Глазищи

Все их чувства — притворные маски, Голод лишь красноглазый - не ложь. Что же, демон зубастый из сказки, Ты мне душу так рьяно грызёшь?

По прибытии в родной отдел сюрпризы продолжились. Встречающие коллеги предъявили документ, освобождающий его от «супружеских обязанностей» и дающий возможность получить результаты вскрытия: испытания химического отдела были завершены и все подопытные подлежали передаче в нижнюю лабораторию. Подписывая бумаги, он удивился что не испытывает никаких чувств. Внутри была пустота. Объяснять произошедшее упырихе он не стал, просто велел идти с конвоем. Она привыкла, что утром её отводят к химикам, а вечером возвращают в маленькую допросную по соседству с его кабинетом и послушно пошагала. А он отправился работать. Согласно медицинским предписаниям, рейды ему еще долго не светили, так что пришлось заняться разбором бумаг. Бюрократия закончилась раньше чем подошло время обеда. Он спускался вниз, безуспешно убеждая сам себя, что ему срочно нужны результаты исследований. «Бред, — щерил в душе зубастую пасть демон по имени Совесть, — Док подходит к любимому занятию основательно и неспешно. Результаты будут полностью готовы в лучшем случае через неделю. Признайся, тебе хочется увидеть, как её взгляд вспыхнет надеждой при твоём появлении, а потом потухнет.» «Изыди в ту же сказку, откуда явился твой гулий собрат!» — огрызнулся он. По дороге он столкнулся с куратором объекта номер два. — Я Доку обезболивающее для своего передал, — сообщил тот, — взял у химиков. — Кого он сейчас препарирует? — Моего. Ваша следующая. «Шансы отбить у Дока гуля, в которого он уже запустил свой скальпель, равны нулю. Но шанс вытащить её из бокса предварительного содержания есть. Вот только нахрена?» — Значит, пока мне там делать нечего. На обед они пошли вместе. Хотя есть ни тому, ни другому не хотелось. — Знаете, чувствую себя паршиво — изливал душу куратор номера два, — словно совершил предательство. — Предать можно лишь того, кто доверяет. У гулей иные чувства и эмоции. — Вы считаете, что они не способны доверять? — Людям - нет. Они способны изображать человеческие чувства с потрясающей достоверностью. В основе выживания этих тварей лежит способность вызывать доверие людей. Но гуль не будет испытывать угрызений совести, поедая излишне доверчивого человека. Они не предают, они действуют согласно своей природе. Не стоит считать себя предателем по отношению к гулю. И жалеть их тоже не стоит, сами они на жалость не способны. — Но… вы же сами рассказывали, что ваша подопечная отказалась есть детей. — Думаю, что это было искаженное проявление материнского инстинкта. У той особи он сильнее голоса разума и чувства самосохранения. — Вы действительно не испытываете к ней жалости? — Сейчас я испытываю досаду. У неё интереснейший кагуне. Куинке вышел бы первосортный. В глазах его собеседника мелькнули растерянность и непонимание. Он заставил себя усмехнуться. — Не стоит переживать, следователь. Если у тебя возникли угрызения совести, то просто вспомни, как питался твой гуль. Это их истинный облик, остальное — маски. Куратор номера два передернулся, потом согласно кивнул. Избавив молодого коллегу от его грызучего демона, старший следователь прикинул, каким бы экзорцизмом отделаться от своего. Для изгнания этой глухой ненасытной скотины ему потребуется куча бумаг и дополнительных материалов. *** В лаборатории царила непривычная для исследований тишина. Хороший препарат химический отдел выдал для своего бывшего подопытного. — Здравствуй, коллега, — поздоровался Док, отрываясь от операционного стола, — с чем пожаловал? — С просьбой и взяткой, Док. — Неужто тоже анальгетик принёс? — Мне куинке нужен. Срочно. — Из этого? — Док ревниво кивнул в сторону стола. — Из той, — следователь махнул в сторону подсобки, где размещались боксы с неиспользованным материалом для исследований. — Вообще-то я не скоро планирую к ней приступить, — развёл руками Док, — я с этим вот только начал. — Отдай её мне, сам сделаю. Я тебе потом другой материал из рейда притащу. — Ты мне этот полгода тащил. А что за взятка? Следователь предъявил ему «отсекатор» Джейсона. — Помнишь, ты жаловался, что гулей сложно вскрывать обычными инструментами? Эта штука как раз для них. Немного поломавшись для вида, любознательный вивисектор согласился обменять исследовательский материал на новую игрушку и перспективу другого исследовательского материала. Он даже предложил следователю для работы второй операционный стол. — Нет уж. Я лучше дома, в привычной обстановке. Подпиши здесь и дальше. — Приём-передача заживо полным пакетом? Да вы, батенька, мазохист — столько бюрократов обойти. Чем тебя простой и краткий бланк о выносе трупа не устроил? — Мне нужно выяснить у неё пару вопросов. Док понимающе усмехнулся. — Дома в привычной обстановке? Коллега, позволь старому знатоку внутренних органов сказать одну вещь. За функции управления должен отвечать мозг. Если они передаются другим органам, то это может закончится… большим стрессом для организма. Следователь не ответил ничего. Криво ухмыльнулся, словно от нервного тика, забрал документы и отправился в подсобку. Сжавшаяся в углу бокса упыриха повернула голову на звук открываемой двери и уставилась на вошедшего. На фоне побелевшего лица глазищи казались совсем чёрными. "Это ты ещё полувскрытого собрата по опытам наверху не видела, - подумал следователь, развязывая нацепленный специально для визита в седьмой кабинет бюрократического ада галстук, - и не увидишь." Док, вернувшийся к потрошительству, только покрутил ручкой скальпеля у виска, когда коллега провёл мимо испуганно принюхивающуюся из-под повязанного на глаза галстука подопытную.