К чёрту классику!

— Какого чёрта ты тут делаешь?! — злобно прошипел Ноа, не повышая, однако, голоса. Он страшно боялся, что туда войдёт Рензо и как-то не так всё поймёт. И это испортит их идеальные отношения.  — Я хотел поговорить с тобой наедине, а это, похоже, единственный вариант, — с усмешкой ответил альфа. Он поискал глазами, вытащил из-под раковины маленький стульчик, который, вероятно, предназначался для детей, и уселся в ногах у Ноа. Ноа злобно сверкнул глазами и попытался прожечь в альфе дыру, но тот совсем не реагировал, а лишь нагло гулял влажным взглядом по оголённым плечам и ключицам, что высовывались из воды. Омега возблагодарил бога, что добавил в ванну пены, и она невинно скрывала всё остальное, хотя эта защита, что уж говорить, была довольно зыбкой и ненадёжной. Со всем возможным презрением Ноа процедил:  — Нам не о чем с тобой разговаривать! В издательстве уже обо всём поговорили! Что тебе не понятно?  — Ты убежал тогда и не дал мне доказать свою искренность. Ноа, ты даже не представляешь, как я по тебе скучал… по твоему смеху, по твоим веснушкам, по твоим плечикам, ножкам… Говоря всё это, Дэннер мягко водил пальцами по кромке воды, и у Ноа внутри всё обмирало. Он до ужаса боялся, что альфа может опустить туда всю клешню и начать щупать его ноги, парень напрягся и подтянул коленки поближе к себе, отодвигаясь как можно дальше от обнаглевшего бывшего:  — Вали из ванны, скотина! — он оглянулся на дверь и незаметно потянул носом воздух, опасаясь учуять запах Рензо поблизости. — У тебя вообще совести нет? Заваливаться ко мне в ванную?! Мы уже не пара! Убирайся вон, хамло копытное! Конечно, альфа уловил все эти движения глазами и решил успокоить Ноа: — Если ты переживаешь по поводу Рензо, то можешь не тревожиться, его отослали за лекарствами. У Вито разыгралась изжога, а антацидов в аптечке не оказалось. Так что он сюда не войдёт. Но вы всё равно не подходите друг другу… Омега тут же его прервал, слегка подавшись вперёд и от возмущения колыхнув воду:  — А кто подходит?! Ты что ли? Сначала ты меня предаёшь, а теперь хочешь, чтобы я снова тебе поверил?!  — Не верь мне! Но дай хотя бы шанс доказать, что я изменился! Я смогу сделать тебя счастливым! Ты же и сам это чувствуешь — нас тянет друг к другу! — Никуда меня не тянет! — холодно отрезал Ноа, хотя это было не совсем правдой. — И убери из воды свои бесстыжие грабли! Сначала бы вести себя научился, а потом меня возвращал! Болван надутый!  — А что мне делать? Вежливость я уже пробовал. Два месяца я пытался быть милым и деликатным, но мне не удалось даже нормально поговорить с тобой. Эта тактика не действует, а так я хоть ножки твои поглажу. И Дэннер с наглой улыбкой потянулся рукой к влажным округлым коленкам, торчащим на поверхности. Ноа же решительно не мог этого допустить, поэтому он со всей силы выбросил ногу из воды, целясь в подбородок альфы. Но у того была отменная реакция, поэтому он ловко успел увернуться, окаченный фонтаном брызг.  — Хуй тебе, а не ножка! — завопил Ноа, пытаясь нагрести взбаламученную, лопающуюся пузырьками пену поближе к себе. — О, это даже лучше! Ты не представляешь, как я соскучился по моему зайчику! От этих слов омегу бросило в жар — от смущения и негодования одновременно. Когда он представил, что обычно делал альфа с «его зайчиком», его щёки горячо запылали, и он окунулся в воду по самые ноздри. Правда, потом немного вынырнул и рявкнул:  — Козлина лупоглазая! Сюда в любой момент могут подняться Корсини! Они выставят тебя вон и не будут с тобой работать? Ты этого добиваешься? В отчаянье Ноа придумал единственно верный резон, к которому Дэннер со скрежетом прислушался. Ему действительно не хотелось вот так глупо разрушить план по возвращению Ноа, да ещё и потерять все контакты с главой крупнейшего издательского дома, поэтому он встал со стульчика и открыл дверь. Задержавшись в проёме, Дэннер повернулся к нахохлившемуся Ноа:  — Потом мы будем вспоминать этот эпизод, как весёлое баловство, и рассказывать внукам.  — Никогда! И омега метнул в него кусок мыла, что в запале загрёб с полочки, но альфе снова повезло, и мыло стукнулось о закрытую дверь.

