Венский вальс

Уже через пару минут рыжий забыл о своем неудавшемся знакомстве и досаде, и с азартом рыскал в поисках нужного ему автобуса, доброжелательно и живо заговаривая с обычными прохожими на своем ломаном немецком. Прохожие также дружелюбно отвечали ему, давая указания на какой автобус ему нужно. Он не уставал удивляться улыбчивости местных, и поэтому решил дойти до исторического центра пешком, узнавая дорогу по ходу. От одной приятной молодой венки рыжий узнал, что до Марии Терезиен Платц, куда он направлялся, от вокзала — полчаса пешком, и он твердо решил пройти это пустяковое расстояние. Он шел, и старые уютные узкие улички менялись широкими современным бульварами, окруженными офисами, торговыми центрами с фешенебельными бутиками, дорогими гостиницами, и чем ближе он подходил к центру, тем больше на дорогах появлялось дорогих хороших автомобилей. Рыжий вдруг подумал, что в Киеве также количество бутиков, лакшери гостиниц и дорогих машин прямо пропорционально близости к центру. Фотоаппарат киевлянина не переставал вбирать в себя все окружающие красоты, прерывая лишь тогда, когда парню нужно было спросить дорогу. Так незаметно пролетели полчаса и три километра пути от вокзала к центру. Он вышел из-за угла и очутился на Марии Терезиен Платц, лицом к самому памятнику Марии Терезии. Справа от него был Музей естествознания, слева — Музей истории искусств, сзади — резиденция австрийских императоров Хофбург. Обо всем этом он читал, все это видел на картинках и мечтал увидеть наяву, и сейчас он оказался в самом центре своей мечты — в самом центре Вены. Он хотел сюда попасть с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Рядом с площадью рыжий купил себе венских колбасок, сел на траве под памятником Марии Терезии, скинул с усталых плеч огромный рюкзак и, уплетая за обе щеки колбаски, наблюдал, как сбывается его мечта, чувствовал, как он становится с Веной единым целым. Но во всем этом блаженстве он чувствовал какой-то недостаток, будто бы чего-то не хватает. Парень усердно пытался понять, что именно мешает его полноценному удовлетворению, как вдруг к нему рядом на траву подсел юноша где-то того же возраста, что и сам рыжий. Юноша был маленького роста, но хорошо сложен, черные, как смола, волосы были небрежно растрепаны, карие глаза горели задорным блеском, на приятном лице сияла доброжелательная улыбка, присущая, как уже понял рыжий, всем венцам. Хотя киевлянин не был уверен, что этот человек венец, но по улыбке он как-то определил, что это именно местный. Одет юноша был в футболку с эмблемой Arctic Monkeys, темно-синее рваные джинсы и черные Converse. — Привет, — заговорил с рыжим на английском юноша. — Привет, — как-то растерянно ответил он, видимо, еще не до конца распрощавшись со своими мыслями. — Ты откуда? — Я с Киева, с Украины. А ты? — Я местный. — Я так и подумал. Вы, местные, как-то по-особенному улыбаетесь, — сказал рыжий и с опаской глянул на своего собеседника, боясь, что это может восприняться как сомнительный комплимент. Но юноша только улыбнулся вот так, по-венски, и шутливо произнес: — Это у нас в крови, — и кинул на рыжего какой-то оценивающий взгляд. — Меня Терри зовут, — и протянул руку. — Меня Марк, — и он пожал — Ты петь умеешь? — неожиданно спросил Терри и снова окинул Марка оценивающим взглядом. — Ну даже не знаю, в школе я пел на концертах… — не дав Марку договорить, Терри вдруг вскочил с места, хватая рыжего за руку, чтобы тот тоже немедленно встал. — Отлично, ты мне подходишь! Идем! Идем! — начал суетиться венец и не мог устоять на месте. Марку оставалось только идти за ним, еле успев захватить свой рюкзак и по ходу задавая вопрос: — Подхожу для чего? Терри привел Марка к нехитрой установке, на которой было закреплено множество разных стеклянных бутылок, которые по-разному были заполнены водой, а рядом лежали какие-то палочки, похожие на барабанные. Установка стояла у самого памятника. — Вот, — торжественно произнес