Про Глебушку, или Кто из нас попал

      Утро меня встречает перегаром, жаром чужого тела, сушняком и вполне терпимой болью в мышцах. С болью в голове еще не определился. Но все равно не рискую – выбираюсь из кровати медленно, аккуратно. Иду в ванную.       На часах шесть тридцать. Спать больше не хочу. Видимо, вчерашняя баня была с животворящим эффектом. Завариваю себе черный чай. В холодильнике обнаруживаются остатки вчерашнего торта. В шесть пятьдесят сижу на кухне с учебником английского, большой чашкой чая и ем столовой ложкой торт. Подготовка к последнему экзамену постепенно скатывается к жалким потугам перевода на английский последних событий моей жизни. Словаря с собой нет, поэтому получается убого. Единственное предложение, которое произношу без ошибок, и, даже как мне кажется, без акцента: «My life is shit». Собственно, речь о последних полутора месяцах моей жизни.       Ну, и что теперь делать? Жить в мире мужиков? Как это? Плюсов все-таки хватает, наверное. Всегда есть общие интересы. Взгляд на жизнь, опять же, похож. Ну, по крайней мере, не так сильно разнится, по сравнению с женским. Отношения, по идее, складываются более предсказуемо. А как быть с сексом? Я не ханжа. Отрицать наличие интимных отношений между альфарами только потому, что они не вписываются в картину мировоззрения моей предыдущей жизни, глупо. Но я конкретно о себе задумался. То, что произошло между нами с Артёмом, в расчет не беру. Я был в бессознанке, ничего не помню. А значит – ничего не было.       Меня мужчины никогда не привлекали, ни в каком виде. А что теперь? Придется ломать себя, пытаться вжиться в предлагаемые обстоятельства - так говорят артисты? Все это просто не укладывается в голове. Не укладывается в привычные схемы тысячелетнего бытия, привитые воспитанием. То, что еще вчера было стыдным и аморальным, теперь в порядке вещей.       «В голове моей опилки… Да, да, да!...»… Доносится из окна. Кто-то смотрит мультики в такую рань. Сегодня Вини-Пух прав, как никогда. В моей тоже – опилки и вопилки, с кряхтелками и сопелками. Только живется мне ни хрена не хорошо. Артём влез в мою жизнь с назойливостью комара: «Я здесь, и это мое право!». Я даже разобраться в ситуации не успел, а он уже все пометил и застолбил.       Нет, он не вызывает у меня раздражение, злость или какие-то другие неприятные чувства. Но я хотел бы выбрать себе пару сам, а не оказаться перед фактом. Пусть даже таким симпатичным, привлекательным и прочее… - Доброе утро, - передо мной стоит точная копия Аполлона, мило улыбается. А я хочу ему съездить тапком по морде. - Это правда, что мы теперь супруги? – надо наконец-то выяснить, что происходит в моей жизни. - Ну, да… А ты что, не помнишь обряд? - Это когда ты укусил меня? В ванной? - Поставил метку… И произнес клятву, - поправляет Артём, и только сейчас до него доходит, что моего согласия он не получил, - Все так плохо, Глеб? Я тебе совсем не нужен? – голос его срывается, парень с трудом «держит лицо». - Не в этом дело. Просто все последние события в моей жизни сродни стихийным бедствиям. Я даже предполагать не берусь, что будет дальше. Знаешь, хотелось бы хоть что-то решать самому. - Понятно. Будешь расторгать наш брак? – в его глазах появляется зеленая тоска.       До сих пор мне все, что происходило раньше, казалось безысходным, обреченным каким-то. Но только сейчас понимаю, что единственным непоправимым событием в моей жизни будет окончательный разрыв отношений с Артёмом. Но и оставлять все так, как есть, нельзя. Я пожимаю плечами. - Давай не будем спешить? И так уже впопыхах наколбасили. Дай мне время, - просит он, глядя мне в глаза.       Я согласно киваю. Тёма облегченно выдыхает и улыбается. Подходит, обнимает, а потом спрашивает: - Можно?       Мне смешно. Этот парень неисправим - сначала делает, и только потом все остальное - спрашивает, например, или думает. - Можно, но без фанатизма, - этот комментарий скоро станет персональным артёмовским. - У тебя почти полностью поменялся запах, - я непонимающе смотрю на альфу, - Мой запах почти полностью смешался с твоим.       Для меня это новость. И не скажу, что приятная. После ритуального обнюхивания родителями, точно утаить ничего не получится. Надо будет придумать, как выкручиваться. - Завтракать будешь? А то торт скоро закончится… - гоню от себя мрачные мысли.       