К чёрту классику!

Ноа никогда не думал, что будет так рад отъезду. Ещё один день пытки под названием «не запалиться», и в воскресенье утром он первый бежал в автомобиль, не дожидаясь церемонного прощания с Хеммингтоном. Альфа, улыбнувшись, помахал ему рукой и послал воздушный поцелуй, но Ноа сделал вид, что не заметил. Ему было стыдно за их ночную встречу, поэтому он старательнее прежнего игнорировал Дэннера. А в понедельник началась учёба, он окунулся в привычный водоворот лекций, коллоквиумов и зачётов и выбросил из головы своего бывшего, тем более что он и сам исчез. Зато с Рензо у них всё развивалось отлично. Тот часто встречал его после занятий, и они вдвоём шли в ближайшую кафешку, выпить горячего какао и съесть пончиков. Наконец-то Ноа мог взять кого-нибудь под локоть, прижаться покрепче и положить голову на плечо, с затаённым удовольствием наблюдая, как за спиной шепчутся про них омежки-первокурсники. В конце недели Ноа Гессен торопился сдать реферат. В начале следующей ему предстоял небольшой омежий отпуск, и поэтому в пятницу он нетерпеливо вышагивал перед закрытой дверью аудитории, за которой разглагольствовал его профессор. В коридорах было малолюдно, основная часть студентов сидела на парах, и его шаги отчётливо звучали на гранитном полу. От нечего делать он сочинял различные перестуки, но кто-то стал вносить диссонанс в его примитивный ритм, топая не в такт, из-за поворота вывернул симпатичный омега и пошёл в его сторону. Взгляд Ноа быстро обежал незнакомца: модные узкие джинсы, лиловый джемпер с косым воротом, высокие скулы, стрелки на глазах, длинные волосы, спадающие на правое плечо, а левый висок узорно выбрит. Ноа неслышно вздохнул: он и сам мечтал о такой модной стрижке, но родители были против и грозились не пустить домой, если сын что-то такое с собой вытворит. Вдруг этот неизвестный остановился прямо напротив омеги: — Ты Ноа? — спросил он и, не дожидаясь ответа, потянул его к окну. — У меня к тебе есть разговор.  — Я Ноа, да… — опешил парень. — А что такое?  — Оставь его мне, — резко выпалил незнакомец. — Ты его не любишь! Просто играешь с ним. А у нас скоро будет ребенок…  — Постой, постой, я ничего не понимаю, о ком ты говоришь? Ты меня с кем-то спутал…  — Нет, я о тебе и Рензо Корсини. Вы ведь встречаетесь?  — Ну, да, он мой альфа… А ты кто такой? — Ноа вдруг резко перестал нравиться этот омега, он напрягся и сцепил руки на груди.  — Я Оуэн Марич, и мы с Рензо давно любим друг друга. Просто его родители против моей кандидатуры в мужья, а старик Вито поставил жесткое условие, что сын непременно должен жениться, чтобы унаследовать издательский бизнес. Видите ли, женатый человек более ответственный и серьёзный, ему нужно отвечать за семью, поэтому он будет гораздо более надёжным руководителем. Вот Рен и нашел тебя, профессорского сынка, прилизанного омежку, который точно понравится его старику. И, как видишь, сработало. Ты был принят в семью с распростёртыми объятиями, Корсини уже готовятся к вашей свадьбе, а я остался за бортом… Но мы с Реном всё равно связаны. Скоро родится наш ребёнок, и от этого никуда не деться.  — Подожди… какой ребёнок? Какая свадьба? Я ничего не понимаю, ты несёшь какой-то бред.  — Я говорю правду, — Оуэн порылся в небольшой сумке, перекинутой через плечо, и извлёк оттуда положительный тест на беременность. — Смотри, вчера сделал! Я забеременел в последнюю течку, что мы провели с Реном. Это было два месяца назад, в конце сентября…  — Но мы тогда уже встречались, — лицо Ноа стало потерянным и жалким, — и он говорил, что ни один омега его больше не интересует, Рензо любит меня …  — Рензо любит меня! Он очень хороший актёр, и у него была цель — получить наследство, вот он и старался. Я бы и дальше оставался в тени, пока вы бы не развелись где-то через год после вступления в наследство — уверен, Рен бы придумал схемы, как перевести деньги на наш счёт — но вмешалась сама судьба: я не знал, что беременный… А я не хочу растить сына без отца, я и сам из неполной семьи и знаю, что это такое. В душе Ноа заскреблись кошки: неужели Рензо с самого начала врал, и его влюблённые глаза были актёрской игрой? Горячие клещи предательства сжали сердце, в грудной клетке закололо, а в ушах поднялся шум пульсирующей крови — неужели его снова предали? Да ещё так хладнокровно. Это было больно и жестоко… А ведь Ноа уже успел влюбиться. Пусть не так безрассудно, как в Дэннера, но искренне и чистосердечно, как умеют верящие в любовь омеги. Как можно так обманывать? Не хотелось знать правду… Хотя почему правду? Может быть, этот Оуэн всё выдумал?  — Чем ты докажешь, что не врёшь? — Ноа вдруг страшно рассердился на себя за легковерие: подошёл неизвестный омега и навешал ему лапши с три короба, а он сразу и повёлся, олух! — Почему я должен тебе верить? Может, ты просто хочешь рассорить нас?  — Ох, я так и знал, что придётся показывать личные фотки, но… гляди, — Оуэн достал телефон и подошел поближе к Ноа, чтобы они вместе смотрели на экран. — Это мы на вечеринке у Брендона, ты знаешь Брендона, его лучшего друга? Рензо проиграл пари и бегал по клубу в одних трусах. Это наше селфи на диком пляже, мы любим бывать там наедине. Это Рензо на днюхе Фила пьяный спит у меня на коленях… Омега всё листал и листал снимки в телефоне, называя имена друзей, описывая места и события, и с каждым новым снимком оставалось всё меньше сомнений, что они с Рензо действительно знакомы, близко знакомы… Ноа ведь тоже знал большинство этих людей, да и подделать сотню фотографий — кому это надо? Болезненная тоска снова сжала сердце: значит, это правда? И Рен действительно встречался с другим омегой, который сейчас беременный?  — Он знает о ребёнке? — перебивая поток историй, спросил Ноа.  — Ах… нет, — Оуэн глупо заулыбался, как делают все беременные, — я хочу сделать ему сюрприз. Ну, знаешь, как показывают в фильмах, положу тест в коробочку и подарю за ужином в ресторане. Я хочу сегодня его позвать… Только прошу тебя, Ноа, отдай мне его! — Оуэн с жалобным взглядом вцепился в его руку. — Я уверен, что этот ребёнок помирит нас с Корсини, его старик очень любит детей, и когда он узнает, что я подарю им внука, то сразу растает и позволит нам пожениться! Ноа, пожалуйста! Ноа хотел что-то ответить, но раздался звонок, и хлынувшая из аудитории толпа студентов разделила их и спутала все мысли. Кто-то пихнул его локтём, кто-то неосторожно задел сумку, заставляя омегу обернуться, и вот Оуэн уже потерялся из виду, а его преподаватель протягивает руку, чтобы взять прижатый к груди реферат:  — О, Гессен, в деканате меня предупредили про ваш «отпуск», давайте сюда ваш реферат, я его посмотрю, и вы ответите мне на пару вопросов…  — Мне надо идти, — Ноа в прострации протянул профессору папку и, не слушая ответа, побежал прочь из универа. Ему надо было поговорить с Рензо, иначе он сошёл бы с ума. Уже на улице он набрал альфу:  — Рензо, мне нужно с тобой поговорить, — закричал он без приветствия, — немедленно! Ты где?  — Привет, лапушка, — промурлыкали в трубку на том конце, — рад тебя слышать. Я в издательстве, отец просил помочь в делах, вот сижу пишу новую маркетинговую стратегию. Мы же договорились на вечер? Но мне приятно, что тебе так не терпится меня увидеть, — и трубка счастливо рассмеялась.  — Я сейчас туда приеду. Жди! — злобно прошипел Ноа и отрубил связь. Он был намерен во всём разобраться. Чувствовать себя лохом, которого используют — что может быть унизительнее? И ему было плевать на просьбы этого Марича. Раз им на него плевать, то почему он должен быть хорошим? Ноа ворвался в кабинет, где сидел его «любимый», и, проигнорировав раскрытые объятия альфы, сходу выпалил:  — Ты знаешь Оуэна Марича? По выражению лица Рензо стало всё понятно — он знает.  — И не ври мне, что не знаешь! — тут же пошёл в атаку омега. — Я с ним только что говорил, и он мне много интересного рассказал про вас!  — Да я и не собирался врать, — примирительно поднял руки Рензо. — Я конечно удивлён, откуда ты о нём узнал, я уже давно с ним не общаюсь… Но раз тебе это важно — да, был такой омега, с которым мы пересекались в общей компании.  — И когда вы последний раз пересекались? Не два ли месяца назад?  — Да, это было, кажись, тогда… — Рензо в задумчивости почесал голову. — Но какого рожна этот Марич всплывает и пристаёт к тебе?! Чего ему от тебя надо? Я же ясно дал понять, чтобы исчез из моей жизни навсегда! Этот омега прилип ко мне, как банный лист к заднице. Но он в прошлом!  — Ага, хорошо ты сочиняешь! Ты такой ни при чём, а он за тобой бегает! — Ноа был страшно зол и готов вцепиться зубами в этого обманщика, который даже не стремился сделать виноватое лицо. — Оуэн мне всё рассказал, так что можешь не притворяться. Я знаю, что вы давно любите друг друга, но твоим родителям он не нравился! Вот ты и нашёл меня, лопушка наивного, чтобы с моей помощью вступить в наследство. Вито же обещал его только женатому сыну, я прав?  — Прав, — уже тише и как-то растерянно пробормотал Рензо. — Но откуда этот гавнюк об этом узнал? Я ему точно не говорил. Да ещё и насочинял про какую-то нашу любовь!  — Ага! — перебил его Ноа. — Значит, ты не отрицаешь, что информация про наследство правда?!  — Не отрицаю… Я обещал тебе, что никогда не буду лгать, — Рен схватил Ноа за руки и притянул к себе, целуя ладони и пытаясь потереться об них щекой. — Мой старик и правда хочет, чтобы я женился, и поставил этот пункт в условия передачи мне семейного бизнеса. Но я-то не хочу быть главой издательства! Мне книги и журналы совсем не интересны. Я увлекаюсь мотоциклами, ты это и сам прекрасно знаешь, и хочу, чтобы моё хобби стало моей работой! А с этим Оуэном не было у нас никаких отношений. Я влюбился в тебя и покончил со всеми омегами!  — Очень интересно, как это у вас отношений не было, а результат отношений есть? — Ноа вырвался и скрестил руки на груди, в упор разглядывая обескураженного альфу. — Два месяца назад вы так мило провели время в постели, что скоро тебя можно будет поздравить! А ведь мы тогда уже встречались! — Ноа, прости меня, я тогда оказался слаб, — Рензо виноватым взглядом потупился на любимого. Он ещё не уловил намеков Ноа про ребёнка и думал, что самая большая проблема в том, что он переспал с этим омегой, и Ноа про всё узнал. — Этот Марич всегда был безотказным, бесплатная давалка, спал со всеми! И я иногда этим пользовался… Ты знаешь, когда у альфы никого нет, то надо как-то удовлетворять потребности…  — Нет, не знаю и не желаю знать этих подробностей!  — Ты прав, тебе этого не надо, ты не такой. Просто в тот раз он предложил провести с ним течку, а я почти целое лето бегал за тобой… никого не замечал, а ты смотрел сквозь меня! — Рензо снова схватил Ноа за руки и попытался притянуть к себе: он начал понимать, что всё серьёзно, и Оуэн подложил ему знатную свинью! — Ну, и короче… это просто инстинкт! Никакой любви у нас и в помине нет! Ты же тогда только-только начал замечать, что я вообще-то альфа, а не двуногая собака. Ты тогда даже за руку не давал подержать, мы даже не целовались ещё! А потом я был верен тебе, клянусь!  — Ну, да, — нехотя согласился юноша, — это было самое начало наших отношений. Но теперь им пришёл конец, потому что я не могу встречаться с альфой, который обрюхатил другого омегу и подло бросает его ради меня. Заделал ребёнка — неси ответственность!  — Подожди… какого ребёнка?! Никакого ребёнка у нас с Маричем нет! Вот же гад! Он всё придумал, чтобы нас поссорить!  — Сейчас нет, но скоро будет. Или ты не знал, что от секса в течку дети появляются? Тебе батя не рассказывал? В школе на биологии не просвещали?  — Стоп-стоп… — Рензо в отупении уставился на любимого. — Ты хочешь сказать, что Оуэн беременный?  — Да, именно это я и хочу сказать! Он там тебе сюрприз готовит — тест в коробочке, уж ты сделай вид, что ничего не знал, и обрадуйся, как следует… А мне больше не звони! Я не знаю, кто из вас сочиняет, ты или он… Вы оба так складно говорите, но… в любом случае, у нас ничего не может быть, я не смогу уважать альфу, который бросил своего ребёнка! Прощай! Ноа в слезах развернулся, чтобы идти к выходу, но был пойман в кольцо рук.  — Ноа, это всё бред! Нет никакого ребёнка, я люблю только тебя и не нужно мне издательство моего старика! — Рензо безропотно сносил все удары, которые посыпались на него от парня, и пытался поцеловать, куда достанут губы. — Я докажу тебе это! Вот увидишь, завтра же притащу этого Марича, и он признается, что всё врал! Пожалуйста, не глупи!  — Ах, это я глуплю?! — извернулся из объятий омега. — А по-моему, кто-то глупил, когда трахался в течку и не предохранялся! Тест с двумя полосками очень красноречиво говорит об этом! И Ноа выбежал из комнаты, распугав любопытных работников, подслушивающих под дверью, а Рензо остался в прострации стоять в кабинете, не в силах осмыслить масштаб случившегося: он потерял любимого и скоро станет отцом ребёнка от случайного перепихона.