Терри, указывая на этот агрегат, но словив на нем скептический взгляд Марка, он взял в руки свою палочку и плавными, но меткими движениями ударил пару бутылок по горлышкам, и каждая из низ издала по-своему сказочный звонкий звук, сливаясь в приятную мелодию. Марк тут же сменил свой скептицизм на восторг. — Ого, и ты на этом играешь? — Вообще-то я музыкант, я играю на гитаре, скрипке и виолончели, но кого сейчас удивишь гитарой, скрипкой или виолончелью? Вот я и придумал вот это из того, что под руку попалось. — Да ты гений! — воскликнул рыжий, рассматривая установку, холодно принятую им вначале, со всех ракурсов. — Так ты согласен петь? Марк растерянно начал оглядываться по сторонам. — Прям здесь? — Здесь и сейчас, — задорно ответил Терри и подмигнул Марку, потом подбросил одну палочку вверх, словил ее, и виртуозно начал выстукивать по бутылкам мелодию. Вокруг них сразу же собралась толпа людей, глазеющих на этот странный инструмент и не веря своим ушам, что он может издавать такие прекрасные звуки, да еще и складывать из них мелодию. Марк узнал ее с первых нот: это была Let It Be легендарных The Beatles. Терри оттягивал вступление и выжидающе смотрел на Марка. Тот сначала растерялся и от волнения даже не мог вспомнить первые строки, но Терри ему помог: он спел первый куплет сам, давая Марку освоится, а со второго куплета Марк подключился к нему. По началу его волнение был заметно всем, но вскоре оно и вовсе сошло на нет. Он забыл обо всем, не замечал вокруг людей. Эта волшебная музыка затягивала его в другой мир, где он был полностью свободным и раскрепощенным, а людей вокруг них собиралось все больше и больше. Вскоре огромная толпа людей, тоже захваченная этой музыкой, начала петь вместе с Марком. Сначала Терри играл классику рока: Led Zeppelin, Deep Purple, Eagles, Scorpions, The Beatles, Nirvana и AC/DC, а потом перешел на Imagine Dragons, Bastille, The Neighbourhood, Awolnation, сыграл даже пару песен Placebo, но больше всего Марка поразило исполнение песни Coldplay Sky Full Of Stars. Ему показалось, что эта песня была рождена для того, чтобы ее сыграли именно на этом чудном инструменте. В конце своего выступления Терри вышел из-за своей установки, стал рядом с Марком и поклонился, прям как на настоящей сцене, а заведенная и захваченная музыкой толпа хлопала и свистела, казалось, с громкостью целого стадиона. Марк не до конца понимал, что происходит, и что все эти аплодисменты и похвалы были и для него. Сразу после того, как Терри приступил к сборке своей установки, люди начали расходится, кидая в оставленную им на земле шляпу деньги. Некоторые из них подходили к Терри и Марку, чтобы пожать руку и высказать свою похвалу и восхищение. Терри принимал это вежливо, но холодно, а Марк еще не до конца восстановил связь с Землей после импровизированного концерта. Он полностью пришел в себя, когда Терри уже собрал свой инструмент и собирался прощаться. — Из нас вышла неплохая команда. Я никогда еще не собирал такой аншлаг. Ты классно поешь, — и он подал руку. — Это все твой чудесный инструмент, я тут не при чем, — и Марк пожал ее. Их взгляды пересеклись, и они полминуты стояли, смотря друг другу в глаза. Глаза Терри блестели также задорно, как тогда, когда он подсел к Марку и хотел вовлечь его во все это. Он и сейчас явно что-то замышлял, а Марк пытался понять что именно. — Ты сильно торопишься? — прервав молчание первым спросил Терри. — Тебе нужно было это спросить до того, как заставлять меня петь на публике, — шутливо заметил Марк. — Нет, я совсем не тороплюсь. — Тогда, может, проведешь меня немного? — скорее сказал, чем спросил Терри и улыбнулся, но теперь не по-венски, а как-то лукаво. Марку эта улыбка показалась чем-то новым и загадочным. — Конечно, — ответил он, и они, набросив на плечи рюкзак и установку, ушли с площади вверх по улице, которая с обеих сторон была окружена модными бутиками и кишела туристами. Они шли, болтая о разных вещах, начиная