Тропой огня

Короткой была прощальная песнь и не Элронд пел ее. Гил-Гэлада завернули в звездное знамя - долго ли еще звездному знамени дома Финве реять над башнями белого замка в Митлонде? Быть может, день последнего расставания приближается, и Кирдан оставит Средиземье, уплыв на последнем корабле. С ним поплывет и Элронд с супругой, если на то будет воля валар. Воля валар! - Элронд усмехнулся и посмотрел на кольцо с сапфиром. Сегодня он разогнал мглу и сразил одного из военачальников Саурона, сегодня он видел мир так, как видят его нерожденные. Но что толку в этом? Проводив взглядом прощальную лодку, уносившую тело Гил-Гэлада, Элронд направился к лагерю людей. Лагерь! – одно название. Горсточка выживших повалились спать среди кустов, лишь Исилдур, наследник Гондора, ставший королем, сидел у берега реки. Он снял доспех и был в мокрой рубахе и штанах – кажется, он купался в Андуине не снимая одежды, надеясь смыть отчаяние и ужас. Но ужас был внутри – ужас и безумие. - Приветствую тебя, Исилдур! – сказал Элронд. – Прими мои соболезнования в этот час. Исилдур вскинулся, напрягся, словно зверь, готовый броситься. Во взгляде его несколько мгновений не было ни капли узнавания, но потом он коротко кивнул. Напряжение не ушло из его позы, но бросаться сразу, кажется, он больше был не намерен. - Здравствуй, Полуэльф,- ответил он глухо,- для соболезнований не время. Час скорби еще не настал. - Когда же настанет час скорби? - спросил Элронд, изумленный странным ответом. - Когда закончится битва,- отозвался Исилдур и улыбнулся. - Битва закончилась, - сказал Элронд. - Пришло время отступать. Улыбка Исилдура ничуть не померкла, а глаза оставались такими же пустыми. - Нет, мой друг,- сказал он спокойно,- на этот раз мы пойдем в атаку первыми. Мы будем штурмовать ворота. Элронд долго смотрел на Исилдура, не веря собственным ушам. Потом спросил, осторожно: - Готовы ли осадные орудия, Исилдур? Исилдур ухмыльнулся. - Они нам не понадобятся,- он кивнул в сторону Врат,- ты разве не видишь, Элронд, эти ворота не сломать осадными орудиями. Их не взять силой рук. Но передо мной они откроются,- он говорил без тени сомнения, глядя на Полуэльфа прямо и почти не моргая. - Идти в эти ворота – значит идти на смерть, - сказал Элронд. – И это не подвиг, а безумие. Вести за собой туда кого-то - предательство. Люди пошли за тобой, чтобы сражаться за Гондор, а не чтобы сдаться врагу. Я велю эльфам отступать. - Мы с самого начала знали, что идем на смерть,- ответил Исилдур,- и мой отец, и Гил-Гэлад это знали - и все равно шли в бой. Их обоих не стало, но битва еще не проиграна. Я не поведу с собой тех, в ком не будет веры в меня и в нашу победу. Если понадобится, я пойду и один. Так что если хочешь уходить - уходи. Но звездное знамя, уходя, поднимать не смей. - Ты будешь учить меня, когда поднимать знамя моего короля, мальчишка? – воскликнул Элронд, не сдержавшись. – Я сражался с Сауроном на полях Эрегиона и я видел его в бою! Иди в Мордор, если так хочешь порадовать врага, о безумец! Элронд, резко развернувшись, направился к лагерю эльфов. - Убегай,- голос Исилдура остался негромким, но даже на расстоянии Элронд продолжал его слышать,- убегай, сделав смерти павших здесь бессмысленными. Уплывай за море. Твой король - страх. Служи ему. Элронд не обернулся - немного смысла разговаривать с безумцами. *** Риннельдор видел, как эльфы отправили тело Гил- Гэлада вниз по течению Андуина. Вот и не стало того, кого Риннельдор звал на битву и кого оставил в решающий миг. И к чему теперь оружие? Если бы Риннельдор мог умереть, исчезнуть навсегда , он вонзил бы кинжал себе в сердце. Увы, эта история не закончится так просто. Увидев, что Элронд направился к лагерю людей, Риннельдор пошел за ним. Скрывшись в густых зарослях, он слышал разговор князя Имладриса и наследника Гондора. Элронд был прав - Исилдур сошел с ума. Но разве осталась надежда у тех, кто сохранил рассудок? Элронд ушёл, а Риннельдор, выйдя из зарослей, приветствовал Исилдура. Исилдур сидел на берегу, погрузив усталые стопы в воду, и на этот раз лицо его казалось совершенно спокойным - даже каким-то просветленным и ясным. Он поднял голову, мельком взглянул на подошедшего. - Ваш князь объявит общий сбор и уведет желающих уйти, - сказал он негромко и ровно, - ступай к ним. - Я пошел бы с тобой, если б осмеливался, - ответил Риннельдор. - Но я боюсь. Тут ты