***

Омега наивно полагал, что Рензо не знает о Дэннере. А если узнает, то это плохо отразится на их взаимоотношениях. На самом деле, альфы знали друг о друге почти с самого начала. Рензо часто ловил запах соперника около дома или института Ноа, видел его, сидящим в машине напротив подъезда или покупающим цветы в цветочной лавке. И ему не составило труда понять, кем был тот таинственный альфа, упоминая о котором, Ноа пускал в ход весь свой запас обсценной лексики. Рензо и Дэннер были знакомы довольно давно, но только сейчас их отношения перешли из разряда дружески-нейтральных в тайное соперничество. Они уже «разговаривали» на тему Ноа и пытались вырвать друг другу кадык, но это не подействовало — никто из них не желал отступать просто так, поэтому альфы решили, что последний выбор должен быть за Ноа. Сейчас же, как только Рензо вошёл в дом, он гневно метнулся к сидящему на диване Дэннеру. Его крайне раздражал тот факт, что Дэннер наглейшим образом проник в дом и наверняка будет пытаться заигрывать с Ноа. Рензо хотел размазать Дэннера по дивану, но тот был готов к чему-то подобному и успел вскочить на ноги прежде, чем Рензо нависнет над ним, заняв главенствующую позицию. Корсини младший злобно сверкнул глазами и схватил соперника за воротник:  — Не смей приближаться к нему! — сквозь зубы процедил альфа.  — Эй-эй, полегче, убери руки, дятел, — спокойно, но с явственной угрозой в голосе сообщил Дэннер. — Мы же с тобой в доме твоих родителей. Рензо отпустил воротник, никак не отвечая на словесную нападку, но отступать не собирался, меряясь с противником силой взгляда. Благо, они были почти одного роста. Может быть, Рензо даже на сантиметр повыше:  — Не трогай Ноа, иначе пожалеешь!  — И что ты сделаешь? Нажалуешься своему батюшке? Чтобы грозный Вито сделал мне атата? Воздух вокруг альф накалился, и в нём проскакивали электрические искры, но они продолжали разговаривать тихим голосом, как будто вели светскую беседу. В гостиной было пусто, но на втором этаже отдыхали Ноа и родители Рензо, и альфы не хотели привлекать их внимание к этому диалогу.  — Ты плохо меня знаешь, баклан курчавый. Я сам тебя урою! — Рензо обнажил клыки в свирепой ухмылке, — Ещё раз повторяю: Ноа со мной, и если ты хотя бы попытаешься к нему приблизиться, я оторву тебе яйца и забью ногой в твою глотку! Ты понял?! - тонкие волоски на его холке встали дыбом, и альфа еле сдерживал себя, чтобы не начать драку прямо здесь.  — Ой-ой-ёй, какие угрозы! — продолжал словесно ёрничать Дэннер, хотя его кулаки тоже чесались. — Заканчивай уже тужиться и беги баиньки. Ноа сам решит, с кем ему быть, и у меня на это очень не плохие шансы. Он всё ещё любит меня.  — Ты упустил свой шанс, когда полез к его брату, осёл! Это было реально болезненное попадание, поэтому Дэннер не стал развивать эту тему, а переключился на самого Рензо, нападение — это лучшая защита:  — Зачем тебе Ноа, а? Ты всегда был кобелиной, приятель. Ни одной омежьей попки не пропускал. Неужели Вито объявил, что перепишет на тебя наследство только в случае женитьбы? О-о-о, как глазки забегали — я угадал, да?  — Мимо… приятель, — выплюнул последнее слово Рензо, — Ты-то сам тоже не святоша. Тут на втором этаже хлопнула дверь:  — Ренни, я почувствовал, что ты вернулся, зайди скорее к отцу!  — Тебе повезло, говнюк! — бросил тот Дэннеру, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Хеммингтон хмыкнул, он не воспринимал в серьёз угрозы соперника. Рензо было всего лишь двадцать три года, он совсем недавно стал отделяться от родителей и ещё во многом от них зависел. А Дэннер с самого детства привык бороться за себя, так что не сомневался в победе.