музыкой, а заканчивая мировой историей. Все это время Терри лукаво поглядывал на Марка и почти незаметно кусал нижнюю губу. Были уже сумерки и уличные фонари постепенно зажигались. Ребята свернули с оживленной улицы в какой-то пустой переулок, а оттуда — в совсем глухую подворотню. Здесь Терри внезапно остановился и сбросил с плеча сумку со своим инструментом. Он повернулся, посмотрел в глаза недоумевавшему Марку, а потом резко и грубо прижал его к стене. — Что ты делаешь? — стараясь скрыть свой испуг спросил Марк, даже не ожидая ответа. Терри потянулся к уху Марка губами и начал ласкать мочку, горячо прошептав: — А на что это похоже? И он спустился губами на шею рыжего, лаская и покусывая нежную кожу, оставляя на ней алые засосы. Он блуждал губами по шее Марка, а добравшись до адамова яблока, прикусил его, и Марк издал тихий стон, скорее от удовольствия, чем от боли. Руки Марка ласкали спину Терри под футболкой, плавно переходя на грудь и крепкий пресс. Венец обхватил руками бедра Марка и медленно начал спускаться рукой вниз, к самому важному. Он плавно водил рукой по ляжке рыжего, сокращая расстояние, но между этим не лишая себя удовольствия помучить уже горевшего желанием Марка. Марк закусил нижнюю губу и откинул голову назад, и Терри принялся еще сильнее ласкать его шею, и рыжий уже почти сходил с ума от желания. Тогда Терри провел рукой по напряженному паху рыжего, и тот издал громкий протяжный стон, но венец приложил палец к приоткрытым губам рыжего, веля ему не издавать громких звуков. Киевлянин еще сильнее закусил губу, а венец ехидно улыбнулся и принялся расстегивать ширинку Марка. Когда с ней было покончено, он спустил джинсы и белье, освобождая его твердую плоть. Марком полностью овладело желание, и он тихо постанывал, умоляя больше не медлить. Его мольбы были услышаны, и Терри принялся водить рукой по твердому горячему члену, ласкать головку большим пальцем, размазывать смазку, и снова водить рукой. Марк кусал губы до крови, впивался ногтями в спину Терри, подавался бедрами навстречу его руке и тяжело дышал, срываясь на стоны. Терри слушал эти стоны, и они ему приносили такое же удовольствие, как и музыка, но он считал, что играть на своем инструменте из бутылок проще, чем на этом. Он снова впился в искусанную шею рыжего, но уже нежно лаская языком и губами. Разум Марка полностью отказал, и он был во власти только желания и инстинктов. Он все ускорял и ускорял темп и был уже на исходе, но Терри остановил его в последний момент, резко зажав мошонку большим пальцем. Марк болезненно застонал и умоляюще посмотрел на венца, который безжалостно улыбался, глядя в стеклянные глаза Марка, полные боли и мольбы. Он медленно начал опускаться на колени, смотря в глаза Марку. Рыжий запустил пальцы в черные волосы Терри, перебирая пряди и насаживая его на свой член. Венец обхватил губами головку, лаская ее языком. Марк откинул голову назад и уже не мог сдерживаться и стонал во весь голос. Терри медленно вбирал в себя горячую и пульсирующую плоть рыжего, обводя ее языком, и стоны становились все громче. Он быстро наращивал темп и просто вбивался в горло венцу, который поддерживал темп и поощрял его ласками губ и языка. Марк уже был близок к развязке и стонал во весь свой голос, совсем потеряв рассудок от удовольствия. Он сделал еще пару толчков, насаживая Терри на свой член и излился в его рот, издав последний громкий стон. Марк чувствовал, как ноги подкашиваются, как в глазах темнеет и как удовольствие растекается по его жилах. Он тяжело дышал, почти падая на землю, но рассудок уже возвращался, хотя все еще было, как в тумане. Терри встал, вытирая губы и все также лукаво улыбаясь. — Надеюсь, тебе понравился сегодняшний день, — сказал он, а в ответ было слышно лишь ухмылку и тяжелое дыхание. — Мне пора. Желаю удачи. И он быстро выбежал из подворотни, или чтобы никто не заметил, или чтобы Марк не видел, в какую сторону он пошел. Марк остался один, еле