Звонят в дверь. Я смотрю на часы. Начало одиннадцатого. Ничего себе, как я задумался. Артём пошел открывать. - Вы что, еще спите? Мы уже Майку с Мирославом в лагерь отправили, в магазин зашли… - Какие молодцы! – иронизирую я, появляясь в дверях кухни - Все дела переделали, чем теперь займетесь? - Доедим торт и пойдем на пляж. Ты нам оставил? – ревностно спрашивает Люська.       В квартире начинается броуновское движение. Я собираюсь. Надо еще полотенце для Артёма захватить и лежак. Остальные заваривают чай, кофе и что-то еще, с чем обычно завтракают.       Выдвигаемся только через час. Нас много. Даже в кабинке грузового лифта приходится тесниться. Меня, Люську и крошечного омежку, который уже был в лифте, когда открылись двери, задвигают. Мелкий напряженно выдохнул, когда увидел нашу шумную компанию, наверное испугался. Теперь стоит, зажатый в дальнем углу, и таращится на плечо Жорика. Из-под короткого рукава футболки альфы выглядывает фрагмент татуировки - морда дракона. Мальчишка гипнотизирует мифического зверя, а потом дергает рукав майки вниз и вполголоса говорит: - Не подсматривай! Кажется, что от взрыва нашего хохота остановится лифт. - Хочешь, я тебе его полностью покажу? – с интонациями змея-искусителя спрашивает омежку Жорик.       Лифт останавливается. Мальчишка краснеет и пытается сбежать. Жорик ловко ловит его и сажает себе на руку, как малыша. - Пусти! – и без того немаленькие глаза распахнулись почти на пол-лица, и излучают испуг. Он ужиком пытается выскользнуть из рук этого мастодонта. Где там… Лицо мальчишки раскраснелось, над вздернутой верхней губой появилась испарина. Белые пушистые волосы растрепались. Мальчишка похож сейчас на одуванчик. Даже мне захотелось его покрепче прижать и прошептать на ухо что-нибудь успокаивающее, что Жорик и делает: - Одуванчик, не дергайся, я же не железный, - голос у альфы воркующий, глубокий. Одуван настороженно затихает, - Сначала познакомимся. Меня зовут Георгий Гляйтер, можно Жорик. Я студент политехнического института… - стараясь заглянуть мелкому в глаза, говорит альфа.       Жорик подходит к знакомству основательно. Он представляет каждого из нас, как на партийном собрании - со всеми известными ему социальными статусами и достижениями. Знакомство затягивается. Мы уже минут пять стоим перед подъездом и давимся смешками. Ждем, чем закончится это шоу. Омега уже совсем успокоился и, похоже, больше не боится. Внимательно слушает. Серо-голубые глазищи с любопытством рассматривают нашу компанию. Ему, видимо, становится неудобно, и он кладет руку на плечи Жорику. Выглядит это так, как будто мальчишка обнял альфу. Гляйтер сияет, как медный таз: - Ну, а теперь расскажи о себе, мой Одуванчик. - Почему это твой? Ничего я не твой! – возмущается омежка, Жорик хмыкает. Мы с Люськой тоже. Мы-то уже знаем, что эти трое молча забирают то, что им нравится. - Меня зовут Серафим. Я только сегодня приехал в ваш город поступать в политех, жить буду в этом доме, у нанни. Он раньше преподавал физику. Профессор Экхард. Слышали? И, кстати, я спешу, мне надо в институт съездить. Узнать, как работает приемная комиссия. Так что ставь меня на землю, Георгий Гляйтер. Ну, слышишь? – добавил командные нотки уже совершенно спокойный омежка. - Сегодня там выходной, - говорит Жорик, - Мы завтра едем сдавать английский. Заодно и тебя с собой возьмем. А сейчас ты бежишь домой за плавками и полотенцем, и мы идем на пляж. Мы ждем, у тебя пятнадцать минут.       Жорик ставит Серафима на землю, разворачивает лицом к подъезду, слегка подталкивает, и придает ускорение ладонью по попе. И Сима, к всеобщему удивлению, послушно топает в подъезд. - Жорик, а с чего это приемная комиссия себе выходной сегодня устроила? – язвительно интересуюсь я. - Глеб, ну зачем омеге в такую жару таскаться по незнакомому городу? Если б он уже с документами туда собрался, я б его еще и сопроводил, а так… Не вижу смысла. А потом, сам подумай, его нанни работал в институте. Думаешь, он не может узнать расписание по телефону? Скорее всего, мальчик просто прогуляться решил… И вообще, он планировал отнести документы завтра? Завтра и отнесет. Кстати, завтра в институт едем на час раньше. Мне Одуванчика нужно будет сопроводить.       Мы с Люськой недвусмысленно переглядываемся. Альфы согласно кивают.       