***

Следующие три дня альфы, как могли, портили отдых Ноа. Если он падал на горе, они наперегонки спешили протянуть ему руку, если они приходили всей компанией в ресторан, то они наперегонки спешили взять у него куртку и отодвинуть стул, если они шли в кино, то они наперегонки спешили занять для него лучшее место, конечно, рядом с собой. И всё это делалось так показательно и с такими галантными выражениями, что видевшие их омеги начинали люто завидовать Ноа — ещё бы, два таких классных альфы борются за твоё внимание, это ли не мечта? Но для Ноа всё это представлялось сущей пыткой, он не мог расслабиться и всё время был настороже: Дэннер так и норовил погладить его по коленке, пока другие отворачивались. Часто спасал Рензо, он старался не оставлять его одного и придумывать развлечения, где могут участвовать только двое. Тогда Ноа слышал, как Дэннер скрипит зубами и предостерегающе щёлкает бичом, сладким голосом желая им хорошо повеселиться. Но ничего плохого или провокационного альфа не устраивал. Старшие Корсини даже не догадывались о том, что перед их носом идёт такая борьба, и Ноа это немного успокаивало. В последний вечер перед отъездом они пробовали рыбу, заготовленную по местным традициям. Раньше не существовало холодильников, и поэтому люди придумывали разные способы увеличить срок хранения продуктов, чтобы пережить суровые времена. И, надо сказать, иногда они придумывали очень вкусные способы. Ноа попробовал пять видов рыб, которые коптили в холодном и горячем виде, со специями и вымоченными в соусах и вине. Всё это он заедал рассыпчатой отварной картошечкой, зеленью и хрустящей освежающей паприкой. И настроение после ужина у всех было просто отличное. Они долго гуляли по заснеженным улочкам городка, кидались снежками и ловили ртом снежинки. Даже толстяк Вито, хохоча, догонял своего мужа, сунувшего ему за шиворот холодный снежок. И Ноа всё же был очень счастлив, что поехал сюда, перед сном он мысленно благодарил Бога и заснул полностью умиротворённый. Зато ночью омега впервые проснулся от жажды. Обычно он спал, как убитый, и ничто не могло его разбудить до самого утра, а тут в глотке образовалась великая пустыня, и юноша нехотя встал, ища тапки. Ночью дом остывал, и по полу гуляли противные сквозняки. Он тихо открыл дверь и вышел из комнаты. Везде царила кромешная тьма. Эта ночь была хмурой и безлунной, фонари в посёлке не горели, и белому снегу нечего было отражать, чтобы добавить хоть чуть-чуть света. «Надо было взять телефон!» — запоздало подумал Ноа, когда уже спускался по лестнице. Но приходилось ориентироваться на ощупь и по запаху. Прикрыв глаза и раздувая ноздри, омега медленно шёл к кухне. Его нос находил запах кожаного дивана в гостиной, запах букового полированного стола… еле уловимый запах латунных дверных ручек и слабый запах съестных очистков в мусорнике, что медленно начинали разлагаться. Наконец, Ноа добрался до холодильника и открыл спасительный агрегат. На него тут же хлынул яркий свет, ослепляя на миг глаза, и симфония разнообразных аппетитных запахов. Усилием воли Ноа отвернулся от вкусняшек, оставляя их на утро, и налил из графина воды, что стоял на кухонной тумбе. Сейчас простая фильтрованная вода казалась ему лучшей усладой. В доме было тихо… Так тихо, что Ноа отчётливо слышал каждый свой глоток. Даже холодильник почему-то перестал жужжать. Он слышал, как его губы втягивают прохладную жидкость, как смыкаются зубы, и как вода с характерным звуком перекатывается в горло, устремляясь в желудок. Сквозь питьё ему послышался какой-то странный звук, но поставив стакан на место, он ничего не услышал. Дом продолжал спать, погружённый в пугающий мрак: он сгущался по углам, принимая причудливые формы. Ноа поёжился и захлопнул холодильник — надо было возвращаться обратно. Лишившись света, его глаза временно ослепли, и он несколько секунд усиленно моргал, чтобы привыкнуть к темноте. Когда, наконец, проступили неясные контуры предметов — будто окутанные густой дрожащей тьмой — омега снова отправился тем же маршрутом, полагаясь на слабое зрение и нюх. Но не успел он сделать и пары шагов, как до него долетел новый запах… Теперь на первом этаже он был не один. И обладатель запаха приближался. Приближался тихо и бесшумно, как настоящий охотник. Ноа сразу напрягся, он вжался в кухонную дверь и даже задержал дыхание, инстинктивно пытаясь спрятаться. Пульс отчего-то участился…  — Какая приятная встреча, — проговорил вдруг низкий бархатистый голос в темноте.  — Я уже иду спать, — глухо ответил омега и попытался обогнуть чёрную фигуру. Но фигура и не думала его пропускать, для надёжности разведя руки в стороны: — Постой, Ноа… Я думаю, само провидение столкнуло нас здесь.  — Какая чушь! — фыркнул омега вполголоса. — Дай мне пройти. Но альфа на это лишь гортанно рассмеялся, подхватил Ноа на руки и посадил на кухонную тумбу. Ноа боялся кричать, ведь в доме все спали. Он боялся треснуть Дэннеру по шее за такую развязность, ведь на столешнице стояли чашки, графин и сахарница. Так и пришлось замереть — в пугающей близости от тёплого мускулистого тела, одетого лишь в пижамные штаны. И альфа беззастенчиво этим пользовался. Его сумрачный силуэт приблизился и прижал омегу к себе. Ноа попытался отклониться, но упёрся затылком в верхние шкафчики. Во мраке раздался короткий смешок — он был пойман в ловушку.  — Отпусти меня немедленно, — горячо зашептал омега на ухо Дэннеру, — иначе пожалеешь.  — Я пожалею, если снова отпущу тебя, — альфа, конечно, подразумевал не только эту встречу. — Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты простил меня?  — Ничего не надо! — Ноа упёрся руками в плечи Дэннера и пытаться его отодвинуть, но к его огромному сожалению, ничего не получилось.  — Хочешь, я подарю тебе кольцо с десятком бриллиантов? — Нет! Это было раньше! — Ну, хочешь, я увезу тебя на необитаемый тропический остров, и целый месяц мы будем только вдвоём? Тёплое море, солнце, золотой песок, экзотические фрукты и гамак в тени… — альфа провёл носом по вырезу пижамы, втягивая любимый аромат.  — Прекрати немедленно! — тихо зашептал омега, чувствуя, что сердце сбивается с ритма. Но вместо этого Дэннер забрался ладонями за пижамную кофту и, пододвинув Ноа к себе, прижался губами к бьющейся на шее артерии. Она так хорошо располагалась — прямо напротив его губ. Омега инстинктивно откинул голову, позволяя Дэннеру жадно целовать его шею. Контраст холодного ночного воздуха и горячих рук альфы, гуляющих по оголенной спине, рождал давно забытые волнующие мурашки, что заставляли поджимать пальцы от удовольствия, и Ноа чуть не застонал, вовремя задержав дыхание.  — Мне нравится твоя дрожь, и тебе тоже нравится… — хрипло прошептал альфа, щекоча ухо своим горячим дыханием. — А хочешь, я найму музыкантов и спою тебе песню прямо во дворе университета? Все друзья умрут от зависти! И хоть Ноа хотел этого до чесотки в пятках, уязвлённая гордость не позволяла согласиться, ведь это значило — простить альфу. Он огромным усилием воли прошипел: — Нет. И ничего мне не нравится!  — Не ври мне! И Дэннер удвоил напор, лихорадочно целуя тёплое лицо, сжатые в упрямстве губы, лаская спину и плечи, запуская руки в мягкие, спутанные ото сна волосы Ноа. Возбуждающий запах альфы усилился, он нежно обволакивал омегу, дразня обонятельные рецепторы. От этого кровь в теле предательски запульсировала, вызывая вполне естественную реакцию и вырывая сбивчивый выдох.  — Вот видишь, ты всё ещё хочешь меня, — расцвёл Дэннер, расстёгивая пуговицы пижамы. Зыбкая тьма и сладостный туман в голове путали мысли, и Ноа уже плохо соображал, что они с Дэннером больше не пара, и ему не следовало бы всё это позволять. Темнота рождает ощущение безвременья, как будто вы одни во Вселенной, и так будет всегда. По дому разливалась сонная тишина, и только два сердца в недрах кухни бухали, как барабаны. Ноа млел от горячих рук и губ на своей коже, закрывая глаза и закусывая от удовольствия кожу на губе. Но каким-то краешком сознания омега вдруг вспомнил о Рензо. Наверно, это его хорошая, благочестивая сторона в последней отчаянной попытке пискнула о порядочности. И Ноа её услышал, хотя тёмная сторона решительно выигрывала. Он подумал о том, что, если поддастся чувствам, то сделает Рензо так же больно, как Дэннер сделал ему, а Рензо не заслуживал этого. Потом он вспомнил, что вообще-то не прощал этого наглого хама, и руками и коленями оттолкнул от себя расслабившегося альфу, который как раз наклонялся, чтобы поцеловать его живот. — Нет! Этого не будет! Он спрыгнул на пол и юркнул мимо альфы, пока тот переваривал резкую смену настроения и приходил в себя от растерянности. На секунду задержавшись в кухонном проходе, Ноа обернулся:  — Помнишь, что Тациан говорил такому же тупому альфе, как и ты, который спохватился слишком поздно? «Другому верность обещал, и никогда б я не предал!» И он как можно скорее устремился обратно в спасительный мрак гостиной, где было рукой подать до лестницы. И хотя в жилах бушевал пожар, Ноа был чрезвычайно горд собой: он смог преодолеть желание и поступить правильно. Уже поднимая ногу на первую ступеньку, он услышал голос Дэннера, который совсем не пытался его приглушить: — Да, к чёрту эту классику! Мне плевать, что там было у героев — у нас будет по-другому!