу о тебе и нашем потомстве, - бормочет этот бред мое личное проклятие и, с каким-то довольным животным урчанием, зализывает укус, - Хотел соблюсти традиции, сделать это после свадьбы, но так даже лучше. Теперь точно мой, так к тебе никто не подойдет.       Совершенно не понимаю, что за чушь он несет. У меня своя цель и я сдаваться не собираюсь. Щипаю его за ногу. Он орет от боли. Я балдею от удовлетворения – отомстил. Немножко, но отомстил. Пока этого достаточно. А за пару дней молочная кислота из мышц уйдет, а я пока придумаю, как его лишить зубов и всего остального. - Отнеси меня в кровать, я мерзнуть начал, - командую я. Артём обиженно сопит, но безоговорочно повинуется.       Уже в кровати кормит меня поздним ужином. Я голоден, как стая диких собак. Обижаться некогда - ем. Потом вырубаюсь, прямо с вилкой в руке. Знатно этот самец меня вымотал. *** - Люська, сука ты! Ненавижу! – это вместо приветствия.       Время полдень. Самое время разобраться с лучшим другом. Вернее, его вероломным предательством. Он ещё на коленях будет просить прощения, как только узнает, что этот кролик со мной сделал. - Я задницей чувствовал, что Артёма звать нельзя, поэтому тебе позвонил! Какого ты меня оставил на этого гамадрила? Ты в курсе, что этот павиан сделал со мной? - Догадываюсь, мой родной. И здравствуй, на всякий случай. Задница твоя правильно чувствовала, только ты ее неправильно понял, - ржет зараза, - По-другому было нельзя. Так доктор сказал. Я даже выписку у него попросил с диагнозом и рекомендациями. - Люсь, ты дебил? Ну на хрена мне выписка? Он меня изнасиловал! Ты понимаешь? Чем мне теперь эта выписка поможет? - Ну, на счет «изнасиловал» я сильно сомневаюсь. В состоянии, в котором ты был, скорее ты его мог изнасиловать, - опять ржет. Да сколько можно! Я что, клоун? – А выписку родителям покажешь, чтобы не наезжали лишний раз. - Хватит ржать! Ты просто не представляешь, как у меня все болит. Я пошевелиться не могу. - Он тебя порвал? - В смысле? А, нет. У меня мышцы болят. Все. Даже на мизинчиках. А родителям вообще ничего говорить не собираюсь. Вот только подлечусь немного. - Ты иногда такие странные вещи выдаешь, как пятилетний ребенок. Как ты собрался от родителей все скрывать? Как ты запах прятать собрался? Гормоны принимать? Так тебе нельзя – чревато бесплодием, так доктор сказал. Поэтому тебя и оставили на Артёма. - Так, Люсь, я что-то неважно соображаю. Давай ты приедешь, и мы пообщаемся. Только зайди в кондитерскую за тортиком. Сладенького хочется. А вообще-то не стоит. Я сейчас свой персональный кошмар отправлю, пусть грехи замаливает. Такси возьми, - тороплю друга. А мне надо еще придумать, как выяснить очевидные вещи и не показаться странным.       Артёма дважды просить не пришлось. Он появился на пороге комнаты и сказал, что собирается в магазин. Пока альфа одевался, приехал Люсьен. Проблемы с крепатурой ему знакомы не понаслышке. Поэтому он без напоминаний привез с собой ягоды шиповника и боярышника, березовые почки. Тортик он тоже привез. - У тебя мед есть? – еще разуваясь, кричит мне Люська. - Сейчас посмотрю, был где-то, - я аккуратно встаю с дивана, на который меня перенес Артём.       Слышу, как с кухни доносится громыхание ящиков и дверцы холодильника. Зажурчала вода в кране, зашумел чайник. Люська хозяйничает вовсю: - Ну, где ты застрял? Шевелись, а то совсем поболтать не успеем. Артём вернется.       Я вхожу на кухню и сразу же отправляюсь на стул в самый дальний угол. Помогать не собираюсь. Даже если б очень хотел, что вряд ли получилось бы. - Тортик режь, - командую я. Ложка уже у меня в руках, а глаза уже поедают цветочки из крема. - А сам? – Люська пытается быть строгим, но смешинки в глазах выдают его с потрохами. - Ручки болят… Все болит… Меня пожалеть надо, - кривляюсь, настроение на удивление хорошее. Хочется смеяться и сладкого. - Ой, а разве это не тебя изнасиловал гиббон Артём? – все, Люська подсел на мою волну.       