К чёрту классику!

Ноа не знал, что делать. Дэннер вторгался в его жизнь с завидной регулярностью. Все его рецепторы напрягались, и сердце начинало быстрее биться, когда запах альфы лёгким флёром окутывал его фигуру. Казалось, что он снова влюблён, как тогда… Но сейчас Ноа не был готов отдаться во власть чувств — одного раза хватило. Раньше он любил почитывать омежьи форумы и давать советы в темах про отношения. Истории авторов тем казались Ноа, в большинстве случаев, ясными, понятными и однозначными. Он не понимал, как они не видят обмана, использования себя или дурного характера человека, и любил давать категоричные советы: «Брось его! Он же тебя использует, а ты всё прощаешь!» — писал он, или так: «Ты, автор, слепошарая ромашка, видишь идеального альфу там, где его нет. Он тебе как-то это доказал?!» Но в собственной ситуации такие советы почему-то не рождались. Ноа очень бы хотел забыть навсегда Дэннера и счастливо встречаться с Рензо, но у него не получалось. Дэннер ему снился и мерещился за каждым углом. Ах, если бы он также настойчиво добивался его тогда… когда Ноа потерял голову от любви и жил только Дэннером. А сейчас все мечты омеги исполнял Рензо. Он был заботлив, внимателен, ответственен и щедр, он дарил подарки, интересовался, как прошёл день, помогал с родительскими и учебными поручениями, придумывал интересные свидания, удивлял и не давал скучать. Рензо был весьма симпатичен, и его запах — очень приятный — вызывал в Ноа какое-то умиротворение и чувство безопасности. Он любил уткнуться носом ему в шею и вдыхать этот аромат, чтобы успокоиться после трудных коллоквиумов и волнений, а Рензо улыбался, гладил его по спине и прижимался губами к виску. В такие моменты Ноа чувствовал себя по-настоящему любимым. И всё было бы хорошо, если бы не Дэн! Установка об истинной паре оседает в мозгах с детства. Всем детям читают эти сказки про милых омег и отважных альф, которые находят друг друга по запаху, а потом живут долго и счастливо, пока смерть не разлучит их. И тут запах Дэннера будоражил Ноа сильнее… Он не знал, что делать. Даже спрашивал у дедушки Кори, надеясь на его мудрость, но тот ловко уходил от ответа, как думал внучек.  — Дедуля, как ты считаешь, можно простить человека, если он тебя сильно обидел? — поинтересовался как-то Ноа, витая мыслями в своей проблеме.  — Люди иногда ошибаются, мой дружочек, — ответил Кори, отрываясь от спиц, — никто не идеален. Главное, чтобы человек раскаялся и был готов исправить ошибку.  — Так что же мне, значит, надо простить Дэннера? И попробовать встречаться с ним снова?  — Если так чувствует твоё сердце, — мягко улыбнулся ямочками Кори.  — Дедушкааа! — завопил Ноа, которого не устраивал такой расплывчатый совет. — А если я не могу понять своё сердце?! Что же мне делать? Ты же лучше знаешь, что правильно, а что нет. Скажи однозначно: тебе лучше встречаться с Рензо и забыть Дэна, или, наоборот, тебе надо простить Дэна и забыть Рензо. Это же так легко! — Ну, раз легко, так и реши сам, — парировал дедушка, продолжая раскачиваться в кресле. — Это же твоя жизнь.  — Я не могу… — грустно вздохнул Ноа, понимая, что не дождётся от дедушки заветного рецепта счастья. — Я боюсь, что не смогу больше доверять Дэннеру, а ведь без доверия нет любви. Я боюсь, что всё повторится, и он опять мне сделает больно. И я боюсь, что Рензо всё же не моя пара, раз меня так тянет к Дэну… Но я уже полюбил Рензо и мне с ним хорошо! А главное — надёжно!  — Раз ты не можешь простить Дэннера, так и не мучай себя, лапушка, значит, и не надо пока, — дедуля примирительно погладил внучика по руке. — Иди вон лучше съешь пирог с айвой, всё больше пользы будет.  — Дедушкааа! — протянул Ноа недовольно. — Вот так всегда, серьёзный разговор переведёшь на еду!  — Хороший перекус ещё никому не помешал, — наставительно заметил дедушка. — Глядишь, там и мысли нужные в голову придут, — и, подмигнув внуку, Кори снова углубился в подсчёт петель. «А у других родственники сразу заявляли: этот тебе не пара, и точка!» — бурчал Ноа, уплетая пирог. Его папа был таким же либералом и предоставлял сыну строить личную жизнь самому.

