Про Глебушку, или Кто из нас попал

      С самого утра Жорик носится за Симкой, вокруг Симки и вместе с ним. Мы сначала пытались составить им компанию, но в какой-то момент поняли, что мешаем друг другу и начинаем раздражаться. Бросаем эту парочку на растерзание секретарям приемной комиссии. Сами топаем в кафетерий главного корпуса. Наши места не заняты, и мы еще успеваем пробежаться по билетам.       Наконец-то появляется наша колоритная парочка. Штепсель и Тарапунька. Хотя, вместе они смотрятся мило и трогательно. Симка отказывается идти домой. Ссылается на то, что может заблудиться. Мы делаем вид, что верим. Жорик не настаивает. Оставляем омегу в кафетерии, за нашими за столиками.       Симке скучно. С собой ни планшета, ни книги. Заняться нечем. Приходят студенты-омеги и почему-то выгоняют Симку. Но мальчишка не расстраивается. Он топает на улицу, достает телефон. Сначала звонит Люське, уговаривает его приехать, потом отправляет сообщение о своих перемещениях Жорику. Долго сидит на парапете у главного входа. Греется на солнышке, как ящерка. Потом и это ему надоедает. Он начинает прыгать по ступеням вверх на двух ногах, вниз – на одной. Как ребенок. Из института выходит очередная группа студентов. Симка только мельком скользнул по ним глазами – не Жорик. - Какой милый зайчонок прыгает. Зайку бросили или потеряли? – несколько альф размера трихуэль почти окружили Симу. - От-ва-ли, - в такт прыжкам, равнодушно декламирует Сима. Хохот альф буквально сотрясает стены института. - Какой забавный зайчонок, - говорит второй альфа.       Серафим останавливается, внимательно рассматривает ребят и почти равнодушно отвечает: - Отвали, я не зайчонок, - отворачивается и продолжает прыгать. - А кто? Котенок или бельчонок? - Слышь, зоофил озабоченный, я же по-хорошему попросил - отвали, - с легким раздражением в голосе, но без капли страха заявил мальчишка. - Ой, какой грозный малыш, - от души смеется компания, - Ты случаем не потерялся? - Сейчас мой альфа придет, тогда ты потеряешься. - Что-то не похоже, что у тебя есть парень. От тебя совсем не пахнет альфой. - А ты помойся, и от тебя не будет пахнуть! - Симка злится и яростно сверкает своими глазюками, оглядывается и видит, как из двери института быстрым шагом выходит Гляйтер, - Жора! – вопит счастливый Симка и кидается с разбегу на руки альфе. Жорик подхватывает мальчишку под попу и целует свою добычу в нос. Тот обхватывает ногами талию парня и виснет, как обезьянка игрунка. - Заждался, Одуван? - Угу, и по закону подлости планшет дома забыл. Скучно было, - Симка обнял Жорика, положил голову альфе на плечо, уткнулся носом в шею и тихо замурлыкал на ухо, - Жора, а пойдем в парк сегодня? Я так на центрифуге хочу покататься. У нас в городском парке такого аттракциона нет, а я очень хочу. Пойдем, а?       Альфа собирается отвечать, но его отвлекают: - Жорик, привет! – это недавние собеседники Симки, - Знакомь нас с этим зайцем. - Сами вы лоси, - выдает обижено Симка. По голосу понятно, что они омегу достали.       Парни снова смеются, омежка их заинтересовал и отставать от него никто не собирается: - А тебе обязательно с ними разговаривать? – интересуется омежка. - Это мои друзья. - Благие Небеса, если б у меня были такие друзья, то папочку хватил бы удар, - закатывает глаза Симка. - Если б у тебя были такие друзья, меня бы тоже удар хватил, - смеется Жорик. - Представляешь, и вот так уже полчаса он нас посылает, - ржут и «жалуются» альфачи.       Довольный Гляйтер снова целует Симку: - Правильно делаешь, мой Одуван. А будут доставать - только скажи, и я с ними разберусь, - Жорик понимает, что Симка принял его, как альфу, и счастливый прижимает мальчишку еще крепче.       