Тропой огня

Перед самым дворцом выстроился небольшой отряд эльфов в простых зеленых одеяниях, вооруженных длинными тугими луками и кинжалами. Когда на площадке появился Гил-Гэлад, воины разом, как один, развернулись, отдали ему честь и расступились. По образовавшемуся проходу легкой упругой походкой двинулся очень высокий эльф в мерцающем сером плаще. Волосы - расплавленное серебро - рассыпались по широким плечам. Лицо - чуть более надменное, чем полагалось эльфийскому владыке. Тяжелые веки гостя были слегка опущены, и зеленые глаза смотрели из-под черных ресниц устало и отстраненно, но уже через пару секунд становилось ясно, что впечатление это обманчиво. - Приветствую, Гил-Гэлад, Пресветлый Государь Линдона,- голос гостя был низким и густым, как вешний мед. - Приветствую, Орофер, Владыка Эрин Ласгалена,- ответил Гил-Гэлад с улыбкой,- не ждал, что ты прибудешь лично. - Я хотел отправить эмиссаром сына,- ответил Орофер,- но он занят сбором войск Ласгалена на случай, если Совет примет решение вступить в войну. Риннельдор поклонился королю нандор, как это было принято в Эрегионе, но тот словно не заметил его. Гил-Гэлад пригласил Орофера и его свиту во дворец, затем, после всех приличествующих такому случаю церемоний, избранных позвали на совет - в круглую комнату в самой высокой башне замка, из окон которой открывался вид на все стороны света. Послом Элронда Полуэльфа был молодой эльф по-имени Линдир, похожий на юркую птичку. Он смотрел на присутствующих с любопытством, быстро переводя взгляд с одного на другого - для него такое собрание явно было внове, и он упивался ощущением собственной значимости. Делегация из Лориэна - трое почти одинаковых лицом и сложением эльфов - имели вид серьезный, собранный и торжественно-печальный. Гил-Гэлад занял свое место во главе собрания, указав Риннельдору на кресло за своей спиной. - Гости из дальних королевств, друзья мои и братья,- начал Король,- вы явились сюда с новостями, и я рад приветствовать вас здесь, в стенах моей обители. Эльфы молчали, ожидая, к кому из них король обратится первым. Гил-Гэлад помедлил мгновение, словно выбирал объект своего интереса, и наконец обернулся к Линдиру: - Какие вести из Имладриса? - спросил он тихо, таким тоном, словно точно знал, какой получит ответ. - Владыка Элронд передает уверения в вечной дружбе,- сообщил Линдир,- четыре тысячи лучших воинов Имладриса собраны и вооружены, но мы не хотим вмешиваться в битвы, которые гремят столь далеко. Люди не просили у нас помощи, и навязывать ее было бы неразумно. - Навязывать? - тихо переспросил Гил-Гэлад,- навязывать, ты говоришь? Люди гибнут, в одиночку сражаясь с нашим общим врагом, пока мы ведем бесконечные разговоры. А ты говоришь - "Навязывать помощь"? - С твоего позволения, Государь,- заметно стушевался Линдир,- это говорю не я, а Владыка Элронд. - Странные слова от того, кто уже сражался с Сауроном,- не выговорил, а почти выплюнул Орофер с недоброй ухмылкой. - Вовсе не странные,- печально покачал головой Гил-Гэлад,- он, как и я, видел ужас и смерть, которую несет этот дух разрушения. Он, как и я, не хочет бросать в жерло этого смертоносного вулкана ярости очередную армию своих братьев... Но, боюсь, у нас нет выбора. - Владыки Лотлориэна готовы отправить с твоей армией отряд лучших воинов-галадрим,- заговорил один из единоликой троицы,- три сотни лучников. - Три сотни,- хмыкнул Орофер, но развивать свою мысль не стал. Халдир посмотрел на Орофера без особого почтения во взгляде: - Сколько войск сочтет нужным прислать сияющий Орофер, король нандор Ласгалена? - спросил он, и Риннельдору не нужно было уметь читать в сердцах, чтобы понять, что лориенец думает о нандор. - Столько, сколько потребуется,- процедил сквозь зубы Орофер,- даже сюда, в Митлонд, я привел дружину из сотни воинов. Через несколько дней, буде на то воля