обвинял Элронда в трусости, хоть князь Имладриса ничего не боится, кроме бесчестия. А я боюсь врага. Но у меня есть оружие, которое я мог бы дать тебе, если ты готов принять его. - Если это оружие твое, - проговорил Исилдур ровно, хотя видно было, что взгляд его враз стал цепким и внимательным, - почему ты сам не пустишь его в ход? Или не отдашь его Элронду - он твой господин, а не я. - Мое, - ответил Риннельдор. - А эльфы не возьмут его, даже чтобы спастись от смерти. Исилдур прищурился. - И почему же? И главное - почему ты думаешь, что если они не возьмут его, его должен взять я? - Это оружие вывело меня из мира без звезд. Подземными ходами прошел я, где до меня не бывали ни гномы, ни орки. Хочешь увидеть то, что я тебе предлагаю - пошли со мной и я покажу тебе, а потом ты решишь, брать ли его. Исилдур помедлил мгновение, потом усмехнулся. - Что мне терять? - он поднялся на ноги. Прохладный ветер тронул скорбное серебро его волос, и он рывком откинул их со лба,- веди меня, Риннельдор. Эльф направился вниз по течению Андуина и человек последовал за ним. Довольно долго они шли в молчании, потом Риннельдор свернул на восток, к горам. «Мы должны скрыться от лишних глаз», - пояснил Риннельдор, увидев подозрение во взгляде Исилдура. Через несколько часов они вновь подошли к Пепельным горам, чьи мрачные склоны возвышались до небес. Солнце село и над миром лежали сумерки, ясные и чистые. Досюда не доносилось ни стонов, ни голосов - поле битвы осталось далеко на севере, лишь птицы пели в рощах Итилиена. - Мы должны найти пещеру, - сообщил Риннельдор. Исилдур, который все это время шел за ним, не произнося ни слова, немного удивленно взглянул на эльфа - в его взгляде, полном страшной отрешенности, впервые блеснул живой интерес. - Пещеру? - переспросил он,- зачем? - Чтобы никто не увидел нас, - ответил эльф, несколько неуверенно. Он не знал, скроет ли их пещера от взора Саурона - а больше смотреть здесь вроде было некому. - Я не вор, чтобы прятаться и скрываться от вражеских глаз,- гордо заявил Исилдур,- пусть все смотрят, у кого есть глаза, таиться я не буду. - Хорошо, - решился Риннельдор, - смотри. Он достал из кармана камень - совсем небольшой, помещающийся в ладони, и показав его Исилдуру, попросил: "Не подходи, пожалуйста". Затем, сделав несколько шагов по направлению к горам, эльф прошептал: "О Мелькор, я призываю тебя!" - в тот же миг слепящий язык белого пламени вырвался из рук - огненный бич, сжигающий все, чего он касался. Трава и камни, шипя, обратились в дым, сама земля горела под жаром Мелькорова огня - лишь Риннельдор невредимым стоял посреди языков пламени. Он накрыл камень второй ладонью - и пламя исчезло. Лицо Исилдура - и без того белое, как полотно, посерело, почти сравнявшись цветом со скалами вокруг. Он будто вспомнил что-то, и тут же, едва ли задумавшись, что делает, шагнул к Риннельдору, прямо в огонь. - Я видел его,- прошептал король едва слышно,- я держал его в руках... - Это оружие дал мне тот, кто выброшен за Дверь Ночи, - сказал Риннельдор. - Тот, чьим именем Саурон приносил жертвы в Храме на горе Менельтарма. Обольщением и ложью Саурон послал меня туда, откуда никто еще не возвращался, и нелегким был мой путь. Но Мелькор освободил меня от вечной тьмы. Я хочу отомстить Саурону за то, что он сделал со мной, но я боюсь. Теперь ты видишь, почему Элронд не взял бы то, что я готов отдать тебе. Но возьмешь ли ты огонь Мелькора? Лицо Исилдура снова изменилось. Он попятился и сжал кулаки. - Ты предлагаешь мне оружие врага? - осведомился он холодно,- ты в своем уме, эльф? - Я предлагаю тебе оружие врага и это твой единственный шанс, Исилдур - если только у тебя есть еще шанс. Возьми огонь Мелькора, которому Саурон служил когда-то, и ты можешь надеяться на победу. Иди с пустыми руками - и ты можешь надеяться только на орочью стрелу в сердце. А не хочешь - я сохраню его, ибо он дан был мне, а не тебе, о наследник Элендила. Или ты не желаешь отомстить за смерть отца и брата? За гибель Нуменора, за падение людей, за все унижения, что вам довелось испытать? Исилдур молчал. Тишина окружала их плотным вязким коконом, и на какой-то момент стало казаться, что король потерялся в собственных мыслях и больше не замечает Риннельдора. Наконец он расправил плечи и шагнул еще ближе, протягивая руку. - Во имя тех, кто погиб,- выговорил он,- во имя тех, кто выживет, я принимаю его.