Симка зыркает на альф и победоносно показывает им язык. Больше омега не проявляет к происходящему никакого интереса. Он уже успел надышаться своим личным успокоительным - ароматом Жорика. И теперь его интересует только парк аттракционов. Пока альфы болтают, Симка запустил свои пальчики в шевелюру Жорика и накручивает на них отдельные прядки. Еще чуть-чуть, и оба участника этого действа заурчат.       Еще минут через пятнадцать из дверей появляюсь я с Артёмом и Костиком. Почти угасшая беседа с членами команды оживает снова. Пока альфы увлечены, пытаюсь незаметно свалить. Симка замечает мои трепыхания, пытается что-то сказать, но я останавливаю его выразительным взглядом и пальцем у губ: «Молчи, дурашка!». Он понимает меня и даже отвлекает внимание Артёма.       Свобода! Ее я чувствую, как только прыгаю в первый подъехавший к остановке автобус. Довольный, плюхаюсь на свободное сиденье и наслаждаюсь независимостью. Через несколько остановок, когда автобус проезжает мимо до боли знакомого поворота к дому, вспоминаю, что даже не посмотрел на номер на лобовом стекле. - Извините, не подскажете, какой это номер маршрута? – спрашиваю у беременного омеги, сидящего рядом со мной. - Двадцать девятый. От кого бежал, что даже не глянул на номер автобуса? – несколько фамильярно спрашивает сосед.       Вижу, как в его глазах чертенята выплясывают джигу-дрыгу. А сам парень не похож на комнатный цветочек. Мне становится весело: - От мужа. Достал своей заботой, - признаюсь честно. - Я тоже бегал, пока вот… - похлопывает по пузику ладошкой, - Теперь сам его гоняю, - явно хвастается. Он вызывает умиление и хочется радоваться его счастью вместе с ним, - Знаешь, через четыре остановки рощу Лосинка? Там почти в самом конце на берегу пруда есть классная ротонда. Она почти со всех сторон закрыта ивами. Я там всегда прятался. Дарю! – он встает и направляется к выходу. - Спасибо! Удачи тебе и твоему малышу! – искренне благодарю парня. Он, не оборачиваясь, машет рукой. Двери за ним закрываются.       Подарок омеги оказался щедрым. Всю жизнь прожил в этом городе, сотни раз гулял с мамой в этой роще, но даже не подозревал о такой красоте. Беседка надежно пряталась за густыми кронами ив от любопытных глаз, ветра, и палящего солнца. Издали был виден лишь купол крыши.       А вот вид из самой ротонды открывался сказочный. Красота пруда и пейзажа вокруг него была искусственно созданной, но это не умаляло ее достоинств. Гениальный дизайнер подобрал и разместил растения так, что даже яркие пятна цветов не будоражили, а радовали своим присутствием. Глаз отдыхал, душа пела. С первой минуты я уже знаю, что буду приходить сюда часто.       Отрываюсь от этой красоты. Время обеда, желудок жалобно мяукает. Недалеко от входа на Лосинку видел китайский ресторанчик. Там можно купить еду на вынос.       Неспешно иду в сторону ресторана. Внезапно животный ужас парализует мое тело. В ту же секунду ощущаю сильный толчок в спину и жесткое дыхание на затылке. Лечу носом вниз. Больно ударяюсь коленками и руками. Острая боль чиркает шею. Одновременно слышу злой крик: - Фу, Цезарь! Нельзя! Усыплю, тебя, скотина непослушная!       Чьи-то руки помогают мне встать. Из-за шока плохо получается. Ноги дрожат, подгибаются и не держат. - Извините нас. Цезарь вообще-то хороший, не агрессивный. Не знаю, что с ним случилось. Он Вас не поранил? Нужна помощь? – трещит над ухом все тот же голос. И, словно в подтверждение слов хозяина, мокрая, слюнявая морда ньюфаундленда тычется мне в руку и поскуливает, выпрашивая прощение. - Домой, - прошу я. Во рту пересохло от пережитого страха.       