Глазищи

Когда они прибыли к месту назначения, следователь был мрачнее некуда. Дом встретил их тишиной, темнотой и запахом нежилого помещения. Тишина рассеялась звуками шагов, щелчок выключателя разогнал тьму. А вот запах... запах остался. Он прошел на кухню. Открыл кран, снял перчатки, вымыл руки. Упыриха тенью держалась рядом. - Поужинаем? - от его вопроса она дёрнулась и отступила на шаг. Он достал две тарелки и поставил их с разных сторон на низкий столик. Из чемодана извлек две упаковки, схожие по форме. Распаковал свой тэрияки, положил рядом с одной тарелкой. Кинул ей пакет и указал на вторую. - Присаживайся и приступим. Тварь, поёжившись, подняла на него глазищи. - Можно я... не буду? - Почему же? - он насмешливо склонил голову - Я не голодна. - Так поешь впрок. Вы же за раз пол трупа умять способны, не сочиняй, что не влезет. Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, потом спросила: - Считаете, что Вам будет проще убить меня, если я буду в другом облике? В повисшей тишине звонко капнула вода из крана. Он заговорил первым: - Скажи, когда ты отказалась есть детские органы, как ты узнала, чьи они? - По запаху. - А по вкусу? Есть отличия? - Да, - беззвучный ответ. - Значит, пробовала? - почти дружелюбно поинтересовался он. - Да... давно. - Не понравилось? - Я тогда... не знала. - То есть всё-таки понравилось? Она сглотнула. Посмотрела с затравленным выражением "как же ты меня достал, садист ненормальный, ну прикончи уже, по глазам вижу, что невтерпеж" и все таки разомкнула губы. - Когда не знала, то нравилось. Как только узнала - перестало. - Как забавно. Свела же судьба следователя-садиста (да, я читал своё личное дело) и гуля с... моральными принципами. Она не ответила. Он снова первым нарушил повисшую тишину: - Ты охотилась когда-нибудь? - Я... пыталась. Научиться. Ничего не вышло. - А те, кто тебя учил, не рассказывали, в каком виде лучше употреблять... добычу? - Виде? Вы... о чем? - О свежести. Знаешь, меня давно, очень давно интересует один вопрос...,- его голос опустился с шепота до беззвучия. Ей пришлось подвинуться почти вплотную, чтобы расслышать. - Примерно половина гулей по статистике не станет специально умерщвлять добычу перед едой. А вторая половина предварительно прикончит. В какую часть статистики попала моя жена? Заживо или нет? *** На кухонном столике остались два пакета с нетронутым содержимым и две пустые тарелки. Основной свет в комнате не включался, наверное вышла из строя лампа. Работал только неяркий светильник на письменном столе. В пятне света лежит открытый фотоальбом. Шуршание перевернутых страниц. На первых снимки цветные. На последующих - черно-белые. В доме никого больше нет, но они разговаривают шёпотом. - У Вас тоже ребенок? Девочка? - Да. Сейчас учится на следователя. - Это.. что? - То, что осталось. Если ты про этот снимок, то фаланга мизинца. Она заставляет себя пролистать альбом до конца. Если не вглядываться, то просто мелькают черно-белые пятна. Не угадать, какая часть тела на снимке. Сто двадцать семь черно-белых кадров. - Вы ночуете в кабинете, чтобы не возвращаться домой? - Я возвращаюсь домой, чтобы ночевать в кабинете. - Вы привели меня сюда, чтобы показать "за что"? - Ты правда веришь, что прежде чем прикончить людоеда, я стану перед ним оправдываться? - Тогда зачем? - Считай это моими извинениями. - За что? «За то, что не обезглавил тебя сразу, в той подворотне, пока ты размышляла, что бы важного напоследок сказать. Притащил в CCG доказывать что ты не имеешь права умереть по-человечески. За то, что твой муж никогда уже не скажет тебе, что ты прекрасна в любом облике.» - За то, что не могу предоставить тебе иного выбора, кроме способа, которым предпочтёшь умереть: быстро здесь или долго в лаборатории. Она на секунду прикрывает глаза. Тихо шепчет: - Лаборатория. - Так хочется прожить подольше? Там не кормят. Там режут. Обычно без анестезии. - А вам так хочется поохотиться с куинке из меня на мою дочь? - Я не стану искать твоего де.. ребёнка. Обещаю. - Спасибо. Тогда я согласна. С-сейчас? - Нет. Ещё есть время.