***

В ноябре Ноа был приглашен на открытие лыжного сезона. Он не умел стоять на лыжах, никогда не катался на сноуборде, а на санках его возили только в детстве, но от этого поездка в горы представлялась чем-то ещё более прекрасным и сказочным. В горах на севере страны располагался известный горнолыжный курорт, любители зимнего отдыха съезжались туда со всех областей, да и туристы были там не редкостью, хотя летнее побережье они любили больше. Ноа ждал этой поездки с особым трепетом, предвкушая снежные приключения и душевное веселье в кругу семьи. Родители Рензо очень ему нравились, впрочем, как и он им. Рензо тоже давно познакомился с родителями любимого омеги, и заверил их, что с ним Ноа будет в полной безопасности, поэтому семья его легко отпустила. Горы встретили их хорошей погодой: белоснежные вершины, кое-где проштрихованные тёмно-синими елями, создавали великолепный контраст с чистым лазурно-голубым небом, в котором светило ослепительно яркое солнце. Оно заставляло всех щурить глаза и улыбаться. Ноа был взволнован и крутил головой, как ребёнок: разрозненные деревянные домики постепенно превращались в целую улицу с маленькими сувенирными магазинчиками и уютными кафе, из труб кое-где поднимался легкий белый дымок, а встреченные люди радовали взор яркими цветными костюмами и белоснежными улыбками. Для омеги всё было в новинку. На побережье снег выпадал редко и ненадолго. В детстве далеко не каждую зиму им удавалось построить снеговика, что уж говорить про катание на лыжах. Ноа с нетерпением ждал своего первого похода на гору. Рензо обещал научить его кататься на лыжах, и омега очень это ценил — вместо того, чтобы рассекать крутые склоны с первым пуховым снежком, альфа посвятит кучу времени ему — трусишке и неумехе. Когда на следующее утро они всё же добрались до склона, Ноа ужасно застеснялся. Ему казалось, что все, буквально все вокруг умеют кататься! Кроме него. На склоне рядом с ним уже учились спускаться плугом два маленьких альфы. На вид им было не более шести лет. А десятилетние лыжники свободно скользили справа и слева от него, уходя вдаль и красиво скрываясь из вида. Но добил его двухлетний омежка, который вполне сносно катился на сноуборде от одного родителя к другому, стоящего на десять метров ниже по склону. Он уверенно держал баланс, растопыривая ручки в сторону, а потом радостно хлопал в ладоши, когда папа ловил его. У Ноа же ничего не получалось: ноги разъезжались, голова тянула вперёд, он отклонялся назад и тут же падал на попу, если пытался повернуть, то это получалось только один раз, и он благополучно заваливался в кювет, палки мешались, шапка сползала на глаза, а когда он наконец-то добрался до конца трассы, оказалось, что там его ждёт ещё один ужас — бугельный подъёмник! Но всё же, это было здорово! Его альфа был рядом, поддерживал и терпеливо показывал всё снова и снова. Несколько часов к ряду они катались с этой простой детской трассы, пока Ноа не проехал её всю без единого падения и остановки. Он ликовал! В сердце разливалось счастье победы, а на щеках горел яркий румянец. После таких развлечений обед в тёплой гостиной собственного небольшого шале, которое семья Корсини сняла на время отдыха, показался Ноа невообразимым блаженством. Ароматный горячий суп так приятно согревал нутро и дарил сытно-довольное расположение духа. После обеда они побродили по деревне, зашли в сувенирные магазинчики, побывали на экскурсии в карстовых пещерах и в конце со смотровой площадки полюбовались на красивый багряный закат, утопающий в шапках гор. Эмоции переполняли Ноа — вечером всей семьёй они сидели в небольшой гостиной около камина и обменивались впечатлениями за день — это было лучше, чем он мог ожидать!