На городском пляже, несмотря на будний день, полно народу. Мы находим свободное местечко в дальнем конце пляжа, ближе к деревьям. Располагаемся в тени. Хочется поболтать о своем, об омежьем. Долго не можем избавиться от альф. Они достают своей опекой до тех пор, пока мы с Люськой не грозимся уйти домой. Только после этого они идут играть в волейбол. Правда не далеко, и прибегают часто, кажется, что каждые пять минут. Особенно надоедливая морда сегодня у Гляйтера. Он спрашивает как у нас дела, как самочувствие, приносит нам то воду, то мороженое. Смешит Симку и, при первой же возможности, тянет к омеге свои загребущие ручонки. Омежка в растерянности. С одной стороны, ему весело и комфортно в нашей компании, с другой, активность Жорика пугает. - Сим, не бойся Жорика. Он не обидит. Эти альфы слишком высоко себя ценят, чтобы опускаться до одноразовых интрижек, - неожиданный комментарий со стороны Люськи.       И когда успел такие выводы сделать? Знакомы ведь чуть больше недели. Симка согласно кивает. В какой-то момент альфа не выдерживает, и уносит омежку в воду – плавать. Ну, или делать вид, что плавать. Со стороны «ритуальные брачные танцы» смотрятся забавно. Симка сначала настороженно присматривается, потом начинает робко принимать ухаживания. Мальчишке это нравится. Он уже не зажимается и временами ведет себя весьма собственнически по отношению к Жорику. По крайней мере, на руках у Жорика Симочка себя чувствует так, как будто с рождения там обитает. - Как вчера все закончилось? – наконец спрашиваю у Люськи, когда озабоченная парочка снова убегает к воде. - Думаю, что не так интересно, как у тебя, - смеется он, - Сначала Костя и Жорик прикалывались над Миром. Он ребятам предложил наперегонки поплавать – все пытается доказать, что беты в спорте не уступают альфам. Мир, когда выпьет, порционно выделяет сказочный идиотизм. Причем, размер порции прямо пропорционален количеству выпитого, - хохочет Люська, - Потом они сидели в парилке, тоже на время. А потом Мир предложил спор – кто кого перепьет, но закончилось бухло. А гадать альфы отказались, да и нам не дали будущее свое узнать. Костик сказал, что и так мне все расскажет. - Рассказал? – я уже догадываюсь, о чем был этот рассказ. Тому, что Мирка бета, я уже не удивляюсь. Люська краснеет: - Ага… Полночи спать не давал. Сказочник, - довольно улыбаясь, признается он. Я смеюсь. Рад за него: - Боюсь, что тебе достался Оракул. - А я надеюсь… - признается он и продолжает, - Майке тоже досталось, но не сильно. Он весь вечер жаловался, что как только находит ключи от счастья, он либо сам дверь путает, либо кто-то замки меняет. Эти альфачи предложили ему в политех перевестись, типа там "дверей" больше, а половина из них даже на засов не запирается. - Майка согласился? - Нет, но обещал заходить в гости, - мы уже хохочем до слез, - А потом поехали в общагу. Опять через второй этаж заходили. Чуть не спалились. Коменданта какого-то лешего с обходом понесло по этажам. Мы в туалете отсиживались, пока он нагуляется. - Туалеты этим летом преследуют тебя, мой беглый друг, - пафосно заявляю я и мы с Люськой смеемся. - Это к деньгам, - парирует омега. Успокоившись, собираюсь с духом и прошу: - Люсь, мы завтра последний экзамен сдаем. Значит, с самого утра альфы будут рядом со мной. Ты не мог бы что-нибудь придумать, чтобы я смог от них свалить? - Глеб, мне показалось, или ты действительно пытаешься их избегать? - Нет, не показалось. - Тебе с ними так плохо? - Люсь, мне с ними странно. С одной стороны, временами я испытываю желание заботиться о них, как о ком-то близком. Ну… не знаю, как о братьях, что ли. Нет, не то. Не могу объяснить… А с другой, хочется подчиняться. Но это неправильно! Я не привык подчиняться. Я взрослая самостоятельная личность, понимаешь? Я должен сам принимать решения, нести за них ответственность. А мне бывает настолько трудно сопротивляться, что приходится щипать себя, чтобы отвлечься. Я, конечно, понимаю, на меня влияет чувство благодарности и все такое… Но оно какое-то гипертрофированное, это чувство. Неправильное. И забота эта… Черт бы ее побрал… Я иногда себя назойливой мухой чувствую. Поэтому, лучше будет сократить количество контактов. Может у меня наконец-то получится в себе разобраться? А?.. - Такое ощущение, что ты вчера родился… - какой-то риторический ответ. И тут же, встрепенувшись, как ото сна, уточняет, - А всем сопротивляться трудно или кому-то труднее? - Артему. Только ему, - обреченно отвечаю Люське. Его взгляд светлеет. Теперь он улыбается. Чему рад? Хоть бы объяснил. Сам спрашивать боюсь. Еще не готов рассказывать правду о себе.