Услышав мой хриплый и нервный голос, мужик подхватывает меня под мышки и буквально тащит в свою машину. Сзади с виноватым видом плетется ньюф. Мы едем не домой, я это замечаю слишком поздно. Снова начинаю нервничать: - Куда?! - В травму. Не волнуйтесь, больше мы Вас не обидим. Просто Цезарь зацепил зубами Вашу метку. Надо обязательно показаться врачу. А то, в случае осложнений, Ваш супруг меня порвет, - нервно смеется хозяин собаки. Ну, надо так надо.       В травме нас принимают без очереди. - Повезло Вам, молодой человек. В сантиметре от метки Вас Цезарь прикусил. Если б хотя бы одним зубом в метку попал, то последствия могли бы быть плачевными, - просвещает меня дежурный доктор. - Заражение? – уточняю на всякий случай. - И заражение, и отторжение метки, а это очень болезненно и чревато осложнениями. Еще и полное неприятие партнера, поставившего метку, если он, конечно, не истинный. Были случаи, правда единичные, когда появлялись злокачественные новообразования, - продолжает то ли просвещать, то ли запугивать доктор. - А если истинный? - Последствия меньше, но тоже неприятные: воспаление в области метки, зуд, жжение, температура. И самое неприятное – исчезает запах месяца на три-четыре. Но вам повезло. Царапина оказалась не глубокой и не задела метку. Но все равно мы ее обработали. Теперь из-за медикаментов запах исчезнет, но не больше, чем на неделю. Сможете объяснить это супругу? - Смогу, доктор. Не беспокойтесь, - заверяю врача. А сам думаю, что нет худа без добра. По крайней мере, у меня появилось несколько дней, чтобы подготовить родителей к новости об Артеме и метке. Метку и рану заклеили пластырем, вкололи противостолбняковое и успокоительное. И только после этого отпустили домой.       Успокоительное подействовало практически сразу. Домой я еду на заднем сиденье в обнимку с Цезарем. Он успел облизать все мое лицо, понюхать метку и театрально чихнуть несколько раз. Из машины я выхожу почти веселым. У подъезда стоит Артём. Кирилл Игнатьевич, хозяин этой добродушной псины, спрашивает в очередной раз: - Глеб, подумайте, может быть мне все-таки поговорить с Вашим мужем? - Спасибо, Кирилл Игнатьевич, не стоит. Я сам ему все объясню. Спасибо, что позаботились обо мне, - треплю за ухо Цезаря, захлопываю дверь машины и мои новые знакомые уезжают.       У Артёма играют желваки. Бесится, что я смылся после экзамена. - Злишься? – дурацкий вопрос, но вопрос о его здоровье будет еще глупее. - Где ты был? И что это был за альфа? - Гулял в Лосинках. А это Кирилл Игнатьевич и Цезарь. Там мы и познакомились, - Артем прижимает меня, нюхает макушку, резко отстраняет, почти отталкивает, но рук с моих плеч не убирает. Пристально смотрит в глаза, а я продолжаю рассказывать: - Пойдем домой, я тебе все объясню. Артём сдвигает ворот рубашки, смотрит на лейкопластырь. Нежно проводит по нему пальцем. По спине пробежались миленькие мурашечки. Приятно. - Ты не стал ждать, решил все-таки расстаться со мной… - сухо констатирует факты Артём. В его глазах жуткая боль. Я ничего не понимаю. Неужели так приревновал к Кириллу Игнатьевичу? Придурок. - Артём, пойдем домой. Не дело разборки во дворе устраивать… - Не стоит. Я уже ухожу. Не будет разборок, не волнуйся. Прости, что все так получилось. Ты не виноват, - частит парень. Он не дает мне слово вставить. На глазах у него появляются слезы, альфа резко разворачивается и уходит. - Артём!       Он не оборачивается. Идет, словно сваи вколачивает. Ничего не понимаю. Надо будет Люське позвонить. Он через Костика все узнает.