К чёрту классику!

Когда он попал в ту дурацкую ситуацию, он сам был виноват. Дэннер прекрасно это понимал. Не надо было идти на поводу сначала своей слабости — и погружаться в роман с Ноа — а затем на поводу своей азартной природы — и пытаться добиться расположения Лиама. Это же верх глупости — гнаться за двумя зайцами. Сначала надо было решить, кто тебе больше нужен. Но он «ехал на старом угле», и не сразу смог осознать, что надо тормозить. Гессены покинули его жизнь, и она снова стала какой-то бессмысленной, ушло принесённое ими тепло: свет в окнах, мягкий смех, вкусные запахи и ощущение родных людей в доме. Его жилище снова стало холостяцким. Неуютным и пустым. Дэннер пытался исправить свою ошибку: звонил Ноа и Лиаму на сотовый, приезжал и ждал их около подъезда, но всё было напрасно. Альфа понимал, что они обижены и разочарованы, и нужно время, чтобы они отошли. Тогда он решил оставить всё как есть, и уйти в «берлогу», ему самому надо было немного подумать. Альфы — они как паровозы. Тормозной путь полтора километра. Когда-то давно природа наградила их этим уменьем — сосредотачивать мышление на одной цели и жить ею, пока не добьёшься. Эта особенность психики очень помогала при охоте — главном деле альф — они гнали добычу днями и ночами, пока не достигали своего. Но в современном мире она проявлялась вот так: Дэннер жил старыми установками даже тогда, когда они перестали его устраивать. Невозможно остановить локомотив мгновенно, как невозможно сразу перестроиться на новый лад. Дэннеру нужно было время, чтобы понять — он готов к новым серьёзным отношениям. Старые травмы в прошлом, никто не посягнёт на его свободу, если он сам не захочет. Нет ничего хуже в жизни, чем оказаться к старости одному: разбитым параличом, болящим, никому не нужным стариком, безумно одиноким и безумно жалеющим о годах, спущенных на иллюзорную свободу. И когда альфа всё это осознал, он как будто искупался в «живой» воде — у него появилось ясное видение, чего он хочет от жизни. Зачем он приобретал этот дом? Там семь комнат, и он живёт только в трёх. Чтобы похвастаться перед друзьями? Чтобы быть как все? Чтобы поддерживать нужный имидж успешного человека? Нет ничего глупее, чем делать что-то в угоду другим. Нет, этот дом он приобретал для семьи. Для своей семьи. Но судьба подбросила ему непредвиденное: его папенька, любитель тусовок и завсегдатай светских приёмов, в одночасье превратился в полу-овощ. Однажды утром — после очередной порции ночных развлечений, где он дегустировал кальвадос и арманьяк и дымил, как фабричные трубы — его настиг инсульт. Ему крупно повезло, что в доме был уборщик, иначе Деннеру оставалось бы только закатить шикарные похороны напоследок. А тут врачи смогли спасти папеньку, правда он потерял способность управлять телом и внятно говорить. Пришлось Деннеру нанимать санитара, чтобы тот ухаживал за папой. Теперь сын каждый день приходил к нему и разговаривал, читал книги или просто сидел рядом. Хоть раньше у них не было особой душевной близости, но осознание того факта, что это твой родной человек, которых у него не так-то и много, не позволяло Деннеру бросить папу только на санитаров. А тут вдобавок выяснилось, что бухгалтер, который вёл дела папы, почти не стесняясь, нагло обкрадывал Хеммингтонов. Деннеру пришлось разгребать ещё и путаную подложную документацию, что оставил убегающий за границу жулик, прихвативший их кровные. Тяжёлые полгода альфа жил в этом режиме: управление собственным агентством — госпиталь папы — следственный отдел полиции. Он забыл о личной жизни и долгое время не вспоминал о Ноа, но небеса дали ему второй шанс. Однажды в августе, когда он стоял на