***

Весь вечер Ноа на эмоциях ревел в подушку, прогоняя от закрытой двери участливых домочадцев. Он никого не хотел видеть. Когда второй раз разбиваются мечты о личном счастье, это не менее больно, чем в первый. А может, даже и больнее. Ноа не знал, верить ли Рензо, что он действительно не любил Оуэна Марича, и что тогда был лишь глупый бездумный секс на инстинктах, как это бывает у альф… Или верить несчастному Оуэну, который вынужден смотреть, как его любимый охмуряет другого, потому что родители против их брака… Однако всё это не отменяло того факта, что Оуэн забеременел и ждёт ребёнка. И это значило конец отношениям. Ведь останься Рензо с ним, Ноа просто не смог бы уважать альфу, который столь малодушно ушёл от ответственности. А без уважения не может быть никаких отношений. В субботу к дверям омеги прибыло подкрепление в лице друга. Микка Нойберг два часа безропотно выслушивал нытьё несчастного, а потом решительным жестом стащил его с кровати:  — Всё, хватит плакать! Не стоит он твоих слёз! Если Рензо оказался козлом, мы найдём нового!  — Я не хочу никого искать, — упорствовал Ноа, пытаясь заползти обратно под одеяло. — Ты что не понимаешь, что я успел влюбиться в него? У меня всё болит внутри! Я хочу лишь забыться и впасть в кому…  — Вот и отлично! Я знаю хороший способ забыться, — радостно закричал Микка, игнорируя слова про кому. — Одевайся! И он потащил вяло упирающегося друга к шкафу. Там он перетряс все его шмотки и выбрал самые подходящие для того места, куда они собирались идти: черные кожаные штаны в облипку и короткую футболку с широкой горловиной, которая очень сексуально будет спадать на одно плечо.  — Сейчас я приведу тебя в порядок, сейчас я сделаю из тебя конфетку, — увещевал приятель, намыливая голову страдальцу, — и мы вместе пойдём горевать в ночной клуб. Там это делать гораздо веселее. Я не дам тебе полгода убиваться по этому альфе, как было прошлый раз. Вот увидишь, скоро мы тебе нового найдём! Ноа послушно сносил все манипуляции, решив, что это будет даже кстати — ему надо немного развеяться, а то он с ума сойдет, валяясь в течку, которая должна была наступить через пару дней, дома и накручивая себя мыслями о Рензо и Оуэне. К десяти вечера они с благословения родителей вызвали такси и поехали в «Пластилин» — модный ночной клуб. Внутри их встретили громкая музыка, яркие огни лазеров, белый туман и сотни разнообразных запахов, дурманящих и погружающих другую реальность, как будто мира за этими стенами не существовало. Им повезло, они заняли удачные места за барной стойкой, с которых хорошо было смотреть начинающееся шоу, музыка приподнимала настроение, и всё казалось фантасмагорией.  — Одну «отвёртку» и апельсиновый сок, — сделал заказ Микка.  — Нет, две «отвёртки», пожалуйста, — поправил его друг.  — Ноа, ты в своём уме? — чуть не упал со стула блондин. — Тебе же нельзя алкоголь, а ты заказываешь! Будешь потом танцевать на барной стойке и лезть в драку в омежьем туалете.  — А я и хочу танцевать на барной стойке и лезть в драку в омежьем туалете! — безумно улыбнулся Ноа, выхватывая из рук бармена «отвёртку». — Хочу забыться! — и опустошил свой стакан в три глотка. — Повторите ещё! У меня к тебе только одна просьба, — обратился он к удивлённому Микке, — не забудь забрать меня домой на такси. От двух бокалов спиртного в теле появилась какая-то лёгкость, в голове образовалась блаженная пустота, и настроение само собой поднялось до отметки «кайфово!» Переживания сегодняшнего вечера забылись, как мусор под чистым выпавшим снегом, и Ноа с удовольствием пускал колечки дыма из кальяна, выплясывал на танцполе, хохоча и обнимая соседних альф, с визгом скатывался с перил второго этажа и прятался за барной стойкой от настойчивых поклонников, хрюкая от смеха между ног бармена… А потом Микка его потерял. Он бегал по клубу, названивая другу на телефон, но трубка не отвечала, и никто не мог подсказать, куда делся Ноа…