совета, войска Ласгалена выйдут из моей столицы и двинутся на юг, чтобы вступить в войну. Но, надо полагать, прочие участники этого собрания считают, что война - это излишняя трата времени? - Прошу вас,- тихо остановил разгоравшуюся ссору Гил-Гэлад. Он повернулся к Халдиру,- Владыкам Лотлориэна передай мою глубочайшую благодарность, милый Халдир. Один воин-галадрим стоит многих солдат врага. - Это нелепо,- заявил Орофер снова,- мои отряды и силы Линдора, триста галадрим и воины Элронда, которые не собираются, кажется, покидать Имладрис, выступят против многотысячной армии? Не хотелось бы произносить слово, вертящееся у меня на языке, братья,- последнему слову он придал ядовитую окраску. - Воины Имладриса будут делать то, что велит нам долг, - ответил Линдир, тихо, но гордо. - Как известно королю Ороферу, Элронд был воеводой Гил-Гэлада, когда Линдон послал свои войска на помощь Эрегиону. И много нолдор и телери пало на полях Эрегиона, и в Рудауре, и в Минхириате! Не знаю, какое слово имеет в виду король Ласгалена, должно быть, он хочет сказать "храбрость и честь". - Легко прикрываться прошлыми заслугами,- заносчиво ответил Орофер,- да, нам известно, что Элронд Полуэльф был герольдом и воеводой в той войне, но теперь - война иная. И то, что воины Имладриса гибли тогда, никак не повлияет на факт, что они отказываются защитить свободный мир от тьмы сейчас. Так что, какие бы слова я ни имел в виду, "храбрость и честь" - не из их числа. Гил-Гэлад украдкой взглянул на Риннельдора, и во взгляде его читалось почти отчаяние, словно он видел, как мир вокруг него рушится, но ничего не мог с этим поделать. - Ты обвиняешь в трусости князя Имладриса! - воскликнул Линдир, не веря собственным ушам. - Элронда, сына Эарендиля! Великий воин должно быть Орофер, сын Эствера, и много битв он выиграл! - Много ли весен ты повидал, мальчишка? - с вызовом ответил Орофер, но Гил-Гэлад поднял руку, прося его замолчать. - Сейчас не время и не место разжигать раздор в наших рядах,- проговорил он, чуть понизив голос, стараясь заставить остальных прислушиваться,- Линдир, владыка Орофер не то имел в виду. Никто не может обвинить Элронда в трусости. А ты, Орофер, жаждешь защищать свободу и Свет, и за это имя твое не забудется в веках, но сейчас умерь свой пыл. - Пыл, говоришь ты, король,- Орофер смотрел на Гил-Гэлада потемневшими от злости глазами,- пылом ты называешь естественное желание дать отпор тому, кто угрожает всем нам! Если совет примет решение не воевать, я один поведу армию к стенам Мордора! - Владыки Лориена сказали свое слово. Мы идем на войну. - проговорил Халдир, так же, как и Гил-Гэлад, желавший положить конец этой стычке, столь неуместной на королевском совете. Непонятно, всегда ли Орофер был таким заносчивым, или жизнь в Ласгалене заставила его забыть о приличиях - но оскорблять Элронда в присутствии его короля и в присутствии посланников Лориена! Безумие, вот какое слово произнес бы Халдир, если бы советы собирались для того, чтобы высказывать свои чувства. - Вы - это лично ты, Халдир? - ехидно переспросил Орофер,- или, может, владыка Келеборн собирается лично взяться за оружие? А то и сама Владычица? - Довольно! - Гил-Гэлад рывком встал, и голос его зазвенел, отражаясь от стен и высокого потолка. Поневоле все обратили на него взор,- довольно,- повторил король уже тише и снова сел в кресло,- вы, послы Имладриса и Лориэна, и ты, король Орофер, послушайте того, кто знает о холоде смерти не понаслышке,- король обернулся к Риннельдору,- говори, брат. Риннельдор встал и вышел в центр зала, так, чтобы всем было его хорошо видно. То, что он услышал, расстроило его и смутило. Как военачальники, разругавшиеся еще до начала битвы, смогут победить Саурона? - Риннельдор, сын Аминиля, приветствует короля Ласгалена, военачальников Лориена и Имладриса. Я - нолдо из Эрегиона, покинувший