крыльце издательского дома «Атлант» и разговаривал с двумя своими клиентами по поводу печатной продукции, к зданию подъехал какой-то дебил-мотоциклист. Дэннер инстинктивно обернулся посмотреть, откуда шум, и на секунду замер. С заднего сидения мотоцикла спрыгнул Ноа. Сняв смешной шлем и помахав водителю, он радостно побежал ко входу. Дэннер жадно скользил глазами по омеге, стараясь запомнить каждую деталь: его маленькие джинсовые шортики на аппетитной попке, стройные загорелые ноги в плетёных сандалиях, лёгкий полупрозрачный топ, открывающий любимый пупок, развевающиеся по ветру волосы. Он был такой свежий, счастливый, смеющийся и излучал волну сногсшибательных феромонов. Парочка альф, стоящих здесь же, с интересом повернули головы в его сторону, раздувая ноздри и осматривая омежью фигурку масленым взглядом, но Ноа их не заметил, как не заметил и Дэннера, заслонённого собеседниками, он пробежал мимо, хлопнув дверью. Всё это время альфа молчал, забыв о беседе, и когда Ноа скрылся, один из его собеседников воскликнул:  — Хорош, паскуда!  — Вообще-то ты говоришь о моём омеге! — оскалился Дэннер, упираясь взглядом в переносицу противника.  — Прости, Хэммингтон, — тут же забормотал мужчина, — я же не знал. В тот же день Дэннер попытался позвонить Ноа, но этот номер телефона принадлежал уже какому-то левому чуваку. Было не удивительно, что омега сменил номер после того, как он его обидел, но что же было делать альфе? Вечером он поехал в бар, а потом в другой, а потом в третий — он искал омегу, похожего на Ноа. И удача, если можно так сказать, улыбнулась ему. Он нашёл кого-то похожего. Конечно, это была лишь бледная копия любимого омеги, но так лучше чем ничего. Запах был схож, а это главное. Ночью все кошки серы, и если его новый знакомый не будет открывать рот, то Дэннер даже сможет представить, что держит в объятиях Ноа. Фантазия помогала ему забыться и получить удовольствие. Он вспоминал, как Ноа впервые оказался в его постели. Тогда он был пьян, и альфа принёс его на плече. Свалил в кровать и кое-как снял жакет. А когда попытался снять брюки, омега спросонья так метко лягнул его ногой, что попал точнёхонько по подбородку. Альфа чуть не прикусил язык. Тогда Дэннер подумал, что это знак судьбы — не распускай слюни, этот лакомый кусочек не про тебя! Даже будучи пьяным, он был таким соблазнительным, что Дэн справедливо решил ночевать на кухне. Потому что иначе он не смог бы сопротивляться и изнасиловал бы тёплое ароматное тело, несмотря на нудный противный голосок разума. А потом случилось то, о чём он позволял себе только мечтать. Ноа сам пришёл к нему. Разгорячённый, жаждущий, совершенно обнажённый под этой своей тонкой одеждой, укрытый лишь густым феромоновым облаком, вызывающим невыносимый жар и каменную эрекцию в паху. Он затащил его в дом и делал с омегой всё, что хотел, а тот лишь прерывисто стонал и просил ещё. Ноа был таким гибким, влажным, податливым, с наглаженными солнцем длинными ногами, которые притягивали его к себе, обхватывая поясницу, в надежде ощутить его член как можно глубже. Он был страстным и любознательным, с готовностью отзывающимся на любые ласки, и вместе с тем скромным и невинным, что заводило Дэннера ещё больше. Он помнил, как Ноа смущался быть сверху, мило краснел и опускал ресницы, когда альфа лежал на кровати и наблюдал, как омега сам насаживается на его член, медленно, аккуратно, тихо постанывая и закусив губу. Дэннер не стал его мучить и сам перехватил инициативу, поднимая и опуская на себя бёдра омеги, но это того стоило — возможность наблюдать за красотой Ноа. Как он откидывает голову назад, открывая нежную шею, как он хватает воздух чуть