Ночью ему снился снег, носки лыж и улыбающееся лицо Рензо, он протягивал к нему руки, и Ноа оказывался в надёжных объятиях, а потом они снова падали в снег, белый, пушистый и холодный... А утро началось с того, что Ноа не смог поднять ногу. Точнее, он её поднял, но с огромным-огромным трудом. Все мышцы в теле отдавали болью. И хотя, с одной стороны, это радовало — наличием самих мышц, но, с другой стороны — кататься не представлялось возможным. Ноа, охая, спустился к завтраку. Семья Корсини уже была в сборе, и выглядели они бодрыми и довольными. Когда Ноа, собрав все силы, постарался плавно опуститься на стул и при этом не скривить страдальческую рожу, папа Рензо заметил:  — Дорогой мой, да ты не сможешь сегодня кататься! Тебе надо сходить на разогревающий массаж! — Ой, что вы… — начал отнекиваться Ноа, но омега его перебил:  — Не надо спорить! Когда я начинал, я тоже с непривычки сильно нагружался в первый день, поэтому я знаю, что говорю. Вот тебе скидочная карта в спа-центр, отдохни сегодня там!  — Спасибо! — только и смог сказать Ноа, он был очень признателен и счастлив. Возможно, это было даже лучше, чем катание на лыжах. Рензо тоже одобрил папин план. Это позволяло ему свободно покататься на трассах его уровня, ведь вчера он посвятил весь день Ноа. Позже они договорились встретиться и прогуляться к старинной часовне. Ноа кайфовал: прогревание в кедровой бочке, пилинг, массаж всего тела горячим маслом и ароматерапия сделали своё дело, и омега почувствовал себя заново родившимся. С массажистом не хотелось прощаться, он был такой милый и предупредительный: поил омегу травяным чаем, рассказал о местных традициях и легендах, а главное, у него были просто волшебные руки — сильные и нежные одновременно. Боли в мышцах значительно уменьшились, и Ноа предполагал, что завтра их не будет совсем.  — Спасибо вам за всё! — лучезарно сияя улыбкой выходил омега из спа. — Так не охота прощаться! Я бы у вас отдыхал все двадцать четыре часа!  — Приходите к нам ещё, будем вас ждать! — с безупречной вежливостью отвечал мастер, уходя в свой кабинет.  — Мне не нравится, как этот массажист провожал тебя взглядом, — чмокнув омегу в знак приветствия, начал Рензо, — Вообще, хорошо устроился — полуголых омег лапать! Конечно, его массажист был довольно симпатичен и молод — в самом расцвете, как говориться — но он также был довольно профессионален, чтобы относиться к клиенту только радушно-приветливо, и ничего более. Однако Ноа втайне порадовался, что Рензо его маленько ревнует.  — Да ты что, он же бета! — с улыбкой отмахнулся Ноа.  — И что? Бета, между прочим, не синоним слова евнух! Всё, с сегодняшнего дня я сам буду делать тебе массаж! — Ооо! Ты тоже обучался на востоке техникам массажа? — довольно захихикал Ноа. — Нет, но «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» я освоил ещё в детстве, — промурлыкал Рензо, подтягивая Ноа к себе и обхватывая руками. Они оба прекрасно понимали, что это уловка, способ добраться до тела Ноа, ведь Рензо все два месяца, что они встречались, был верен своему обещанию, и не спешил с развитием отношений. Всё, что они себе позволяли — это страстные поцелуи и объятия. И Ноа очень ценил Рензо за такую выдержанность и упорство. Здесь на отдыхе они благопристойно спали в разных спальнях, и альфа сам настоял на этом.  — Я ощущаю, что сегодня вечером мне понадобится лёгкий расслабляющий массаж — для полного восстановления, так сказать, — улыбнулся Ноа, лукаво заглядывая в глаза альфы. — О, ты не пожалеешь! — и взгляд Рензо загорелся огнём. Потом они гуляли по деревне, пили горячий чай с имбирём и корицей, фотографировались в старинной часовне и ужинали с семьёй у камина. А вечером, когда Ноа уже принял ванну и в уютной фланелевой пижамке просматривал ленту новостей в своём телефоне, к нему в комнату тихо вошёл альфа. Он нёс поднос с чаем и фруктами, и его глаза в неярком свете настенных бра стали янтарными. Эта игра в соблазнение приятно щекотала все рецепторы. Терпкая, еле заметная нотка возбуждения витала в воздухе. Руки Рензо были горячими и настойчивыми, с чуть шершавой кожей на больших пальцах. От его прикосновений по коже пробегал ток удовольствия, и хотелось соблазнительно застонать, чтобы альфа пошёл дальше — вниз, за резинку пижамки, и стал ласкать сладостно сжимающиеся ягодицы… но это была лишь прелюдия, по этажу ходили родители, и в планах Ноа не было смущать их неприличными стонами и запахом секса. Ему нравилась эта неспешная игра, где было не понятно, кто кого соблазнял: то ли альфа — нежно и страстно оглаживающий обнажённую спину Ноа; то ли омега — слегка прогибающийся, поводящий плечами и довольно урчащий в подушку, как льнущий к хозяину кот. Из-под полуприкрытых ресниц омега наблюдал, как дыхание альфы переменилось, и теперь было слышно, как он контролирует каждый вздох. Запах Рензо усилился, и от этого у Ноа слегка закружилась голова, кровь запульсировала в висках, груди и в паху, и омега решил прекращать эту чувственную пытку. Он перевернулся на спину и изящным жестом закинул руку за голову, безмолвно призывая альфу остановиться. Его взор слегка затуманился, щёки розовели, как небесное зарево, и губы растягивались в соблазнительной улыбке, они были красными, чуть обветренными на морозе и припухшими. Рензо еле сдерживался, чтобы не накинуться на них, сминая в настойчивом поцелуе: — Ты не представляешь, как я тебя хочу, — хрипло прошептал альфа, нависая над омегой. Ноа просто физически ощущал его горящий, жаждущий взгляд. И это ему нравилось. Рензо медленно провёл языком по его соску, и сладкая волна удовольствия побежала по спине вниз.  — Тогда ты можешь мне это доказать, — выдохнул Ноа, обвивая спину альфы руками. Он видел, как у того на секунду перехватило дыхание, а потом альфа радостно начал покрывать поцелуями всё, куда мог дотянуться. Ноа захихикал от щекотки, когда влажный язык Рензо закружил вокруг пупка. — Не сейчас! Где-то недели через две у меня будет течка, и я хочу провести её с тобой.  — Я буду ждать, я обещаю! — Рензо сиял, как ёлочная игрушка. — Но можно мне ещё поласкать тебя? — и он вернулся к прерванному занятию, от которого воздух с трудом проходил в лёгкие омеги, вызывая жар в теле и еле сдерживаемые стоны. Ноа не сомневался, что, проведя течку с Рензо, он получит массу наслаждения, и эта небольшая отсрочка в две недели только подогреет удовольствие. Им некуда спешить, и в предвкушении тоже своя чувственная прелесть. Всё было прекрасно, и Ноа блаженствовал от счастья. Но на третий день всё изменилось. После обеда они с Рензо отправились покататься на снегоходах. И несколько часов к ряду оба наслаждались скоростью, терпким морозным воздухом и белоснежной пылью из-под саней. А когда Ноа чуть подмёрз, они поехали обратно — к тёплому камину и горячему чаю в их уютном шале. Как только Ноа слез со снегохода, знакомый будоражащий запах тут же защекотал его рецепторы. Он оглянулся по сторонам, надеясь, что это обонятельные галлюцинации, но рядом с четой Корсини заметил незнакомую фигуру. Точнее, судя по запаху, очень даже знакомую. «Что он тут делает?! Какого чёрта ему надо?! Он что, хочет испортить мне отдых?!» — забилось в голове у омеги, пока они вместе с Рензо подходили к компании. — Ноа, ты должен помнить Дэннера Хеммингтона! — радостно воскликнул Вито Корсини, кладя руку тому на плечо. — Ты как-то проходил у него практику, помнишь? Там мы с тобой и познакомились! Дэнни наш хороший друг, и когда я узнал, что он тоже собирается покататься, я пригласил его в наше шале. Всё равно, у нас ещё одна комната пустует!  — Здравствуйте, — Ноа вежливо и, как он надеялся, равнодушно, поприветствовал Хеммингтона.  — Здравствуй, Ноа! — альфа схватил его за руку и начал радостно трясти. — Как приятно возобновить наше знакомство! Дэннеру действительно было очень приятно, по рабочим обстоятельствам он не видел омегу уже две недели, и поэтому реально начал скучать. С затаённым наслаждением он смотрел на Ноа, приближающегося к ним на снегоходе, и ловил каждую деталь его образа: шапочку с помпоном, красные варежки, которыми Ноа, смеясь, чесал нос, горящие глаза, яркий румянец в полщеки, по-детски открытую улыбку, искрящуюся радостью. Как хотелось, чтобы он — весь такой счастливый и слегка замёрзший — тут же оказался в его объятиях, протягивая губы для поцелуя. Но приходилось наслаждаться только глазами. Ноа же совсем не наслаждался. Он слегка растерялся, но постарался не показать вида, что его связывали с этим наглым типом более тесные отношения, нежели рабочие. Поздоровавшись, он выдернул руку и сделал шаг назад, тут же угодив в спасительные объятья Рензо. Стало немного спокойнее. Следующие несколько часов Дэннер устроил для парня изощрённую пытку: он мастерски болтал обо всём на свете, увлекая всех в свой разговор, он проходился по общим друзьям, по рабочим моментам, по событиям в мире, по новинкам кино и литературы, а Ноа был вынужден сидеть, слушать и улыбаться. Иногда Дэннер обращался и к нему, и Ноа приходилось что-то мямлить в ответ, хотя единственное, что он хотел — убежать куда-то в укромный уголок и там перевести дух.Он говорил Рензо, что раньше у него был альфа, и что они расстались. Но он не говорил, что это был Дэннер, и что тот вознамерился его вернуть. И Ноа почему-то очень не хотелось, чтобы Рензо всё узнал. После вкусного ужина, который с любовью приготовил папа Рензо, компания, как обычно, расселась в мягкие кресла около камина с чашками горячего кофе. Царило расслабленное и счастливое настроение, все неспешно перебрасывались фразами, улыбались и грели руки о чашки. И только Ноа чувствовал себя как на иголках. Он подозревал, что окончание отпуска теперь будет сильно подпорчено. И подпорчено кем-то конкретным, кто сейчас, мило улыбаясь, предлагал стать его парой — пока что только в игре. Но играть в бридж он не умел, впрочем, как и в остальные карточные игры. Единственное, что он помнил — это игра в подкидного дурака в детском лагере после отбоя. Поэтому, когда все сели за игру, он воспользовался случаем и улизнул наверх. Там, в своей комнате, он позволил себе с тяжким вздохом повалиться на кровать и полежать так несколько минут, тупо уставившись в потолок и ни о чём не думая. Но проклятые мысли не давали ему покоя, в голове стучала тревога: он боялся, что Дэннер каким-то образом испортит ему отдых, рассорит с Рензо и выставит полной сволочью перед его родителями. Но он ничего не мог придумать, как просто стараться не подавать виду. Промучившись ещё минут десять, Ноа решил принять успокаивающую ванну. Мышцы после активной дневной нагрузки слегка побаливали, и хотелось погреть их в горячей воде. Ноа открыл воду, взял с полки ароматическую пену, и размешал один колпачок — помещение заполнил густой аромат шалфея и лепестков роз. Настроение сразу начало повышаться. Омега скинул одежду и погрузился в тёплую душистую воду, негромко включив расслабляющую музыку. Но на прослушивании третьей песни Ноа заметил какой-то диссонанс. Он снял наушник и успел услышать шум закрывающейся двери. Буквально одновременно с ним в нос вторглись знакомые альфьи флюиды. «Дэннер — наглый говнюк!» — успело пронестись в голове у Ноа, когда дверь в ванную открылась, и в неё совершенно беспардонно ввалился вышеназванный альфа.