Я улыбаюсь: - Меня, кажется. Только я ничего не помню. - Совсем-совсем? – Люська ошарашен. - Ну… Ощущения… Ничего так было… - сижу красный, как помидор. Боюсь поднять глаза. - Ну, а на что жалуешься тогда? Что-то я вообще ничего не понимаю… - у омеги действительно удивленный вид. Странно. Пытаюсь ему объяснить: - Как ты не понимаешь? Он же воспользовался ситуацией! Это же изнасилование! - Ты ничего не помнишь? Совсем? – я отрицательно кручу головой, - Ну, все было очень плачевно, если не сказать трагично, - Люська рассказывает и наливает только что приготовленный отвар. Его мы пьем вместо чая, - Я перезвонил тебе, уже не помню зачем, минут через пять. Ты трубку уже не брал. Я понял, что дверь открыть некому. Тогда-то я и набрал Артёма. Сам взял такси и минут через пятнадцать был уже около твоей двери. Артём приехал почти одновременно со мной.       Ты был в бреду. Нес какую-то чушь. Называл меня «девочка». Кстати, что такое «девочка»? – смотрит на меня в упор, я неопределенно пожимаю плечами. Люська продолжает рассказывать, - Тёмка вызвал скорую. Пока их ждали, пытались привести тебя в чувство. Обтирали, совали в нос нашатырь – бесполезно. Потом приехал врач. Осмотрел тебя, и даже зачем-то сделал кардиограмму. Потом заявил, что у тебя эструс. Видимо первый раз, поэтому так тяжело проходит. Сказал, что может укольчик сделать. Но лучше все-таки тебе альфу. Я ему говорю: «Он же в бреду, какой альфа». А он мне: «Это не надолго. Он уже в себя приходит. А минут через двадцать будет как огурчик. Если ничего не предпринимать, то бредовое состояние повторится часа через три-четыре. Но лучше до такого не доводить. Могут быть серьезные осложнения. Так что? У него есть альфа, или укольчик будем делать?» Я спросил, насколько это безопасно. Доктор глянул на нас с Артёмом и ответил, что обычно безопасно. Но побочные действия у каждого препарата есть. У этого – бесплодие. При обычном течении эструса, шанс не более 1,5%. Но, сам понимаешь, в твоем случае последствия предугадать было сложно. Организм слишком непредсказуемо себя повел. Врач сказал, что ничего хорошего ждать не приходится. Ну, Артём, как твой альфа, принял решение.       Так смешно было, когда он резко начал всех выгонять из квартиры. Доктор только успел собрать свой чемоданчик да пару советов дать. Типа что нужно запастись большим количеством подкисленной воды, чтобы не довести организмы до обезвоживания. Не реже, чем раз в три часа принимать прохладный душ, с той же целью. Ну, а если Артем не будет справляться, чтобы звонил им. Артем чуть не прибил врача после этих слов. Говорит такой: «Да-да, приедете, поможете», а у самого кулаки сжимаются… - У него еще обычно желваки ходят, - вспоминаю я и улыбаюсь. - Помнишь что ли? - Нет, я этого не видел, просто, когда он злится, всегда желваками играет. Я только душ помню. Ну, и ощущения… - и снова заливаюсь краской, - Знаешь, для меня все это, как научно-фантастический рассказ. Я не схожу с ума, наверное, только потому, что нахожусь в какой-то эйфории. Как будто веселящим газом надышался. - А, это нормально. Природа обо всем позаботилась, у тебя сейчас такое количество эндорфинов в крови, человек на десять хватит. Так абсолютно со всеми происходит, - смеется, - Хорошо, что твой организм хоть в этом не подкачал. - В крови эндорфины, в мышцах лактат… Да и в остальном… Какой-то я бракованный. От меня настоящего что-нибудь осталось? – задаю сам себе риторический вопрос. - О, а не пойти ли нам в баньку? Мышцам твоим польза великая! Да и поводов у нас предостаточно! Кстати, ты должен поляну. Ты обещал. Сейчас только Миру и Майке позвоню. - Да? Не помню…