наш край в дни мира и рассвета, чтобы работать при дворе Тар-Палантира, верного друга эльфов Средиземья. Вместе с мастерами людей работал я над тем, чтобы Арменелос, столица Нуменора, красотой своей был подобен Ост-ин-Эдилю. Я остался там, когда Тар-Калион, племянник Тар-Палантира, взошел на трон. Он взял себе имя Ар-Фаразон и он пожелал подчинить Саурона, о войне с которым вы говорите. И в Средиземье приплыли корабли Нуменорцев, и захватили Саурона в плен - как они думали. Но вот только они ошиблись - пленник сам завладел сердцем короля, и сердцами его приближенных, и на священной горе они построили храм, в котором приносили жертвы Морготу. И Саурон учил людей, что валар - враги им, и что эльфы - прислужники валар. "Почему эльфы бессмертны? Почему они не знают ни старости, ни болезни? Почему мир дан им, когда он может быть ваш?" - вот как говорил Саурон и целый народ соблазнил он. Знали бы вы, какая сила была в его голосе! И как прекрасен был его облик, с золотыми волосами, с глазами, как небо на восходе солнца, сияющее и прозрачно-голубое! Он овладел сердцами всех, кто слышал его, и даже крики людей, по его воле преданных страшной смерти, не отрезвляли тех, кто слушал Саурона. "Они - эльфийские шпионы", говорил Саурон, "они - марионетки валар, укравших ваш дар!" и люди кивали, слушая его. Вот что я могу сказать вам про врага, о владыки эльфов. Его слушали в полном молчании, не перебивая. Все глаза были устремлены на него, и когда Риннельдор замолчал, в зале повисла тяжелая пауза. - Я выступлю на помощь людям Юга, тем нуменорцам, кто не поддался злой воле врага, кто смог сохранить в сердцах преданность нашим старым союзам,- тихо сказал наконец Гил-Гэлад,- при участии прочих армий - или без него. - Как ты выжил? - вдруг резко спросил Орофер, сверля Риннельдора взглядом,- на острове, полном врагов эльдар, захваченном безумием и жаждой сжигать неугодных - как ты остался в живых? - Я не остался в живых, - ответил Риннельдор. - Саурон убил меня собственной рукой. Но я вернулся в Арду и я хочу отомстить ему за все, что со мной было. Вот моя история, о король Орофер. - Ты вернулся из залов Мандоса? - не унимался Орофер,- каким же это образом? За какие заслуги? - Об этом я не могу сказать. Но заслуг у меня нет, о король, я просто нолдо, желающий отомстить. И скажу еще лишь одно - Саурон не успокоится, пока эльфы живы и счастливы. Он ненавидит эльдар и он желает нам гибели. Орофер наградил его еще одним взглядом - глаза - омуты зеленого презрения - затем повернулся к Гил-Гэладу. - Ты показал нам этого странного эльфа, чтобы убедить в чем-то? - осведомился он. Гил-Гэлад, который, кажется, ожидал совсем иной реакции, качнул головой. - Зачем нолдо врать? - спросил он негромко,- и раз то, что он рассказал о себе, правда, я думаю, необходимо выслушать его. - Что скажете, братья? - в тоне Орофера сквозила плохо скрываемая ирония, когда он обратился к остальным. - Нам известно, что Саурон желает всем эльдар гибели, - ответил Халдир, задумчиво, стараясь не обращать внимания на тон Орофера и на его выходки. - И людям, должно быть, он желает того же. Но что твой рассказ меняет? Мы знаем о том, что было в Нуменоре и мы знаем о том, как Нуменора не стало. Что ты посоветуешь нам, о вернувшийся из дальних чертогов? - Войну, - коротко ответил Риннельдор. - И в его устах это слово, конечно, звучит куда весомей, чем в моих,- ехидно заметил Орофер. - И в моих,- прохладно осадил его Гил-Гэлад,- но за кем будет последнее слово - совершенно неважно. Важно, что опасность нависла над нами всеми, и мы должны принять нелегкое решение. - Я передам Элронду весть обо всем, что услышал, - сказал Линдир. Он не доверял ни королю Ороферу, ни, тем более, нолдо из Эрегиона, успевшему послужить королю Ар-Фаразону. К счастью, решение должен принять не он. Гил-Гэлад безнадежно кивнул - в конце-концов, ничего иного он не ожидал, раз уж Элронд не явился на совет сам. Он уже открыл было рот, чтобы объявить о конце собрания, как вдруг со стороны высоких дверей донесся какой-то шум, затем створки распахнулись, и в зал быстрой порывистой походкой вошел человек. Он был облачен в черные с серебром одежды, глаза на совершенно бледном лице горели почти болезненным огнем. - Прошу прощения за вторжение, король,- обратился он к Гил-Гэладу, не глядя на остальных,- я опередил по пути делегацию моего отца, и прибыл сам, чтобы сообщить - Минас-Итиль пал, Осгилиат и Минас-Анор вот-вот падут тоже, и тогда темная лавина вражеских полчищ обрушится на остальные свободные земли. Эльфы переглянулись. Воистину дурные вести! Риннельдор был поражен сходством этого человека с Амандилом, лордом Андуниэ. Быть может, это его сын, спасшийся из Нуменора - что Нуменор пал, и что кто-то из верных спасся, нолдо уже понял из того, что услышал. И вот Саурон напал на новые королевства людей. Может, теперь настала пора действовать? По лицу Орофера промелькнуло выражение такого торжества, словно вновь прибывший сообщал о том, что его армии совершили прорыв. Но он быстро взял себя в руки. - Ну что, эмиссары владык?- обратился он к совету, - теперь это наше дело? Если падет Гондор, как вы думаете, кто на очереди? Халдир? Не обращая внимание на Орофера, словно король Ласгалена был дурно воспитанным ребенком, которого родители усадили за пиршественный стол и отправились по делам, Халдир поклонился вошедшему. - Прими мои соболезнования, доблестный воин! Черные вести принес ты! Человек коротко кивнул ему, словно отмахнулся, наградил Орофера раздраженным взглядом, и обратился снова к Гил-Гэладу. - У вас совет. Когда вы выступаете? Нужно, вероятно, дождаться моего отца, но и медлить нельзя. Губы Орофера изогнулись в ироничной улыбке. - Решение о выступлении еще не принято, Исилдур, сын Элендила, - осторожно отозвался Гил-Гэлад, - мы не достигли согласия... Лицо человека потемнело. - Что?!- почти выплюнул он, едва не нависая над королем, - мои люди погибают на границах с Мордором, а вы, бессмертные, снова устроили грызню?! - Следи за языком, мальчишка, - мило посоветовал ему Орофер, улыбаясь теперь широко и радостно. Халдир вздрогнул и посмотрел на Исилдура внимательно, словно желая разглядеть в нем что-то необычное. Румил и Орофин тоже посмотрели на него, не понимая, как может простой смертный так обращаться к совету эльфийских владык. - Я передам вести о случившемся Элронду, - повторил свои слова Линдир, давая понять, что в таком составе продолжать совет бессмысленно. Гил-Гэлад явно почувствовал нависшую над ними катастрофу. Он встал и подошел к Исилдуру, положил руку ему на плечо и заговорил тихо и вкрадчиво. - Я очень люблю твоего отца, Исилдур. Лучшего друга и товарища, чем он, у меня нет. И сыновья его для меня - все равно, что мои собственные. И в тебе сейчас говорят горе и гнев, я понимаю это. И от себя обещаю - мы поможем Гондору выстоять или падем вместе с ним. Исилдур ответил королю серьезным задумчивым взглядом. - Когда я выезжал, мой брат удерживал Осгилиат, противостоя полчищам орков, - заговорил он негромко, - и сейчас, вероятно, он уже мертв. Мы как сыновья тебе, говоришь ты. Так знай же, Гил-Гэлад, что сыновья твои умирают. - Я сам поеду в Имладрис, - проговорил Гил-Гэлад после короткой паузы, - и буду говорить с Элрондом, глядя ему в глаза, как ныне гляжу в твои. Риннельдор, наблюдая за тем, как Гил-Гэлад пытается примирить эльфов и сохранить союз с людьми, не мог избавиться от навязчивой мысли: когда он снова погибнет, куда отправится его дух, к валар, вершителям сурового правосудия или к Морготу в вечную тьму? Он предпочел бы валар, наверное. В том, что момент этот близко, кажется, сомневаться не приходилось, глядя на заносчивых эльфов и их военный совет.