приоткрытыми влажными губами, как он прогибается и стонет, а его возбуждённый член при каждом толчке легонько бьётся о живот альфы. Дэннер так хотел снова держать его в объятиях, но приходилось довольствоваться суррогатами. А зачем ему суррогат, когда он может получить оригинал? Альфа помнил, как сильно Ноа был в него влюблён. Он порылся в ящиках письменного стола и нашёл маленький подарочек омеги — брелок с их фотографией. Дэннер нежно поцеловал эту вещь и прикрепил к ключам. Теперь их фотография в брелоке будет всегда с ним. Пока её не заменит свадебная. Даже если сейчас омега его забыл, то он снова добьётся этого — Ноа будет его. И ничто ему не может помешать. Так он начал свою деятельность по возвращению упущенного счастья. Ему мешали работа и папенька, переведённый на домашний режим, но всё остальное свободное время он посвящал выслеживанию Ноа. Но в связи с маньяком в городе омега справедливо боялся, он нигде не ходил один. Дэннер видел, как утром его увозит отец, а вечером провожают до остановки одногруппники. Большой шумной толпой, так что никак не подъехать. И единственным временем, когда Ноа один, был путь от остановки до дома, но альфа никак не мог догнать юношу, тот быстро забегал в подъезд. Тогда Дэннер решил слать омеге цветы, прикрепляя к ним маленькие записочки. Он надеялся, что Ноа догадается. Ведь кто ещё может считать его истинной парой, кроме Дэннера? Ноа так часто называл их истинными, что альфа поверил в это. Но всё обернулось наперекосяк, этот его друг-мотоциклист, в котором Дэннер признал сына своего бизнес-партнёра, стал не просто другом. Ноа каким-то непонятным образом всё извратил и сблизился с Рензо Корсини! Пару раз альфа видел, как Ноа целует этого бабуина, встречающего его около универа, а потом крепко прижимается к его спине и нежно кладёт голову на плечо. Дэннер скрипел зубами! Но продолжал попытки встретиться. И тут ему повезло! В том же издательском доме, где он увидел Ноа, бегущего по ступеням, теперь он застал омегу лично. И им даже удалось поговорить, и Дэннер увидел, что юноша его не забыл, как бы тот ни пытался брыкаться. Приятная волна тепла разлилась по сердцу, придавая решительности. И хоть Ноа сбежал, так и не дав телефона и не согласившись на свидание, альфа был уверен, что их сближение не за горами. Однако Ноа оказался крепким орешком. Он отказывался поговорить, сразу убегая домой или в здание универа, и не отвечал на звонки и смс. Для добычи номера Дэннеру пришлось «развести» одного его наивного одногруппника, которого он присмотрел во время слежки. Альфа поведал ему, что Ноа выиграл студенческий грант, но с ним никак нельзя связаться, потому как тот забыл оставить номер телефона. И милосердный омежка тут же продиктовал ему заветные цифры, искренне радуясь за одногруппника. Что за это потом было приятелю, Дэннера не волновало, главное, он мог разговаривать с любимым, пусть это пока и был монолог. Два месяца прошло без особого результата. Такая упёртость омеги безмерно злила, но в то же время восхищала. Ноа проявлял завидное постоянство. Осталось только вернуть это постоянство в их отношения. И тут Дэннеру представился хороший случай. Вито Корсини как-то в разговоре поведал ему, что они с семьёй собираются в горы на открытие лыжного сезона. Семья подразумевала и сына с его парой. Глаза альфы азартно загорелись, он умел использовать удачные случаи, Ноа поедет в горы с семейством Корсини, а он присоединится. Дэннер знал, что Вито не преминёт пригласить его в свой дом, если узнает, что альфа тоже едет. Не зря же папенька Дэннера учился с ним в одной группе, а в их среде было принято поддерживать связи. Теперь-то Ноа от него не убежит!