стоявший на ногах, опустошенный морально и физически. Он думал о том, что его грубо использовали, трахнули без чувств, как шлюху. С ним такое впервые. И этот побег после всего. Он думал, что смог узнать этого человека, но очень ошибался. Его угнетала мысль о том, что-то, что произошло, случилось лишь по воле желания и инстинктов, а не каких-то более высоких чувств. Он вяло надел штаны, набросил на плечи свой рюкзак и побрел вниз по улице снова на площадь. Было уже ближе к одиннадцати ночи, и улицы были почти пустые, ведь все представители немецкой ментальности ложатся спать и просыпаются очень рано, значит и магазины, и рестораны закрываются очень рано. Из-за этого туристам нечего делать вечером на улицах, а местные уже давно спят. Но Марк не задумывался над этой особенностью ментальности австрийцев. Он шел один вниз по широкой улице, погрузившись в свои невеселые размышления. Он прошел площадь Марии Терезии и просто пошел прямо по улице, неважно куда, ведь ночлег он за день себе так и не нашел, а значит придется ночевать в парке, если полиция не прогонит. От таких мыслей становилось не лучше, и Марк даже начал сомневаться, правильно ли сделал, когда на свое восемнадцатилетие так храбро решил осуществить свою мечту и приехать в Вену. Он шел по бульвару, погрузившись в свои мысли, лишь изредка мимо проносились автомобили, а еще реже встречались прохожие, и все они были туристами. Марк безучастно шел вперед, пока его внимание не привлек звук машины, подъезжающей к нему. Он обернулся и в ярком свете фонарей увидел белоснежно-белый кабриолет Porche Carrera 4s, вымытый до блеска, с красивыми белыми шинами. Он удивился, но Porche, казалось, действительно подъезжает к нему. А когда машина действительно остановилась возле него, он был полностью обескуражен. За рулем этой машины-мечты сидел парень, который сегодня утром сбил его на велосипеде у вокзала и очаровал своей венской улыбкой. Сейчас он казался совсем другим, в элегантном костюме, с бабочкой вместо шорт и футболкой с супермэном и на белом новеньком Porche вместо зеленого горного велосипеда. Но одно в нем осталось без изменений — это та самая добродушная и искренняя улыбка. — Привет, — крикнул он по-немецки из своего автомобиля, Марк опешил и стоял пораженный наповал. — Я тебя сегодня на велосипеде утром сбил. Помнишь? — и он снова улыбнулся. — Да. Я смотрю, ты его немного апгрейдил, — ответил по-английски Марк, рассматривая Porche. Венец рассмеялся. — Да, немного, — и он с улыбкой наблюдал, как Марк рассматривает его машину. — А ты с утра вроде по-немецки разговаривал, — решил он переменить тему. — Да я и сейчас немного разговариваю, но по-английски — лучше, — почти безучастно ответил он, полностью сконцентрировавшись на машине. — А что ты тут делаешь так поздно? — как бы ненароком спросил венец, и Марк тут же помрачнел, вспомнив все то, о чем думал пару минут назад. — Я думаю, где бы переночевать, — с напускной небрежностью бросил он. — Ну, в такое время тебе вряд ли что-то удастся, — и при этих словах надежда Марка угасла совсем. — Хотя, у меня есть одна идея. Ты можешь остановиться у меня, — каждую секунду эмоции на лице Марка менялись на кардинально другие. — Я же тебе еще не выплатил компенсацию за сегодняшнее утро. Марк и не знал, что ответить. Не принять такое предложение было бы тупостью. — А ты не боишься? Вдруг я что-нибудь украду? — в шутку спросил рыжий. — Ну если так, то я тебе посочувствую. Знаешь, как у нас тут полиция работает. — О да, — и Марк сделал паузу, не зная, что сказать дальше. — Я… — Согласен, — коротко констатировал венец. — Запрыгивай, — улыбка не сходила с его губ, и он открыл дверь машины. Марк быстро сел в машину, бросив под ноги свой рюкзак. — Я Штефан, — венец протянул руку. — Марк, — и он пожал ее. Они улыбнулись друг другу, и Марку показалось, что еще немного, и он тоже будет улыбаться по-венски. Штефан надавил на газ и они помчались по пустым улицам ночной Вены.