Глазищи

Прикорнувшая на узкой койке Тварь металась во сне. Постанывала, сначала тихо и томно, словно в мире грез её самец был жив и заделывал ей еще одного детеныша, потом громче и испуганнее, наверное самец оказался все-таки не её или не живой. Пытавшийся заснуть за стенкой следователь минут десять старался заглушить звуки подушкой, а разгулявшуюся фантазию анализом полученной информации. На допросе она не сказала ничего полезного. Утверждала, что её семья - мирные тихие падальщики, которые не промышляют убийствами. Сама не охотилась, пропитание добывал муж. Если два гуля не охотятся на людей, значит третьему, который их кормит, приходится убивать в три раза чаще. Тварь за стеной заорала так, будто герой её сна возжелал не только сердца дамы, но и всех остальных потрохов. Он стукнул в дверь. «Мне в рейд засветло. Будь хорошим упырем, дай поспать!» Крики за стеной перешли в словесную фазу. - Нет! Не надо! Хинами, нет, пожалуйста!!! Он выругался, поднялся с дивана и пошел утихомиривать одну из представителей главной причины кошмаров всея Токио. От его оплеухи самка гуля распахнула полные ужаса глазищи, сменила крик на жалобное поскуливание и очередной раз попыталась вжаться в ближайшую поверхность. - Выспалась? Вставай и пошли. Он повернулся и двинулся из комнаты. Она покорно поднялась и пошагала следом, как на привязи. Ни попыток удрать, ни напасть. Слабая, но изворотливая тварь, поднаторевшая в притворстве. Проклятые маски все еще держались. Маска плача сменялась маской страха, боли или усталости. Но все они были лицом молодой женщины, истинный облик Тварь с момента поимки больше не принимала. Это становилось даже забавным. Он провел её по длинному тускло освещенному коридору в пустой высокий зал. - Я хочу, чтобы ты кое-что для меня раздвинула. Её щеки стали ало-пунцовыми. Маски судорожно замелькали: удивление, стыд, отвращение, безнадежность. - Размечталась. Не думаю, что у меня встанет на упыриху. Я имел в виду твой кагуне. Не стесняйся, расправь крылышки. - Я... не могу. - Что так? - У меня нет сил. - Советую поискать получше. Сейчас я нанесу пять ударов. Если ты их не блокируешь, то останешься без башки. Она закрыла глаза и склонила голову, открывая изящную шею. - А я с твоей башкой прогуляюсь по двадцатому району. Твоё отродье один раз пришло на запах родителя. Как думаешь, второй раз трюк сработает? Её тело дернулось и окуталось белыми лепестками-крыльями. Он нанёс три удара вполсилы, оставляя на белых полотнищах зарубки, а двумя последними отсек их почти у основания. Тварь скрючилась на полу, закрывая лицо руками. - Посмотри на меня. Сквозь дрожащие пальцы на него смотрели горящие упыриные глаза. Когда он замахнулся в шестой раз, она попыталась нацепить человеческую маску, но не смогла и черно-красные гляделки наполнились слезами. Острая кромка остановилась на волосок от горла. - Вот теперь верю, что сил у тебя в самом деле не осталось. Обратно ему пришлось тащить её на себе и радоваться, что никто из коллег этого не видит. Укладывая вздрагивающее тело на медицинскую койку он вкрадчиво шепнул: "Мой тебе совет. Если вдруг снова приснится, что всех убили, всё спалили и наступил конец света, то скорби молча."