К чёрту классику!

Сегодня Ноа опять сбежал с пар пораньше. Они с Рензо хотели успеть на новую комедию в кинотеатре, но альфу неожиданно вызвал отец. После окончания сыном универа Вито пытался пристроить того к бизнесу, но парень сопротивлялся и предпочитал добиваться всего сам. Они подъехали к зданию издательства, и, предвкушая долгий разговор, Рензо попросил подождать его внутри. Внутри были кондиционеры, а снаружи липкая жара и мухи. Помахав ручкой секретарю, Ноа расположился на гостевом диване. Здесь были столик для кофе, пара кресел, телевизор и стопка свежих журналов. Всех тех, что выпускал издательский дом. Закинув ногу на ногу, Ноа лениво пролистывал статью о новинках осенней моды, как услышал знакомый запах. Очень знакомый и очень нежелательный. Он не видел этого человека вот уже больше полугода и не собирался видеть никогда. Ноа вскочил с дивана и кинулся по коридору мимо кабинетов сотрудников, забежал в комнату отдыха и плотно закрыл за собой дверь. Тут-то его никто не найдёт. Комната отдыха в издательстве была хорошая, когда Ноа проходил практику, он любил здесь зависать. Бухгалтера разбили здесь маленький зимний садик, и сейчас он цвёл. На подоконнике рядами стояли красно-коричневые горшочки с гарденией, маленькие кустики были сплошь покрыты белыми, словно вылепленными из полимерной глины цветами. Они источали изумительный аромат. А в углу красовался куст камелии, высокий, усыпанный розовыми восковыми соцветиями. Ноа налил себе чаю и сел около куста, заправив один цветок вместе с веточкой себе за ухо. Мариголд Готье, герой романа «Омега с камелиями», любил украшать себя этими цветами, потому что цветы почти не пахли. Он был прекрасен, как ожившая фарфоровая статуэточка, но судьба его была незавидной, никому не пожелаешь. По коридору послышались шаги. Ноа замер, забыв дышать и надеясь, что этот человек пройдёт мимо. Но надеяться на это было так же глупо, как ждать мгновенной телепортации после щелчка пальцев. Дверь распахнулась, и в помещении оказался Дэннер Хеммингтон. Все такой же красивый, все такой же одуряющее пахнущий и такой же беспардонный.  — Ноа, здравствуй… Как хорошо, что я тебя нашёл. Нам надо поговорить. Как ты? Как твои дела?  — Я не понимаю, о чём нам говорить, — он дёрнулся, и веточка с цветком спружинила обратно, — я не хочу с тобой говорить.  — Прости меня, Ноа, — Дэннер решительно приблизился к столу и встал напротив, — я знаю, я был дебилом и не ценил наших отношений, но теперь я хочу всё исправить. Клянусь, я сделаю тебя самым счастливым омегой в мире!  — Вот как? А не кажется ли тебе, что слишком поздно? — Ноа вскочил и попытался выбежать из комнаты, но альфа ему не дал, — Отпусти! Отпусти меня, тупица!  — Послушай, я хочу всё исправить, — Дэннер вцепился в его плечи и старался уворачиваться от летящих в него кулаков. Но силы Ноа были невелики, вряд ли альфа получил бы серьёзные увечья. Он ждал, пока омега выдохнется и продолжал признаваться. — Я осознал, что мне нужен только ты. Я был дебилом, козлом, гадом, называй меня как хочешь, но дай мне шанс!  — Поздно! Я тебя уже не люблю! — Ноа никогда не думал, что встреча с этим человеком вызовет столько гнева. Он тяжело дышал и раздувал ноздри, устав колотить этого болвана. Он надеялся, что хотя бы один из этих ударов был болезненным, но тот стоически держал лицо и не отпускал. — Убери руки, кретин! — Ноа со всей силы наступил Дэннеру на ногу. — Или я позову охрану! Альфа неохотно выпустил юношу, но всё же загородил собой дверь:  — Когда не любят, появляется равнодушие, а ты злишься на меня, значит, ещё что-то чувствуешь. Я всё исправлю, обещаю. Я долго не мог понять, что упустил самое важное в жизни, но теперь осознал. Я хочу начать всё сначала… — У меня уже есть альфа! — уперев руки в бок воскликнул Ноа, — и он сразу понимает, как ему повезло! — Ах, этот Рензо Корсини… Не думал я, что всё так обернётся. — Что обернётся? Откуда ты знаешь, что это он? — Ты же выбросил свой старый телефон, а я хотел тебя увидеть. Вот пришлось последить. Но ты всё время убегал… — Так это ты маньяк на серебристом автомобиле?! — ошарашено сообразил Ноа. — Ты меня чуть в могилу не свёл!  — Прости меня, если напугал! Но так я хотя бы мог видеть тебя. Ты же нигде не бываешь… первый раз сегодня повезло! — Конечно, не бываю! Я боюсь маньяка! — Можешь не волноваться, ты под присмотром: я знаю, что утром тебя отвозит отец, а я всегда провожаю после пар… — Вот не надо провожать! У меня уже есть Рензо для этой роли, — тут Ноа вспомнил о последнем букете от неизвестного и понял, что это наверняка тоже Дэн, — и букеты не присылай! У Рензо всё равно лучше! — Он не дарил тебе никаких цветов! Это всё я! А этот гадёныш ловко примазался к моим подаркам! — Неправда! — Ноа был оскорблён такими заявлениями, Рензо не мог обмануть его. — Я у него спрашивал, он сам сказал, что боялся мне признаться и поэтому посылал цветы с записками! Ты врёшь!  — «Ты моя истинная любовь», «Мы созданы друг для друга», — процитировал Дэннер, — это всё мои признания… это я так просил прощения, надеясь, что ты догадаешься. Ноа не хотел верить в услышанное: неужели Рензо действительно его обманул? От этого разговора сердце стучало, как бешеное, и почему-то хотелось заплакать, но он не мог, особенно сейчас. Особенно перед этим человеком. Надо было попытаться успокоиться. Он сел на стул и пододвинул к себе чашку остывшего чая, начав медленными глотками отхлёбывать жидкость. Альфа присел рядом и молча прожигал бедного омегу своими ореховыми глазами.  — Как я мог догадаться? — уже более спокойно выговорил Ноа. — Я ничего не слышал от тебя десять месяцев. — Да, — грустно согласился Дэннер, — именно столько мне потребовалось, чтобы осознать, кого я потерял. Твой брат, конечно, симпатичный, и умный, и талантливый человек, и в него можно влюбиться… но меня будоражила его недоступность и острый язык, а любил я тебя! Любил и люблю! — И где же ты был всё это время? — язвительно поинтересовался не слишком верящий в эти признания омега. — У моего папы был инсульт, — честно ответил альфа, открыто глядя в любимые зелёные глаза, — я выхаживал его в клинике, сейчас его перевели домой. — Ох, мне грустно это слышать, — сразу смягчился Ноа, его сердце тут же списало альфе половину грехов, — но он же поправится? — Да, помощь была оказана вовремя, и доктора обещают полное восстановление двигательной и речевой функции. — Ох, я так тебе сочувствую… Видя оттаявшего юношу, Дэннер решил тоже немного расслабиться и взял чистую кружку для кофе. Проделывая с машиной кофейный ритуал, альфа одним глазом следил за Ноа — тот сидел от него в пол-оборота и был таким хорошеньким: загорелым и ароматным, его шелковистые волосы спускались на плечи и мягко щекотали голые лопатки. Жаль, нельзя их погладить, иначе Ноа может взвинтиться, и достигнутый прогресс в примирении утратится. Дэн нажал кнопку, из кофейного крана брызнула короткая стремительная струя. Да так, что напиток чуть не пролился через край.  — Чёрт! — выругался альфа, — Что за дерьмо с этой кофеваркой? – и, заглянув в чашку, добавил, — тут даже нет полной порции. — Её надо стукнуть ещё, — Ноа взял кружку у альфы, установил на место и со всей силы треснул агрегат сверху. — Вот так! Недостающая порция кофе тут же прыснула в посудину. — На, держи, — Ноа передал кружку альфе, вырвав пальцы из-под его руки, которой тот пытался накрыть ладошку омеги.  — Спасибо, — присев на свободный мягкий стул, Дэннер расслаблено откинулся на спинку, — Я скучал, а ты хоть вспоминал обо мне? — Ага, вспоминал, — кивнул Ноа. Он что думает, Ноа его так быстро простил? — Вот как к кофеварке подхожу, каждый раз вспоминаю: «Прям как Дэннер, такой же скорострел и тупица».  — Чтооо? Я не скорострел! — возмутился альфа, — Помнится мне, ты был в восторге от моих ласк!  — Это потому что у меня сравнения не было! — парировал Ноа. Поняв, что Дэннер уселся далеко от двери, и теперь никто не загораживает ему проход, он в мгновенье ока воспользовался этим — выскочил в коридор, напоследок «добив» альфу: — А теперь есть! — Стой! Стой! — Дэннер вскочил со стула, но бежать за омегой не стал. Ноа уже скрылся из виду и наверно очутился в объятиях этого Рензо, но ничего, ещё не вечер. Он сел и стал допивать кофе, тихо сказав самому себе. — Всё равно ты будешь со мной.